Образы женщин северного Кавказа в русской поэзии 1820-1830-х годов (1101174), страница 5
Текст из файла (страница 5)
304).1Полежаев А.И. Полн. собр. стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. Л., 1957. С.284. В дальнейшем ссылки на это издание даны в тексте с указанием страницы.10В разделе втором рассматривается большое стихотворение «Кладбище Герменчугское» (1833), навеянное впечатлениями Полежаева от штурма 23 августа 1832 годакрупного чеченского селения на реке Аргун (поэт принимал в нем участие). По жанру оновосходит к философской элегии.Однако, как и в обеих «кавказских» поэмах Полежаева, смысловым центром «Кладбища Герменчугского», следовательно, и высочайшей жизненной ценностью для авторастихотворения осталась женщина – в этом случае «юная дева гор».
«Зачем, – вопрошаетпоэт, –…чугунное ядро<…>Лежит во прахе с пирамидойНад гробом юной девы гор?Ее давно потухший взорНе оскорбится сей обидой…Кто в свежий памятник бойцаНаправил ужасы картечи?Не отвращал он в вихре сечиОт смерти грозного лица.И кто б он ни был – воин честиИли презренный из врагов, –Над царством мрака и гробовРавно ничтожно право мести!(Курсив наш. – Э.М.).В третьем разделе главы «Лирика» мы переходим к исследованию «кавказской» по ее вдохновительным источникам лирике Полежаева, которую здесь ограничимлишь стихотворениями, непосредственно относящимися к теме настоящей работы.
Таковы «Черная коса», два из трех стихотворений, объединенных пометой «романсы»(«Пышно льется светлый Терек…» и «Утро жизни благодатной…»), а также «Черкесскийроманс» и «Ахалук».Первое из них написано вскоре после штурма селения Чир-Юрт и основано на действительном событии, предание о котором сохранено фольклористом и мемуаристом М.П.Колотилиным: «…Когда взяли Чир-Юрт (19 октября 1831 г.
– Э.М.), Полежаев, ходя погрудам тел и развалин, увидел убитую мусульманку, девушку несравненной красоты, укоторой была перерублена коса, так что едва держалась на нескольких волосках. Полежаев, будучи поражен смертью несчастной красавицы, бережно перерезал волосы, отделилот головы косу и спрятал ее под мундир, у своего поэтического сердца, на память»1.Стихотворение Полежаева имитирует «тайный голос» разрубленной косы как метонимии прекрасной горянки, ставшей жертвой античеловеческого деяния войны, чуждого ееженской природе и вере:«Булат, противник Магомета,Меня с главы девичьей снес!Гордясь красой неприхотливой,В родной свободной сторонеЧело невинности стыдливойВладело мною в тишине.1Цит. по: Сборник кавказских военных песен.
Собрал М.П. Колотилин. Тифлис, 1907. №9. Переиздан в1955 г. С. 428.11Еще за час до грозной битвыС врагом отечественных горПылал в жару святой молитвыЗвезды Чир-Юрта ясный взор.Надежда храбрых на ПророкаОтваги буйной не спасла,И я во прах веленьем рокаСкатилась с юного чела!..»(Курсив наш. – Э.М.).Последние же слова этого «голоса» обращены чуть ли не к самому русскому поэту,способному «богомольно» благоговеть(А. Пушкин) перед святыней женской красоты и невыразимо страдать от ее попрания. Вот они:«Оставь меня!..
Кого лелеетУкрадкой нежная краса,Тому на сердце грусть навеетВ три грани черная коса».«Образ девы недоступной, / Образ строгой красоты», но в этом случае – полной жизни и сил («Девы юные на берег / Вышли встретить пир весны»), «думой грустной и преступной» «отравил» мечты лирического героя и в романсе «Пышно льется светлый Терек…». И здесь он также явлен этому герою метонимической частью девичьего облика– ее «алым шелковым бешметом», свободно обнимающим «гибкий стан, живую кровь»его носительницы. А покоренному им герою остается лишь воскликнуть:Для чего у страсти пылкойЧародейной силы нет –Превратиться невидимкойВ алый шелковый бешмет?В романсе «Утро жизни благодатной…» тот же герой среди чудесной природы мучается душевной тоской – по-видимому, от воспоминания о волшебном вздохе-стоне сладострастья, дарованном ему давно прошедшим мигом взаимной любви, но по-прежнему«над ним», «как звук проклятий», гремящим.
Так что молодой человек вынужден просить:О, исчезни, стон укорный,И замри, как замер тыНа устах красы упорнойПод покровом темноты!В глубоко драматичном «Черкесском романсе» взаимная пылкая страсть черкеса иего юной соплеменницы Джембе столкнулась с яростным сопротивлением отца девушки.Привлекательный лирический портрет «азиатки благосклонной» создает Полежаев в стихотворении «Ахалук».
Тут речь идет о реальном лице – девушке-чеченке из села Атага.Стихотворение написано Полежаевым в последний год его службы на Кавказе, возможно,в качестве прощальной благодарности кавказским женщинам, которые умели противопоставить взаимной неприязни воюющих русских и кавказцев самую чистую и горячую любовь.В Заключении подводятся итоги исследования. Творческий интерес русских поэтовромантиков к жителям Северного Кавказа нашел, на наш взгляд, наиболее яркое воплощение в образах кавказских женщин-горянок с их не только своеобычной на фоне евро12пейских женщин, но и выдающейся внешней красотой, дополняемой редкой глубиной ицельностью их сердец.Указывая на типологическую связь своих «кавказских» поэм с «байронической» поэмой, русские авторы остаются не столько учениками великого английского поэта, сколько его самобытными продолжателями и оппонентами.
Обаятельный образ Черкешенкисоздан в «Кавказском пленнике» А. Пушкина. Трагическое начало, в целом отличающееЛермонтова, сказывается в его «кавказских» поэмах поначалу в судьбе героя «Кавказскогопленника», а в других поэмах – по преимуществу в образах горских мусульманок. Полежаев, в отличие от Пушкина и Лермонтова, индивидуализированных образов горянок несоздал, однако и он не остался равнодушным к очарованию горских красавиц. В дальнейшем образы женщины-горянки создаются и в русской прозе: в «кавказских повестях» А.Бестужева-Марлинского, прозе М. Лермонтова, Л. Толстого.По теме диссертации опубликованы следующие работы:1.
Образ женщины-горянки в поэме М.Ю. Лермонтова «Беглец» // Известия Кабардино-Балкарского научного центра РАН. № 6(38). Нальчик, 2010. Ч. II. С. 105-112.2. Поэма М.Ю. Лермонтова «Измаил-Бей» (гендерный аспект) // Этносоциум имежнациональная культура. № 1(33). Москва, 2011. С. 153-176.3. Воплощение принципов романтической эстетики в поэме А.С. Пушкина «Кавказский пленник» // Известия Кабардино-Балкарского научного центра РАН. № 2.Нальчик, 2011.13.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
