41699 (588117), страница 10
Текст из файла (страница 10)
При применении приема калькирования существуют также скрытые опасности. Подчеркнем, опасности кальки суть продолжение ее достоинств. Без калек язык современной цивилизации немыслим. Кальки хороши тем, что создают слова и выражения с ясной внутренней формой, опираются на значащие элементы языка перевода. Однако здесь-то и кроется опасность. Прежде всего, упомянутая ясность внутренней формы может быть лишь кажущейся, и в случае неверного истолкования ее переводчиком в тексте на языке перевода может появиться лексема, лишенная внутренней логики и не соответствующая лексеме исходного языка, т.е. не выполняющая роль кальки.
4. Значение слова и его коннотации. Калькируя метафоры, переводчики часто упускают из виду еще один момент. В основании метафоры может быть положено значение слова, наделенного той или иной оценочной коннотацией в зависимости от того, как оценивается обозначаемое понятие данной культурой в данный момент. А в силу различия культур и коннотации двух сходных по денотату лексем они могут быть различны и прямо противоположны. Например, выражение "крестовый поход" употребляется в русской публицистике (литературе) с явно отрицательной коннотацией. А в словаре Longman Dictionary of Contemporary English [262] мы находим следующие дефиниции:
crusade any of the Christian wars to win back Palestine from the Muslims in the 11-th, 12-th, 13-th centuries;
(against, for) a united effort for the defence or advancement of an idea, principle, efc: a crusade against cigarette smoking/ a crusade for women's rights.
Следовательно, для носителя западной культуры крестовый поход - символ христианского рвения, и коннотация здесь, безусловно, положительная.
Другим примером может служить слово "провинция". Словарь С.И.Ожегова [55] дает такие его дефиниции: 1. Область, административная единица в некоторых государствах; 2. Местность, вдалеке от крупных центров, вообще - территория страны в отличие от столицы, центра.
Longman Dictionary of Contemporary English определяет существительное "провинция" следующим образом: province: I. Any of the main divisions of some countries and formaly of some empires; 2. An area of knowledge, activity, etc., esp. One that is regarded as belonging to a particular person; 3. An area under the charge of an archbishop.
Таким образом, в русском языке "провинция" как единица территориального деления применима к другим странам или к прошлому нашей страны, а применительно к нашей современной жизни это только оценочное слово ("глубокая (глухая) провинция", "налет провинциальности"). Следовательно, при переводе следует учитывать различные оценочные и культурные коннотации слов, сходных по денотату в разных языках.
Заключение
Итак, определили, что лингвокультурология находится на стыке со многими областями знаний, т.е. смыкается с этнолингвистикой, этнопсихологией, психолингвистикой, культурной антропологией, историей культуры, культуропсихологией и др. Лингвокультурология в поисках границ круга интересов как наука еще, по-видимому, находящаяся в стадии формирования, имеет своим методологическим и теоретическим основанием культурологию, которая в свою очередь оформилась из таких направлений исследования человека, как история, философия, социология, психология культуры и т.п. Описывая лингвокультурологические свойства слов и ФЕ, мы стремились подчеркнуть их роль в формировании специфических черт языковой личности. Вслед за В.В. Воробьевым мы принимаем определение лингвокультуро-логии в качестве синтезирующей науки, имеющей интегративный аспект изучения проблемы "язык и культура". Лингвокультурология осмысливается нами как новая исследовательская парадигма, позволяющая глубоко и многосторонне обозревать возможности и резервы исследовательской мысли.
В общем, если культурология изучает картину мира, то лингвокультурология нацелена на исследование языковой картины мира. Анализируемые нами понятия выходят за рамки собственно эстетической области и ее проблем и вторгаются в область герменевтики. Закономерная необходимость ставит свои условия и развивает диалог между самыми разными направлениями, хотя и медленно, но обнадеживающе. Однако в процессе синтезирования научных областей всегда необходимо остерегаться резких переходов, следует находить ту грань, которая примиряет полемизирующие стороны.
Концептуальная и языковая картины мира тесно связаны с понятием памяти и культурного наследия слов, которые поэтому в основе своей и образуют достаточно устойчивую систему концептов конкретного языка. При усвоении концепта происходит усвоение индивидом определенных процедур, правил кодирования и декодирования языковых выражений. Содержание концептуальной системы может быть более или менее близким познаваемой действительности, но полностью не детерминировано ею. В силу того, что наша повседневность представляет собой более сложную организацию, чем, например, полвека тому назад, в связи с вовлечением людей в различные пространства жизнедеятельности, мировосприятие людей тоже может быть представлено в виде неоднозначной структуры или системы. Неоднозначность исходит из очевидности явных и скрытых противоречий нашей жизни. Продуктивен в таких случаях широкий взгляд на вещи; важным представляется преодоление консерватизма не только к себе, но и по отношению к другим членам общества и к миру вообще.
Не случайно, основные направления в лингвистике и философии на рубеже третьего тысячелетия развиваются под знаком языка. Это объясняется тем, что объектом пристального внимания стал человек. Человек запечатлел свой образ в языке, отразил в нем все, что узнал о себе и захотел сообщить другому. Обнаруживается интерес к бесконечной полноте его отношений, которые включают следующие аспекты: отношение к себе, к миру и к другому человеку. Основные тенденции в разработке проблем интерсубъективности, диалога и коммуникации, по-разному преломляясь в контексте разных теорий, определили ряд направлений современной лингвистики, лингвистической философии, теории текста, семиотики. Словосочетание "языковая личность" призвано свести воедино проблемы междисциплинарных наук в общем русле прагматического потока вопросов в той мере, в какой личность проявляет компетенцию говорящей личности. Степень компетенции представляется тем понятием, которое призвано регулировать и успехи, и неудачи в процессе коммуникации, так как компетенция ощущается и онтологически, и филогенетически.
На сегодняшний день сферами проявления деятельности человека в языке представляются: 1) формирование картины мира в языке и создание языкового инвентаря; 2) порождение речи; 3) роль человека в процессе коммуникации. При этом мы говорим о необходимости уделять особое внимание анализу трех основных этапов порождения речи: довербального этапа (формирование интенции говорящего); этапа выбора языковых средств и языковой реализации замысла. Мы полагаем, что определение области компетенции языковой личности в целях выявления универсалий вылилось в необходимость учитывать так называемую языковую игру, которая с позиций логико-семантических структур, а также с позиций докультурологических реалий понимается именно как своего рода универсальный фрейм. Примерная структурализация позволяет говорить о перспективности дальнейшей детализации контекста человека, уточняя контекст как внутри его, так и вокруг него. Взаимодействие внутреннего и внешнего контекстов параметров человека в каждом случае образует конкретную картину мира, картину, сотворенную именно этим человеком, именно с данными характеристиками, именно в этом месте и именно в это время. Таким образом, складываются следующие отношения: человек и его язык - употребление языка человеком (конструирование и реконструирование им слов и ФЕ и их смыслов), а также язык и картина мира - соотношение языковой и концептуальной картины мира.
Итак, основополагающим фактором человеческого существования не являются ни индивид, ни коллектив сами по себе. Особенность человеческого мира надо усматривать именно во взаимоотношениях между человеком и другим, в том "нечто", которое невозможно обнаружить более нигде в живом мире. Язык служит лишь средством выражения этого "нечто", и все иные проявления культуры всего лишь обусловлены этим "нечто".
Мы полагаем, что поскольку лингвокультурология имеет синтезирующее начало, она комплексно рассматривает соотношение языка и мышления, т.е. объемлет как внутреннюю, так и внешнюю стороны языка. Поэтому необходимо изучать язык в теснейшей связи с "культурными зонами" и господствующими идеями народов, их совместным творчеством. Являясь одним из признаков нации, ее социального взаимодействия, язык представляет собой главную форму выражения и существования национальной культуры. Он не только средство общения, но и средство накопления знаний культуры. Эта возможность исходит из семиотического характера языка. Культура, подобно языку, также является семиотической системой, способной передавать информацию, однако в отличие от языка она не способна к самоорганизации, так как культура - это сложная семиотическая система, ее функция - память, а основная черта - накопление. К языку и культуре приобщается третий элемент - личность (человеческий фактор на уровне индивидуального и нация (народ) на уровне общего), которая участвует в диалоге культур, активизирует язык и культуру. Исходя из этого "язык - нация (личность/национальная личность) - культура" могут быть рассмотрены в качестве элементов центральной триады лингвокультурологии.
Культурология формируется как область, которую можно интерпретировать по образцу близких ей по методологическому основанию наук, изучающих человека и его окружение. Рассматривая культуру как "процесс", "результат", "деятельность", "способ", "отношение", "норму", "систему", необходимо, на наш взгляд, толковать ее в качестве пространственно-временного объекта, в котором очень важную роль играет субъект.
Русская культурологическая мысль нашла свое плодотворное развитие в трудах ученых-философов, публицистов, историков. В лингвокультурологии амбивалентный характер русской культуры оформился в полифонический ряд, поставивший проблемы недосказанного. Таким образом, идея детерминизма самоотрицается, т.е. признается континуальный подход к интерпретации. Подход М.М. Бахтина, определяемый нами как собственно лин-гвокультурологический в рамках различных направлений культурологии, этнолингвистики, социолингвистики, психолингвистики, имеет физиологический фундамент. Позиция, находящаяся в точке соприкосновения собственно филологии и лингвистики, детерминируется М.М. Бахтиным как металингвицепт", "концептосфера" и "коцептуарий". Концептуализм определяется через понятие "творческое", "родовое" и "единство сознания", что весьма важно для лингвокультуро логического подхода: мысль есть нечто императивное и творческое. Подходя к конкретностям с точки зрения определенного мыслительного интереса, она сама определяет группу конкретностей, которая ей интересна, и сама же создает "родовое" из одинаковости интереса к чему-то одинаковому во многом. Единство родового, таким образом, заключено в единстве точки зрения, а единство точки зрения заключено в единстве сознания.
Литературное творчество интерпретируется в нашей работе как особый род деятельности, смысл которого заключается в отображении различных ситуаций, учитывающих действия, чувства, мысли людей и окружающий их мир. Изучение видов и способов переводческих трансформаций занимает одно из центральных мест в процессе перевода. Под переводческой трансформацией мы понимаем отход от использования изоморфных средств, наличных в обоих языках. В работе особо отмечается необходимость изучения процесса разложения фразеологических единиц в процессе перевода. Без знания и глубокого понимания данного процесса в сопоставляемых языках переводчик будет все чаще сталкиваться с фактом "непереводимости". Весьма важно, чтобы фразеологические замены при переводе отражали и национальный колорит языка оригинала. К примеру, насыщенный фразеологизмами подлинник должен сохранять фразеологическую насыщенность и при переводе.
Каждый фразеологизм обладает определенной стилистической функцией, зависящей от контекста, стиля автора, характера всего сообщения и т.п. Можно сказать, что именно при переводе и вскрывается свойственная данному языку специфичность сочетаний, которая иначе могла бы остаться незамеченной.
При переводе фразеологических единиц можно наблюдать явление кажущегося совпадения семантики ФЕ, или ложной симметрии. ФЕ такого рода мы называем квазиэквивалентами. ФЕ английского и русского языков могут отражать совпадающие фрагменты картины мира, в то время как их уникальность объясняется несовпадением культур, быта, истории, географических условий проживания, религиозных обрядов и т.д. Составляемый нами список ФЕ, которые признаны квазиэквивалентами на фразеологическом уровне, может стать, на наш взгляд, началом систематизации ложных друзей переводчика.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
