59081 (610961), страница 3
Текст из файла (страница 3)
На седьмом заседании I Государственной думы 12 мая 1906 года М.М. Ковалевский призвал депутатов выразить недоверие правительству. Радикальную позицию заняли депутаты-масоны и при обсуждении аграрного вопроса, решительно поддержав кадетский проект "42-х", предусматривавший принудительное отчуждение у помещиков "излишков" земельной собственности (20, С. 179-183).
Сенсацией стало выступление 8 июня 1906 года в Думе бывшего заместителя министра внутренних дел, а теперь уже и масона князя С.Д. Урусова, обвинившего "темные силы" в организации еврейских погромов, а своих недавних коллег по правительству, в частности Министерство внутренних дел, в попустительстве этим "темным силам". Попытавшемуся было защитить правительство министру внутренних дел П.А. толыпину наши "демократы" попросту не дали говорить и он вынужден был, прервав свою речь, сойти с трибуны. Зато "брата" С.Д. Урусова, напротив, депутаты выслушали очень и очень внимательно, проводив его громом аплодисментов. Одним из последних актов I Государственной думы перед ее роспуском, необходимость в котором была очевидна для каждого непредвзятого человека, стало принятие ею законопроекта об отмене смертной казни. Важную роль в его разработке сыграли масоны, в частности В.Д. Кузьмин-Караваев, выступивший перед думцами со специальным докладом по этому вопросу.
Уяснив наконец, что никакая конструктивная работа с откровенно настроенными на продолжение революции в стране "думцами" невозможна, правительство вынуждено было 9 июля 1906 года распустить Думу и объявить новые выборы. Однако и они не оправдали ожиданий правительства. По большому счету, II Государственная дума (20 февраля - 2 июня 1907 года) оказалась еще более левой, чем I.
Крупнейшими фракциями в ней были трудовики, кадеты и социал-демократы. Правда масонов среди них было всего 8 человек: А.А. Булат, Ф.А. Головин, В.Д. Кузьмин-Караваев, В.А. Маклаков, А. Шингарев, А.А. Демьянов, О.Я. Пергамент и К.К. Черносвитов. Из них В.Д. Кузьмин-Караваев представлял партию Демократических реформ, а А.А. Булат примыкал к Трудовой группе.
Остальные 6 депутатов-масонов были кадетами (20, С. 191). Восемь человек - из 518 депутатов. Это, казалось бы, совсем немного. Но именно из их числа был избран председатель Государственной думы. Им стал земский деятель и масон Ф.А. Головин.
Благодаря усилиям "леваков", II Государственная дума больше напоминала антиправительственный митинг, чем серьезное законодательное учреждение.
Не были настроены на взаимодействие с правительством и депутаты-масоны, думские выступления которых носили поджигательский, конфронтационный по отношению к властям характер. "Вы расстреливаете не несчастных людей, не случайные жертвы, не отдельных озлобленных несчастных. Ваши пули - стреляли в совесть русского народа", - витийствовал на думской трибуне масон В.А. Маклаков.
Когда же депутаты-монархисты резонно напомнили ему о терроре подпольщиков-революционеров, В.А. Маклаков, не моргнув глазом, заявил, что "ужасы легального убийства превосходят все эксцессы революционного террора". "Рекорд по части забвения человеческой природы власть побила над революцией", - заявил он. II Государственная дума просуществовала всего 102 дня и уже 3 июня 1907 года повторила участь I Думы.
Плачевный опыт неудачного взаимодействия с "народными избранниками" в I и II Государственных думах кое-чему научил-таки правительство. Обнародованный 3 июня 1907 года новый избирательный закон положил заслон беспрепятственному проникновению радикалов в будущую III Государственную думу, начавшую свою работу 1 ноября 1907 года. Левые партии были в ней уже в явном меньшинстве.
Из масонов в нее прошло всего 11 человек: А.А. Булат, Ф.А. Головин, А.М. Колюбакин, В.А. Маклаков, Н.В. Некрасов, А.И. Шингарев, Г.Р. Килевейн, О.Я. Пергамент, Н.С. Розанов, В.А. Степанов, К.К. Черносвитов (20, С. 197).
Что касается популярности, то вне всякой конкуренции среди думских ораторов был, несомненно, в это время В.А. Маклаков, не раз срывавший во время своих ярких зажигательных выступлений бурные аплодисменты. В.А. Маклаков специализировался на вопросах национального и гражданского равноправия, судебной реформы.
Подводя итог думской деятельности масонов в период 1906-1910 гг., отметим, что общее число их среди членов Государственной думы всех трех созывов едва ли превысило три десятка человек.
Главной задачей русских лож французского обряда была борьба за ограничение самодержавия и превращение России в современное правовое, демократическое государство. Однако поскольку численность лож в стране была еще незначительной, реально на первый план выходила более узкая и скромная цель: "обволакивание, - по словам М.С. Маргулиеса, - власти людьми, сочувствующими масонству" [7, С. 100]. О том же по существу говорит в своих воспоминаниях и князь Д.О.Бебутов. "Мне казалось, при создании масонства можно было бы во всех центрах иметь группы, которые, разрастаясь, могли бы проникать во все отрасли государственной жизни", - отмечал он [37, С. 145-146].
Важное значение придавалось также руководителями русского масонства налаживанию и укреплению международных связей русских лож. С этой целью в начале 1909 года по поручению Верховного совета М.С. Маргулиес и С.Д. Урусов посетили ряд масонских лож Италии, Швейцарии и Австро-Венгрии (Будапешт), а князь Д.О. Бебутов (позже к нему присоединились М.С. Маргулиес и С.Д. Урусов) - Константинополь, где русские "братья" были подробнейшим образом ознакомлены с организацией турецкого масонства и распространением масонских идей среди младотурок (37, С. 139-142).
2.3 Мировоззрение русских масонов начала ХХ века
В мировоззренческом плане практически все адепты "вольного каменщичества" в России начала XX века были приверженцами рационалистической позитивистской философии и к религии и церкви относились равнодушно. Крайне враждебные позиции по отношению к Русской православной церкви занимали Н.А. Морозов, В.А. Маклаков, П.Н. Яблочков, другие масоны. "Альфой и омегой" этих людей был космополитизм и приверженность так называемым "общечеловеческим ценностям". Православие и патриотизм среди таких ценностей, естественно, не значились. Практически все русские масоны были убежденными западниками и превыше всего ставили ценности не своей русской, а западной европейской культуры: свобода, демократия и гуманизм. В продвижении этих любезных их сердцу ценностей на бескрайние пространства России они, собственно, и видели свою главную цель. Масонство как часть западной культуры, западной цивилизации, привлекало их, прежде всего, возможностями расширения западного влияния в нашем отечестве - считает московский историк С.П. Карпачев (37, С.160).
"Я полностью офранцузился и понимаю потребности и стремления французского общества лучше, чем потребности и стремления того общества, в котором я родился", - с грустью вынужден был отметить Н. Вырубов (37, С. 149). Постоянно подчеркивает в своих воспоминаниях русскую косность и отсталость и князь Д.О. Бебутов. Убежденными западниками-космополитами были Ю.С. Гамбаров, Н.Н. Баженов и многие другие масоны.
Конечно, люди в масонских мастерских были самые разные. Попадались среди них и государственники, выступавшие за сохранение "единой и неделимой России" и после свержения самодержавия в стране. Однако они в масонском сообществе той поры были в явном меньшинстве.
С.П. Карпачев, который отнюдь не скрывает своих симпатий к масонству, всячески подчеркивает альтруизм, бескорыстие российских вольных каменщиков.
И действительно, примеров такого бескорыстия в истории масонства найти, конечно, можно. Так, будущий масон и кадет А.И. Шингарев в свое время ради абстрактной идеи служения народу даже отказался от университетской кафедры и уехал в деревню лечить крестьян. Не придавал значения деньгам, охотно ссужая их в долг всем, кто попросит, и П.Н. Яблочков (37, С. 117).
Фактически за свой счет содержал масонскую ложу "Полярная звезда" в Санкт-Петербурге и князь А.А. Орлов-Давыдов. Бескорыстие и альтруизм его были так велики, что в годы Первой мировой войны он даже открыл за свой счет ряд столовых и лазаретов и давал пособия нуждающимся семьям мобилизованных в армию воинов.
Крупные суммы в пользу кадетской партии жертвовал и князь Д.О. Бебутов. Большим альтруистом, человеком, чуждым всякого самовосхваления и рекламы был и Г.Н. Вырубов. Примеры такого рода можно было бы продолжить. Но еще никто и нигде не доказал и никогда не докажет, что другие люди, не масоны, были, есть или будут хуже, и не занимались, скажем, благотворительностью, не помогали друзьям и прочее. На самом же деле, вопреки установке С.П. Карпачева, какими-либо особыми нравственными качествами по сравнению с другими людьми масоны начала XX века как раз и не отличались: женились, разводились (а некоторые, как например, князь А.А. Орлов - дважды, или Н.А. Морозов - трижды).
Были среди них и карьеристы, и дельцы, и картежные игроки (А.И. Сумбатов-Южин), и пьяницы, и честолюбцы. В общем, все как у людей их состояния, их круга. Примерно 2/3 состава русских масонских лож начала XX века были выходцами из первенствующего сословия государства, то есть дворянства. В том числе 1/10 часть личного состава относилось к дворянству титулованному - князья, графы, бароны. Около 10% масонов той поры были евреями (37, С. 65). Крайне незначительно были представлены в масонских ложах купечество и духовенство. О рабочих и крестьянах, то есть собственно самом русском народе и говорить нечего. Что им было делать в масонских ложах, среди всех этих помещиков, крупных чиновников, преуспевающих адвокатов и профессоров.
Рыба гниет с головы - гласит народная поговорка. Парадокс русской действительности начала века состоял в том, что в оппозиции к правительству находились не низы, а прежде всего, верхи общества, его так называемые "сливки" - его наиболее состоятельная и привилегированная часть. Так, богатейшим, а следовательно, и свободнейшим человеком на Руси того времени был, несомненно, один из наиболее известных масонов граф А.А. Орлов-Давыдов, в собственности у которого были: свеклосахарный завод в Тамбовской губернии, обширные земельные владения в десятках других губерний, каменные дома в Москве и Петербурге, дачи под Ревелем и Мариенбургом, крупные капиталы в несколько миллионов рублей в русских и заграничных банках. Его коллега, князь С.Д. Урусов после окончания университета поселился в имении своей жены - "Расва" (1300 десятин). Здесь к его услугам были: 16-комнатный жилой дом, несколько экипажей, прислуга.
Большинство "братьев" как раз не стеснялись в расходах и не пренебрегали радостями жизни. Тем более, что состояния их это позволяли.
Думать, что всех этих господ привела в масонские ложи печаль об униженных и оскорбленных на Руси не приходится. В то же время можно предположить, что отнюдь не личная корысть и не жажда власти как таковой питала неуемную оппозиционность большинства наших либералов конца XIX - начала XX веков.
Для этого, надо отдать им должное, они были слишком прекраснодушны. Истинная подоплека оппозиционности сливок тогдашнего русского общества лежит, можно сказать, на поверхности: полученное ими западное воспитание и образование. И дело тут не только в иностранцах-гувернерах, подвизавшихся чуть ли не в каждой дворянской семье, или германских университетах, в которых стажировался чуть ли не каждый будущий русский университетский профессор. Сама система народного просвещения в стране была такова, что какого-либо другого убеждения, что если и есть настоящая, достойная человека жизнь, то искать ее следует только на западе, вынести из нее учащиеся едва ли могли.
Русская дореволюционная школа, отмечал в связи с этим П.И. Ковалевский, убила у учащихся "Бога, убила национальность, убила государственность, убила семью, убила человека" (24, C.50). Определенный элемент преувеличения в этом суждении, конечно же, есть. Одно несомненно: и "образовывали", и воспитывали учащихся в дореволюционной России со времен Петра Великого не в национальном, а в космополитическом духе, на западный, так сказать, манер. Отсюда и результаты.
Не следует забывать и то, что будучи людьми, как правило, состоятельными, будущие русские масоны годами вольготно жили за границей и какой-либо другой жизни для себя просто не представляли. Крайне любопытно в этой связи следующее признание известного масона В.А. Маклакова. "Я так привык к свободной жизни во Франции, она стала казаться мне настолько естественной, - вспоминал он, - что я почти позабыл уроки России, ту строгость и произвол, которые я испытывал на себе еще в гимназии" (20, С.90).
Организационные усилия руководителей русского масонства не пропали даром. Общая численность мастерских французского обряда выросла за период 1908-1909 гг. по крайней мере вдвое. Общее же число масонов в России за 1907-1909 гг. определяется специалистами в 100 человек, причем имена 94 из них устанавливаются документально. К сожалению, это все, главным образом, члены столичных масонских лож, в то время как имена рядовых членов лож провинциальных остаются нам практически неизвестными (50, С. 84).
2.4 Образование ордена Великого Востока народов России (1912 г.), создание «Прогрессивного блока»
Анализ состава мастерских Великого Востока Франции в России и пришедших им на смену лож Великого Востока народов России (1912 г.) показывает, отмечает в связи с этим А.И. Серков, что в феврале 1910 года произошло фактическое усыпление масонов, установивших тесные контакты с Францией и получивших капитулярные степени (Д.О.Бебутов, Н.Н. Баженов, Е.И. Кедрин, В.А. Маклаков, М.С. Маргулиес и другие); представителей национальных партий (И.З. Лорис-Меликов, В.Л. Геловани). Формальным поводом было объявлено, как уже отмечалось, склонность этих "братьев" к болтовне, которые, живя в Петербурге, активной политической жизнью, тем не менее, не занимались. Так фактически были выведены, отмечает А.И. Серков, из масонских лож "все профессора, которые стояли у истоков масонства в России, поскольку они тяготели к философскому, а не политическому масонству" (45, С. 105). Не все, правда, подчинились решению февральского совещания об усыплении братьев.
Среди мастерских Великого Востока Франции в России, деятельность которых была продолжена и после 1910 года, - "Литва" (Вильно), "Федерация" (ею руководил П.Н. Переверзев) и "Белый орел" (из польских уроженцев, проживавших в то время в Санкт-Петербурге). Но погоды эти ложи в масонском сообществе того времени конечно же не делали.
Итак, после февраля 1910 года масонские ложи опять возобновили свои работы, но уже под руководством Николая Виссарионовича Некрасова. Профессор Томского университета, специалист по статике и сооружению мостов, он рано изменил своему призванию, увлекся политикой и вступил в 1907 году в кадетскую партию. Как впоследствии оказалось, это был правильный ход. Н.В. Некрасова тут же избирают депутатом III, а затем и IV Государственной думы. Здесь он зарекомендовал себя как яркий неординарный политик. Такие люди масонам были, конечно же, нужны и уже в 1908 году состоялось посвящение Н.В. Некрасова в петербургской ложе "Полярная звезда" под руководством А.А. Орлова-Давыдова.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
