42335 (588200), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Такое же понимание словообразовательного типа у Е.В. Клобукова, он учитывает те же признаки, что и Е.А. Земская, но признает их строго обязательными.
Авторы «Русской грамматики» при определении понятия «словообразовательный тип» прежде всего выделяют формальные признаки, словообразовательный тип – схема, здесь не учитывается семантика слов (только семантическая тождественность словообразовательного форманта). У Е.А. Земской деление на словообразовательный тип более дробное: те слова, которые по «Русской грамматике» будут относиться к одному словообразовательному типу, по Е.А. Земской, будут отнесены к разным, например, для слов воровство, шутовство, пижонство производящей основой выступают основы глагола, прилагательного, существительного. По критериям, выделяемым Е.А. Земской, эти слова будут отнесены к одному словообразовательному типу, а по «Русской грамматике» - к разным, так как не соблюдается первое условие – тождественность части речи мотивирующих слов. Таким образом, «Русская грамматика» представляет узкое понимание словообразовательного типа, а Е.А. Земская – широкое.
Л.А. Араева говорит о том, что «ведущими отечественными дериватологами предложено не учитывать при определении словообразовательного типа тождество частеречной принадлежности мотивирующих» (Араева 2004: 111). Поэтому в один словообразовательный тип при условии общности словообразовательного значения предлагается включать производные с мотивирующими разных лексико-грамматических разрядов, находящиеся в отношении синтаксической деривации.
Словообразовательные типы отличаются друг от друга степенью регулярности и продуктивности, активностью, соотношением значений производного и производящего слов. Так, Е.А. Земская выделяет пять видов формально-смысловых отношений между производной и производящей основами: 1) производная основа семантически мотивируется производящей, т.е. производная основа и по смыслу, и по форме является более сложной, чем производящая, например, дом → домище; 2) производная основа сложнее, чем производящая, только по форме, а семантически они тождественны, но принадлежат к разным частям речи; так, прилагательное вежливый и существительное вежливость семантически тождественны, существительное сложнее по форме вежлив(ый) → вежлив-ость; 3) производная основа сложнее, чем производящая, по смыслу, а по форме они тождественны, например, агит-ирова(ть) – агит-атор – ‘лицо, которое агитирует’; 4) производная и производящая основы – однокоренные, они равны и по форме, и по смыслу, например, эстон-ец → эстон-ка; 5) Н.А. Янко-Триницкая пишет о том, что при сопоставлении двух родственных слов, «сходных по содержанию, но с различной стилистической окраской, стилистически отмеченным всегда является производное» (Янко-Триницкая 1963: 283). Таким образом, последний вид отношений касается только родственных слов, тождественных по значению, а производное всегда стилистически окрашено. В этой группе могут быть два вида формальных отношений; в первом случае обе основы имеют равную формальную сложность, например, полные и усеченные существительные: трамвай – трам, преферанс – преф, во втором – производящая основа оказывается сложнее по форме, например, афер-ист – афер (Земская 1973: 66).
Рассмотрим образование универбатов. Радужка произведено на базе словосочетания радужная оболочка. Производящая и производная базы тождественны в формальном отношении, но производное слово сложнее, чем производящее, в смысловом отношении, так как включает в себя значение всего словосочетания. Аналогично ночлежка от ночлежный дом, парадка от парадная форма. В примерах обменник от обменный пункт, овсянка от овсяная крупа, открытка от открытое письмо – производная основа сложнее, чем производящая, и по форме, и по смыслу. Таким образом, универбаты – такие единицы, в которых наблюдается первый и третий вид формально-смысловых отношений между производной и производящими основами. Однако универбат официал образован на базе словосочетания официальный импортер в этом случае производное слово сложнее, чем производящее, семантически, а формально сложнее производящее, поэтому оно не может быть отнесено ни к одному из видов формально-смысловых отношений, выделяемых Е.А. Земской.
По «Русской грамматике», продуктивность типа – «это его способность служить образцом для производства слов. Тип, по которому в современном русском литературном языке образуются новые слова, является продуктивным. Тип, по которому не образуются новые слова, является непродуктивным» (Русская грамматика 1980: 135). Как видим, в грамматике при определении понятия «продуктивность» учитывается только качественная характеристика, и, если принять эту точку зрения, продуктивными оказываются все словообразовательные типы, по которым в современном русском языке образуются новые слова.
Так же у В.Н. Немченко: продуктивность – качественная характеристика, а активность – количественная (способность типа служить образцом для образования значительного количества производных) (Немченко 1984: 256).
В своей работе мы будем пользоваться определением продуктивности, предложенным Е.С. Кубряковой. Она отмечает, что продуктивность типа – это количественная характеристика словообразовательного ряда: тип продуктивен, когда по его образцу в языке созданы десятки и сотни производных, тогда как активность – качественная характеристика, так как она означает способность словообразовательного ряда к пополнению новыми единицами (Кубрякова 1965: 18).
Внутри словообразовательного типа противопоставлено несколько словообразовательных моделей, «которые представляют собой более дробные единицы словообразовательной классификации, выделяемые с учётом дополнительных (морфонологических и морфотактических признаков)» (Клобуков 1995: 179).
При образовании универбатов могут происходить различные морфонологические явления. Одним из них является чередование - мена фонем в основах мотивирующего и мотивированного слов, вызванная тем, что конец одного морфа приспосабливается к началу другого. Чередования наиболее характерны для русского языка и имеют регрессивное направление. Е.А. Земская отмечает, что такая мена фонем «не является носителем словообразовательного значения производных слов» (Земская 1973: 111).
Второе явление на «морфемном шве» - усечение части основы мотивирующего слова: в структуре мотивированного слова отсутствует конечная фонема или фонемы основы мотивирующего слова. Е.А. Земская говорит о том, что в производных от основ прилагательных обычно усекаются следующие суффиксы: -ск-, -н-, -к-, -ок-. Усечения такого рода в большинстве случаев наблюдаются в существительных на –к(а): Третьяковская галерея – Третьяковка, персональное дело – персоналка, попутная машина – попутка. При этом обязательным условием усечения является «сохранение в производном той части основы, которая несет семантическую информацию о слове» (Земская 1973: 144). Как и чередование, усечение используется с целью приспособления производящей основы к созданию производного слова.
Третье морфонологическое явление - наложение (аппликация, интерференция); оно заключается в том, что исчезает один из двух тождественных слогов (фонем), непосредственно следующих друг за другом. При этом в производных словах сохраняется «линейная выделимость морфов и ясная соотносительность производной основы с производящей» (Земская 1973: 156).
Интерфиксация на границе морфов состоит в том, что между двумя морфемами вставляется асемантический элемент, устраняющий сочетания фонем, которые запрещены законами фонологии или нетипичны для структуры русского слова. Кроме того, такие элементы могут появляться в слове по аналогии.
«Русская грамматика», помимо названных, как морфонологическое явление выделяет различие схем ударения (Русская грамматика 1980: 136), что выражается в принадлежности производных одного типа к определенной акцентной кривой с ударением на определенном морфе в зависимости от морфонологических особенностей мотивирующего слова: строптивый - строптивец и независимо от них зелёный - зелень.
Под производящей базой для универбатов мы понимаем основы слов мотивирующего словосочетания. Особенностью является то, что с точки зрения формы важна основа одного слова производящего словосочетания, а с позиции содержания – все слова производящей.
Неоднозначно истолковывается в русской лингвистике понятие «словообразовательная модель», представляющее для нас интерес.
Э.А. Балалыкина, Г.А. Николаев понимают под словообразовательной моделью – «формально-семантический образец порождения новообразований» (Балалыкина 1985: 137). В основе словообразовательной модели «лежит схема строения производных слов, относящихся к одному словообразовательному типу» (там же). Моделью, например, является такая схема: основа глагола + - тель (со значением действующего лица).
Более общее определение представляет В.Н. Немченко: словообразовательная модель – общая схема построения производных слов, определяющая структуру существующих производных слов или служащая образцом для создания новых словарных единиц (Немченко 1984: 225). Исследователь считает, что при определении понятия словообразовательной модели должны учитываться лишь те признаки производных слов, которые определяют словообразовательную структуру производных. К таким признакам он относит лексико-грамматический характер производных (часть речи), лексико–грамматический характер производящих, наличие конкретного словообразовательного форманта, способ словообразования. Словообразовательная модель – это «единая структурная (формальная) схема построения производных слов¸ характеризующихся общностью способа словообразования анализируемых производных¸ их лексико-грамматического характера̣̣» (Немченко 1984: 225).
Но в современном русском языке, отмечает В.Н. Немченко, все производные слова, одинаковые и по лексико-грамматическому характеру своих производящих, и по словообразовательному форманту, образованы при помощи одного и того же способа словообразования и относятся к одной части речи, поэтому, считает он, два первых признака словообразовательной модели не имеют дифференцирующего значения.
К одной словообразовательной модели ученый относит слова велосипедист, гитарист, машинист, пушкинист, связист, так как они в качестве производящей основы имеют основу имени существительного и основным словообразовательным средством у них является суффикс –ист.
В рамках словообразовательной модели учёный выделяет 'подмодели', которые различаются наличием или отсутствием у одномодельных производных вспомогательных средств (морфонологических явлений) (Немченко 1984: 140). Словообразовательный тип понимается лингвистом как схема производных слов, «построенных по определенной модели и имеющих одинаковое словообразовательное значение» (Немченко 1984: 141).
Как видим, понятие словообразовательной модели тождественно понятию словообразовательного типа в первом значении. Во втором значении словообразовательная модель тождественна понятию морфонологической модели. Кроме этого, понятие «словообразовательный тип» у В.Н. Немченко имеет еще и такие значения:
- совокупность производных слов, относящихся к одному типу;
- способ словообразования (Немченко 1984: 227).
М.В. Черепанов разграничивает тип-целое (модель) и тип-множество. Под моделью он понимает «формальную схему построения производных слов и словообразовательного значения» (Черепанов 2004: www.philol.msu.ru/ rlc 2004 /ru /abstracts).
Словообразовательные модели зависят от лингвистических факторов:
- фонетического (звуковая несовместимость отдельных компонентов производного слова, различные варианты одного и того же аффикса),
- морфологического (морфологическая структура основ, вступающих в соединение с другими основами или аффиксами).
Таким образом, в лингвистике нет единого взгляда на такие понятия, как «универбат», «словообразовательный тип» и «словообразовательная модель». Существует широкое и узкое понимание данных терминов. Процесс образования универбатов характерен для всех славянских языков. Л. И. Осипова отмечает, что универбация - актуальный процесс в современном русском словообразовании. По мнению данного лингвиста, это явление распространено и в других славянских языках, что подтверждается наблюдениями польских, чешских и словацких лингвистов (Осипова http: // www.philol.msu.ru/~ rls 2004/ru/abstracts).
1.3. Деривация универбатов в диахроническом аспекте
Уже в латинском языке встречаются слова, образованные на базе нескольких слов. Так, слово комната заимствовано из польского или чешского языков, куда пришло из латинского. Латинское caminata называло теплую, отапливаемую комнату и возникло в результате свёртывания словосочетания caminata camera (комната с камином), где caminata от caminatus «каминный, имеющий камин», а camera «жилая комната» (Ответы на вопросы по русскому языку // http: //olump.nsu.ru: 8100/1998/arus 4.htm).
В.Е. Моисеенко говорит о том, что в славянских языках и диалектах существует множество старинных оригинальных, а также заимствованных от соседних славянских народов названий для крепких спиртных напитков как конечного продукта дистилляции или, проще говоря, перегонки. Они образованы преимущественно от глаголов со значением «тепловая обработка продукта в закрытой ёмкости или на открытом огне» типа: «гнать - возгонять — перегонять», «жечь — палить», «печь — пропекать», «курить - воскуривать» и т. д., которые имеют общеславянские корни. В древнерусских письменных памятниках XVI столетия встречается достаточно свидетельств появления на Руси привозного винного спирта - экзотической, дорогой и редкой по тому времени «лечебной» aqua vitae. Появление любого нового продукта предполагает его первичную номинацию в одном из языков. У западных славян таким первичным названием для водного спирта / водки первое время было заимствованное латинское двусоставное наименование aqua vitae, которое подверглось последующим языковым трансформациям, в результате которых и превратилось в слово wоdka. Современные слависты считают, что не русское слово водка, а именно польское слово wоdka представляет собой сохранившуюся до наших дней «усечённую» первую часть латинского aqua vitae. Под воздействием универбации на польской языковой почве двусоставное латинское наименование aqua vitae = woda zycia утратило второй словоэлемент. А первый словоэлемент woda в процессе семантического развития приобрёл экспрессивный элемент ласкательности в словоформе wоdka. В польском языке в оболочке лексемы okowita - «alkohol raz tylko dystylowany, gorzaka, smierdziucha» сохранился также и этот слабо мотивированный слитный вариант двусоставного латинского выражения aqua vitae. Этот исторический полонизм сохраняется и в современном украинском словоупотреблении в виде старинного названия сорта водки / горiлки под названием оковита (Моисеенко 2003: 84 - 95).
В конце XIX – начале XX в.в. в русском языке свернутые наименования с суффиксом –к -, в которых совмещались лексические значения двучленного сочетания, стали употребляться активнее:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
