ВКР Давыдова (1222316), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Джеймс Фрэзер в «Золотой ветви» писал, что чёрные мессы, магия и жертвоприношения были распространены в необразованной среде французского крестьянства ещё и в XIX веке [36].
Так же в истории отмечены случаи человеческих жертвоприношений людьми, заявлявшими себя буддистами. В России наиболее известен случай с Джа-ламой (Дамби-Джанцаном), возглавлявшим борьбу монголов против китайского владычества в начале XX века. Он называл убийства врагов великим жертвоприношением буддийским богам. Русский монголовед А. В. Бурдуков, лично знавший Джа-ламу, пишет об одном из эпизодов его военной деятельности, относящемся к 1912 году: «Указывая на блестящее парчовое полотнище, красиво переливающееся на солнце, приближённые Дамбижанцана рассказывали о только что прошедшем празднике освящения знамени, о том, как в жертву знамени был принесён пленный китаец, которому, однако, неопытный палач не сумел отрубить головы, так что пришлось обратиться к более опытному» [19].
В то же время тибетолог и буддолог А. А. Терентьев считает, что «важно понимать, что Джа-лама — такой же лама, как И. Сталин — православный священник: оба они учились когда-то в духовных учебных заведениях, и не более того». Также он отмечает, что «зверства свои каждый из них оправдывал той идеологией, какой было удобнее — в одном случае это был примитивно понятый марксизм, в другом — шаманизм и буддизм» [41, с. 20]. Так же в одном из интервью он отмечает, что ритуальные убийства полностью противоречат буддизму и являются одним из грубейших нарушений его принципов [37].
Всего лишь 100—200 лет назад суеверия приводили к человеческим жертвам и в Российской империи. Впрочем, как справедливо отмечает В. Н. Чалидзе, ритуальные убийства в России «…не составляли регулярно совершаемого обряда. Лишь серьёзная социальная трагедия, такая, как жестокая эпидемия или многолетняя засуха, воскрешала в памяти народной этот древний способ отвращения кары небесной» [9, с. 514].
Историк XIX века В. Антонович рассказывает о случае в селе Гуменец на Подолии, когда в 1738 году здесь распространилась моровая язва. «В одну из ночей жители устроили крестный ход, чтобы отвратить болезнь от села. Шли они с крестом и молитвами по окрестным полям и наткнулись во время шествия на жителя соседнего села Михаила Матковского, который искал своих пропавших лошадей. Суеверным участникам крестного хода неизвестный, бродящий ночью по полям с уздечкой в руках, показался олицетворением моровой язвы. Поначалу ограничились избиением, и Матковский, полуживой, еле дополз до своего дома. Но на другой день жители Гуменца заявились в соседнюю деревню, вытащили Матковского на улицу и вторично жестоко избили. После явился священник и, исповедовав Матковского, заявил: « - Моё дело заботиться о душе, а о теле — ваше. Жгите скорей. Устроили костёр и несчастного сожгли» [44, с. 125].
В.Н. Чалидзе в книге «Уголовная Россия» приводит похожие примеры из XIX века. «В 1855 году в Новогрудском уезде во время жестокой холерной эпидемии крестьяне по совету фельдшера Козакевича заманили старуху Луцию Манькову на кладбище, втолкнули её живой в приуготовленную могилу и засыпали землёй…» Есть сведения о попытках подобных жертвоприношений в том же уезде во время эпидемий в 1831 и 1871 годах [40, с. 366].
Исследователь русского обычного права Якушкин упоминает случай, когда в Туруханском крае один крестьянин для спасения себя и своего семейства от повальной болезни, свирепствовавшей в 1861 году, принёс в жертву свою родственницу-девочку, закопав её живою в землю. Подобные жертвоприношения происходили иногда и во время совершения так называемого обряда опахивания. Он проводился крестьянками с тем, чтобы прекратить повальную болезнь скота, и зачастую сопровождался жертвоприношением животного. При этом, если процессия крестьянок во время обряда встречала мужчину, то его считали «смертью», против которой совершался обряд, и поэтому его били без жалости чем попало: «Всякий, завидя шествие, старался или бежать, или спрятаться из опасения быть убитым».
Ещё в начале XX века в России случались убийства «колдунов», поскольку крестьяне искренне верили, что «колдуны» обладают способностью «портить» скотину. Как ни удивительно, в судебной практике были случаи оправдания убийц — особенно, когда адвокат умело выставлял на первый план защиты «темноту и отсталость русской деревни». Даже когда крестьяне сами признавались в убийстве «колдуна», вердикт суда присяжных освобождал их от уголовной ответственности.
В истории русского раскола известны небольшие секты тюкальщиков (душильщиков, сократильщиков), которые убивали близких к смерти членов общины.
В 1989 году в Зимбабве были обнаружены тела двух искалеченных девушек. Их гениталии, языки и части внутренностей были вынуты для продажи в качестве амулетов, приносящих счастье [21, 12].
В Непале существует культ богини Кали, которая, по преданию, сотни лет назад в одну чёрную безлунную ночь сразила 108 демонов и, опьянённая кровью, танцевала на их трупах дикий танец тандаву. Именно она, это кровожадное божество, «сотворило мир, защищает его и вечно поедает». Среди ритуалов, исполняемых людьми из низшей касты тачо, поклоняющимися богине Кали, — ежегодное жертвоприношение 108 буйволов, которым отрубают головы, а после пьют кровь прямо из горла убитых животных. Местные жители говорят, что тачо раз в 12 лет приносят в жертву своей богине ребёнка [21, 43]. 2 сентября 2007 года сотрудники непальской авиакомпании в здании аэропорта принесли в жертву индуистскому богу неба двух козлов с целью помочь взлететь самолету Boeing-757 [15, с. 52].
Нигерийский писатель и поэт Чинуа Ачебе (Chinua Achebe) в своём нашумевшем романе Things Fall Apart (1958) описывает ритуальное убийство в группе из девяти деревень (Умуофия) в нижней части реки Нигер, к которому призвал местный оракул с целью умиротворить богиню плодородия Алу (Ani), которой поклонялись приверженцы религии Игбо (Igbo). Главный герой произведения, Оконкво, должен убить своего приёмного сына, к которому сильно привязался за три года.
Некоторые культуры оправдывают убийство угрозой чести или нанесением оскорбления личности, семье или группе людей. В таких случаях, приговорённый в чём-то провинился перед группой, возможно, не оправдал доверия, ожиданий. Если в группе меньшинств рассматривается вопрос о наказании отступника, некоторые члены группы могут требовать смертной казни, причём выполненной с совершением неких обрядов, что может привести эту группу к конфликту с основным обществом, не поддерживающим ритуальные убийства.
Нередко ложные обвинения в ритуальных убийствах среди прочего выдвигались против этнических и религиозных меньшинств, например, ранних христиан. С середины XII века в Европе получил распространение миф, согласно которому евреи похищали христианских детей, убивали их и добавляли их кровь в мацу для еврейской пасхи.
Сатанинская паника — массовая истерия, вызванная ложным утверждением, что некая организованная сеть сатанистов в пределах США и по всему миру занимается «промыванием мозгов», истязанием и ритуальными убийствами своих жертв, число которых измеряется десятками тысяч [44, с. 94]. Эти утверждения ставятся под сомнения полицией, прокуратурой, криминалистами и специалистами по религиозным делам, считающими опасность ложной или, по меньшей мере, сильно преувеличенной.
Один из скандальных процессов в дореволюционной России о, якобы, совершённых человеческих жертвоприношениях — дело группы крестьян-удмуртов (в те времена их называли «вотяками»), проживавших в селе Старый Мултан. Мултанских вотяков обвинили в убийстве 4 мая 1892 года нищего Матюнина, которого, согласно официальному обвинению, напоили, подвесили пьяного и добыли из него внутренности и кровь для общей жертвы в другом месте и, может быть, «для принятия этой крови внутрь». Обезглавленный труп Матюнина был найден 6 мая на пешеходной тропе через топкое болото в трех верстах от Старого Мултана. При вскрытии тела оказалось, что из грудной полости кем-то были вынуты сердце и легкие, для чего у шеи и спины были разрублены основания ребер. В деле мултанских вотяков было множество странных обстоятельств и спорных вопросов. Общественность России, и прежде всего известный публицист и литератор В. Г. Короленко, восприняли это дело как полицейскую фальсификацию, чудовищную провокацию. Трижды дело вотяков рассматривалось в разных судебных инстанциях. Первые два разбирательства закончились обвинительными приговорами, и только на третий раз суд оправдал обвиняемых [20].
Институт человеческих жертвоприношений проходит через всю историю цивилизации. Возможно, помимо религиозно-этнических и социальных мотивов здесь большую роль играет «влечение к смерти» [5, с. 45].
-
Криминалистическая характеристика ритуальных убийств
Криминалистическое понятие ритуального убийства, рассматриваемое как система взаимосвязанных и взаимообусловленных обязательных и факультативных элементов, наиболее значимыми из которых являются способ совершения преступления, включающий в качестве непременной составляющей деятельность субъектов по совершению обрядовых действий, направленных па умерщвление человека и преступная цель, направленная па причинение человек) смерти в рамках исполнения ритуала религиозного характера, основанною па выполнении определенных ритуально-магических правил в зависимости от вида исполняемою ритуала.
Личности потерпевших классифицируются по следующим категориям:
1. Лица, имеющие отношения к преступнику или к организациям сатанисткого толка:
а) лица, вступавшие в организацию сатанисткого толка;
б) лица, состоявшие в организациях сатанинского толка;
в) лица, являющиеся знакомыми, друзьями членов организаций сатанинского толка.
2. Лица, не имеющие отношения к личности преступника и организации сатанинского толка, но обладающие некоторыми характерными чертами, указывающими на ритуальный характер совершенного убийства. Такими потерпевшими могут быть православные священнослужители, а также священнослужители католической церкви и т.д. При расследовании совершения убийств этих лиц, следствием в обязательном порядке должна выдвигаться и разрабатываться версия о совершении убийства ритуального характера.
3. К категориям лиц, ставшим жертвами убийств ритуального характера, следует также отнести:
а) лиц, похищенных для совершения ритуала религиозного характера по умерщвлению жертвы;
б) лиц без определенного места жительства.
Описывая личность преступника, нужно исходить из того, что личность преступника как элемент криминалистической характеристики представляет собой понятие, выражающее сущность субъекта - сложный комплекс характеризующих его признаков, свойств, связей и отношений, его нравственный и духовный мир, взятые в развитии, во взаимосвязи с социальными и индивидуальными жизненными условиями, в той или иной мере повлиявшими на выбор способа, орудий, средств и места совершения ритуального убийства.
Также, при изучении личности преступника нужно обращать внимание на внешние проявления личности, т.е. на характер поведения преступника, как в момент совершения убийства, так и после, что позволит изучить и объяснить систему взглядов и убеждений, составляющих мировоззрение преступника, определяющее и во многом объясняющее логику преступных действий, а также мотивы убийства. Кроме этого, помощь в изучении личности преступника и исследовании его мировоззрения может оказать изучение и анализ следователем литературных источников (в том числе и обнаруженных при обыске места жительства преступника), содержащих основные доктрины сатанизма и др. культов зла, консультации со специалистом-религиоведом, информация от лиц, входящих в круг общения преступника.
Относительно мотива совершения ритуальных убийств в научной криминалистической литературе не сложилось единого мнения. Наиболее точно можно определить содержание мотива ритуальных убийств через понятие «религиозный фанатизм», т.к. основой мотивации действий в ритуальном убийстве является слепая и не содержащая сомнений в правильности своей идеологии вера религиозного характера.
Подготовка к ритуальному убийству – это приготовление места совершения ритуала умерщвления жертвы, орудий и средств, в том числе культовых, для умерщвления жертвы, а также такое подготовительное действие как поиск потенциальной жертвы ритуального убийства.
Способом совершения ритуального убийства может быть комплекс определенных последовательных умышленных активных действий, направленных на умерщвление жертвы с причинением ей психофизических мучений и страданий посредством использования специфических орудий и средств совершения преступного деяния, характерных только для данного вида убийств. Особенностью способа совершения ритуального убийства является то, что конкретный способ совершения может быть детерминирован видом ритуала, устанавливающим разные требования к выполнению действий или системы последовательных действий, а также к использованию различных специфических орудий и средств совершения преступного деяния, направленных на осуществление умерщвления жертвы.
Классификация способов совершения ритуальных убийств:
1. Действия по непосредственной подготовке жертвы к совершению ритуального убийства:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
