Косвенное дополнение как субкатегоризованный и несубкатегоризованный актант (на материале русского языка) (1100917), страница 4
Текст из файла (страница 4)
*Коробка содержала Ивану новую книгу о Гарри Поттере.г. *Иван имеет Маше много денeг.Пюльккянен полагает, что обобщения (6) и (10) коррелируют между собой, и эту корреляцию подтверждают данные, как минимум, английского,японского и корейского языков (низкий аппликатив) и луганды, венды и албанского (высокий аппликатив). Ср. следующие примеры из [Pylkkänen 2008:20–21]34:(12) а. Непереходный агентив*Taroo-ga Hanako-ni(японский, низкий аппликатив)hasit-tа.Таро-NOM Ханако-DAT бежать-PAST‘Таро убежал от Ханако’34Pylkkänen, Liinа. 2008.
Introducing Arguments. Cambridge, MA: MIT Press.12б. Статив*Taroo-ga Hanako-nikanojo-no kaban-oТаро-NOM Ханако-DAT она-GENmot-tа.сумка-ACC держать-PAST‘Таро подержал Ханако ее сумку’(13) а. Непереходный агентивI(албанский, высокий аппликатив)vrapovа.он.DAT.CL бегать.1SG‘Я для него побегал’б. СтативAgimiimbanDritesçantentime.Агим.NOMCLдержит Дрита.DAT сумка.ACC мой‘Агим держит мою сумку для Дриты’Русский язык не подтверждает гипотезу об этой корреляции уже потому,что противоречивые данные в (7–9) вообще не позволяют отнести его к языку с определенным типом аппликативной вершины. Тем не менее, в отношении обсуждаемого обобщения (10) русский язык ведет себя как язык с низкойаппликативной вершиной.Третье и последнее типологическое обобщение Пюльккянен основываетсяна наблюдении над сочетаемостью аппликатива с вторичной предикацией.Прежде всего, сравниваются две конкурирующие теории вторичной предикации: анализ вторичной предикации как сложного предиката [Marantz1989]35, [Embick 2004]36 и как малой клаузы [Hoekstra 1988]37, [Kratzer2005]38.
На примере английского предложения (John) washed the shirt clean‘(Джон) выстирал рубашку дочиста’ иллюстрируются структурные различиямежду двумя подходами. В случае анализа вторичной предикации как малойклаузы появляется возможность объяснить запрет на сочетание низкого аппликатива и вторичной предикации.
В анализе вторичной предикации какмалой клаузы прямое дополнение является сестрой вторичного предиката и35Marantz, Alec. 1989. “Projection vs. percolation in the syntax of synthetic compounds”. In Robert Davis (ed.),Selected papers from the Annual Spring Colloquium. Chapel Hill: University of North Carolina, UNC LinguisticsCircle. 95–11236Embick, David. 2004. “On the structure of resultative participles in English”, Linguistic Inquiry 35: 355–392.37Hoekstra, Teun. 1988. “Small clause results”, Lingua 74 : 101–139.38Kratzer, Angelikа.
2005. “Building Resultatives”. In Claudia Maienborn, Angelika Wöllstein-Leisten (eds.),Events in Syntax, Semantics, and Discourse. Tübingen: Niemeyer. 177–212.13интерпретируется как аргумент этого предиката: λx.clean(x)[the shirt] =clean(the shirt). Если в глагольной группе washed the shirt clean будет введенавершина Appl, она не сможет соотнести вводимый ею аппликативный аргумент и прямое дополнение – последнее уже «спрятано» в предикациюclean(the shirt), являющуюся интерпретацией малой клаузы.Таким образом, с точки зрения обсуждаемого параметра русский язык, повидимому, следует отнести скорее к языкам с высоким аппликативом, ср.следующие примеры:(14) а. Мария вернула мне книгуi испорченнойi.б.
Прошу вас, сохраните ему сердцеi здоровымi.Таким образом, данные русского языка входят в противоречие с предсказаниями теории Пюльккянен. В Главе 3 предлагается собственная теория аппликативизации, учитывающая специфику русского языка.В Главе 3 выявляются два типа русских аппликативных конструкций —приименного и приглагольного аппликатива — и предлагается анализ семантико-синтаксических свойств двух типов аппликативов. В предложенноманализе предпринимается попытка отказаться от предлагаемых Пюльккяненразличий между высокими и низкими аппликативными вершинами.
Показывается, что семантико-синтаксические свойства вершины Appl, по крайнеймере, в русском языке, не в полной мере зависят от ее положения относительно лексической глагольной вершины. В обсуждаемом ниже подходе гораздо большее значение, чем противопоставление «высокий vs. низкий аппликатив», имеет оппозиция «приглагольный vs. приименной аппликатив»,которая уже частично получила освещение в работе [Grashchenkov, Markman2008]39.Нестандартное, с точки зрения существующей теории аппликативизации,поведение русских аппликативов получает объяснение, если допустить, что вданном случае мы имеем дело с несколькими типами аппликативных конструкций.
Ср. наличие посессивного отношения между прямым дополнением(15) и аппликативом и сочетаемость с непереходными агентивными глаголами (16). Аппликативный аргумент в (а)-примерах будем называть пригла-39Grashchenkov, Pavel, Vita G.
Markman. 2008. “Non-Core Arguments in Verbal and Nominal Predication: Highand Low Applicatives and Possessor Raising”. In Natasha Abner and Jason Bishop (eds.), Proceedings of the 27thWest Coast Conference on Formal Linguistics, 185-193. Somerville, MA: Cascadilla Proceedings Project.14гольным аппликативом, или V-аппликативом, а аппликатив из (б)-примеров –приименным, или N-аппликативом.(15) а. Иванi вспахал Маше (*свойi) огород.б.
Иванi разлил Маше (своиi) чернила на платье.(16) а. *Она смеется ему.(V-аппликатив)(N-аппликатив)(V-аппликатив)б. Она смеется ему в лицо.(N-аппликатив)Важнейшее допущение, принимаемое далее, состоит в том, что в отличиеот (а)-примеров в (15) и (16), в (б)-примерах аппликативный аргумент образует с косвенным дополнением общую составляющую.В N-аппликативах дативный аргумент исходно зависит от ИГ, обозначающей локативного участника.
Это и есть широко обсуждаемый в литературе подъем посессора. В V-аппликативах аппликативный аргумент образуетобщую составляющую с глаголом (а не с прямым дополнением, как предполагал бы анализ в духе подъема посессора).Структурные различия между V-аппликативами и N-аппликативами имеют последствия и для интерпретации этих конструкций. Так, в Nаппликативах регулярным образом возникает отношение посессивности между аппликативом и локативным дополнением, что препятствует установлению посессивного отношения между аппликативным аргументом и прямымдополнением.
При V-аппликативах отношение посессивности между аппликативом и прямым дополнением обусловлено экстралингвистическими факторами – ср. следующие примеры:(17) а. Вася перевязал Маше *свою рану.б. Вася нарисовал Маше #свою картину / #свой портрет.В (17а) рана однозначно интерпретируется как рана, принадлежащая Маше. В (17б) прямое дополнение картина / портрет может интерпретироваться как нечто принадлежащее Васе как автору, а не владельцу (свою картину)или просто изображающее его (свой портрет).Для того чтобы оставаться в пределах грамматики, образующееся пространство различных типов посессивных связей можно было бы попытатьсяклассифицировать и обобщить в терминах глагольных лексических классовили в любых других грамматических терминах. Однако наблюдения из (18)не позволяют этого сделать.(18) а. Вася открыл Маше дверь.15б.
Вася открыл Маше (*свой) глаз.в. Вася поднял Маше шлагбаум.г. Вася поднял Маше (?свою) сумку.При одном и том же глаголе открыть в (18a,б) прямое дополнение глаз в(18б) связано отношением посессивности с аппликативным участником, а в(18а) не связано ни с одним из участников. В (18в) очевидной посессивнойсвязи между шлагбаумом и Машей не возникает, а в (18г) может возникатьпосессивная связь между Машей и сумкой (хотя и необязательно).Эти наблюдения означают, что возможность установления того или иноготипа посессивной связи зависит не столько от глагольной семантики, сколькоот экстралингвистических знаний о мире говорящего и слушающего. Такимобразом, экстралингвистическая природа посессивности в V-аппликативахпредставляется очевидной.
В N-аппликативах посессивность возникает всегда, и, следовательно, может получать структурную интерпретацию.В отношении двух других параметров – сочетания со стативными глаголами и с вторичной предикацией – N-аппликативы и V-аппликативы не демонстрируют различий.В разделе, посвященном V-аппликативам, рассматриваются два альтернативных анализа глагольной группы. V-аппликатив имеет определенное сходство с субкатегоризованным дативным дополнением. Структурных различиймежду приглагольным аппликативом и собственно дативом нет (вопрос обобязательности этого аргумента лежит скорее в плоскости лексической семантики, нежели синтаксиса).
Основная проблема заключается в отсутствииубедительных свидетельств в пользу того или иного структурного приоритета между аккузативной и дативной ИГ. Дискуссия о позиции русского дативного дополнения традиционно разворачивается вокруг трех групп свидетельств – связывание реципроков, эффекты превосходства, свойства сферыдействия кванторов.
Эти свидетельства обсуждаются в работе в контекстедвухконкурирующихподходов:анализаПерельцвайг-Дьяконовой[Pereltsvaig 2001], [Dyakonova 2007]40, предполагающего приоритет DAT >ACC, и анализа Бейлина [Bailyn 2010], предполагающего обратный порядок.40Dyakonova, Marina. 2007. “Russian double object constructions”. In M. van Staden, H. Zeijlstra (eds.), Amsterdam Center for Language and Communication (ACLC) Working Papers Vol.
2 Issue 1. 3–30.16Перельцвайг [Pereltsvaig 2007]41 приводит аргумент в пользу гипотезыDAT > ACC в русском языке – порядок выноса нескольких D-свободных(non-D-linked42, [Pereltsvaig 2007: 120]) вопросительных местоимений (эффект превосходства).(19) а. Иван любит Машу.б. Кто1 кого2 t1 любит t2?в.
#Кого2 кто1 t1 любит t2? (только как переспрос)43(20) а. Кому что Ваня дал?б. ?Что кому Ваня дал?44Предложения (19) иллюстрируют, что порядок местоимений при вопросительном выносе воспроизводит исходную иерархию аргументов: подлежащеебесспорно выше прямого дополнения, что отражается в порядке следованиясоответствующих вопросительных местоимений. Исходя из этой закономерности, в (20) можно отметить, что датив выше аккузатива.Бейлин [Bailyn 2010], доказывая гипотезу ACC > DAT, апеллирует к свойствам сферы действия кванторов внутри русской глагольной группы, обнаруженным С.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
