Косвенное дополнение как субкатегоризованный и несубкатегоризованный актант (на материале русского языка) (1100917), страница 3
Текст из файла (страница 3)
[Кибрик 2003: 307](4)Он поцеловал ей руку / у нее руку.[Кибрик 2000]В основе данных конструкций лежит абстрактное отношение когнитивнойсопряженности, связывающее два концепта онтологически (по природе вещей) или ситуационно (в конкретной актуализованной ситуации).
Экстрапонированный посессор при этом выражается дативом или локативной предложной группой. Доступность синтаксических альтернаций, подобных (4),предполагают авторы, целиком управляется степенью когнитивной сопряженности, имеющейся между посессором и посессумом (дом с крышей, девочка с косичками, поцеловать Машу в щеку и др.).Само апеллирование исследователей к таким понятиям, как «природа вещей» и «актуализованная ситуация» говорит о том, что правила, по которыминтерпретируются русские конструкции с внешним посессором, основаны наонтологических связях между объектами внешнего мира (часть тела, принадлежность, собственность и т.
д.), или, в терминах ряда работ по лексическойсемантике, на энциклопедических знаниях.Исследования последних трех десятилетий позволили объяснить значительное количество семантико-синтаксических свойств конструкций с дативным дополнением. Так, одна из возможных семантико-прагматических типологий этих конструкций представлена в [Рахилина 1982]26. Эта работа посвящена отношению принадлежности и способам его выражения в русском21Кибрик, А.
Е. 2003. Константы и переменные языка. СПб.: Алетейя.Кибрик, А. Е. 2000. «Внешний посессор как результат расщепления валентности» // Л. Л. Иомдин, Л. П.Крысин (отв. ред.), Слово в тексте и в словаре / Сб. ст. к семидесятилетию Ю. Д. Апресяна. М.: Языки русской культуры. С.
434—446.23Кибрик, А. Е., М. М. Брыкина и А. Н. Хитров. 2004. «Опыт фронтального корпусного исследования конструкций с внутренним и внешним посессором» // Доклады международной конференции Диалог’2004. С.265—275.24Брыкина, М. М. 2005. «Типы конструкций с внешним посессором в русском языке» // Материалы междисциплинарной конференции Диалог’2005. М.Борик, О. М. 1995. Синтаксический признак неаккузативностиглагола (на материале русского языка). Дипломная работа, МГУ.25Апресян, Ю. Д. 1995.
Избранные труды. Т. II: Интегральное описание языка и системная лексикография.М.: Языки Русской Культуры.26Рахилина, Е. В. 1982. «Отношение принадлежности и способы его выражения в русском языке (дательныйпосессивный)» // Автоматизация обработки текста №2.228языке. Автор показывает, что способ оформления факультативного участника ситуации зависит от глагольной лексемы и фиксируется в словаре. В результате изучения грамматических ограничений на конструкцию с дативнымдополнением выделяется четыре класса глаголов, не допускающих дательный посессивный: глаголы психической каузации (зажмурить, скривить,напрячь), адресации (показать, подать, протянуть), восприятия (видеть,рассмотреть, изучить) и приобретения (украсть, купить, взять). Этот труд,несомненно, находится в том же ряду исследований, что и следующая за нейвпечатляющая по масштабу лексико-типологическая монография [Levin1993] (раздел Object Alternations), а также исследования творческого коллектива проекта «Лексикограф» [Кустова и др.
1993]27, [Падучева, Розина1993]28, [Падучева 2004]29, в которых содержится целый ряд важнейшихобобщений о семантике и синтаксисе глагола и глагольной группы в русскомязыке. Следует также отметить масштабное исследование Шибатани [Shibatani 1994]30, [Shibatani 1996]31 на материале японского и корейского языков,посвященное бенефактивным конструкциям.Дальнейшее обсуждение будет основано на последовательном разделениисубкатегоризованного датива (участника ситуации, существование которогопредполагается семантикой ситуации, обозначаемой глаголом; например,дать, послать, сказать в значении не ‘произнести’, а ‘адресовать высказывание’) и несубкатегоризованного (факультативного с точки зрения семантики ситуации: построить, сварить, разрушить).
Как следствие, несубкатегоризованный датив не является обязательным актантом в конкретной предикации. При этом, как правило, субкатегоризованный датив является обязательным актантом.Первый тип дативного дополнения будем называть (собственно) дативом,а соответствующие предложения – дативными конструкциями. Второй тип27Кустова, Г.
И., Е. В. Падучева, Е. В. Рахилина и др. 1993. «Словарь как лексическая база данных: об экспертной системе “Лексикограф”» // Научно-техническая информация (Серия 2), №11.28Падучева, Е. В., Р. И. Розина. 1993. «Семантический класс глаголов полного охвата: толкование и лексико-синтаксические свойства» // Вопросы языкознания, №6.29Падучева, Е.
В. 2004. Динамические модели в семантике лексики. М.: Языки славянской культуры.30Shibatani, M. 1994. Benefactive constructions. A Japanese-Korean comparative perspective // N. Akatsuka (ed.).Japanese / Korean linguistics. V. 4. Stanford, 1994.31Shibatani, M. 1996. "Applicatives and benefactives: a cognitive account [includes Indonesian and Japanese]" //Grammatical constructions: their form and meaning, M. Shibatani and S.A. Thompson (ed.), pp.
157-194. Clarendon; New York: Oxford University Press.9дативного дополнения будем называть аппликативом, а соответствующиепредложения – аппликативными конструкциями.Глава 2 посвящена обсуждению типологически ориентированной теорииаппликатива Л. Пюльккянен и ее применимости к русскому языку.Масштабное исследование аппликативизации глагольной основы в типологической перспективе предпринимается в работах [Pylkkänen 2002; 2008].Л.
Пюльккянен подразделяет аппликативные аргументы в языках мира на дватипа в зависимости от их синтаксической позиции: «высокие» (highapplicatives), вводимые специальной функциональной вершиной Appl, присоединяющей глагольную группу, и «низкие» (low applicatives), для которыхAppl располагается внутри глагольной группы и присоединяет прямое дополнение. Рассмотрим два типа аппликативных аргументов на примерах изязыка чага (высокий аппликатив, из [Bresnan, Moshi 1993: 49–50]32, цит. по[Pylkkänen 2000: 404]33) и из английского языка (низкий аппликатив).(5)а.
N-á´-´´-lyı̀-ı́-àıFOC-3SG-PRES-есть-APPL-FVm̀kà kélyá.жена еда‘Он ест [еду] своей жене (=для своей жены)’б. Pete ploughed him the field.‘Пит вспахал ему поле’Важное отличие между примерами (5а) и (5б) состоит в том, что в последнем, но не в первом предполагается наличие отношения обладания междуаппликативным участником и объектом: в (5б) имеется пресуппозиция ‘полепринадлежит ему (дативному участнику)’, при этом пресуппозиция ‘еда принадлежит жене’ в (5а) отсутствует.Если вершина Appl низкого аппликатива в (5б), показывает Пюльккянен,вводит семантическое отношение между индивидами (отношение обладания), то вершина высокого аппликатива в (5а) вводит отношение между индивидом и событием.
Это означает, что для низкого аппликатива необходиминдивид, вводимый внутренним аргументом (прямым дополнением), а длявысокого аппликатива – нет. Из сказанного следует, что низкие аппликативы32Bresnan, Joan, Lioba Moshi. 1993. “Object Asymmetries in Comparative Bantu Syntax”. In Mchombo, Sam A.(ed.), Theoretical Aspects of Bantu Grammar 1. Stanford: CSLI Publications.33Pylkkänen, Liina. 2000. “Deriving adversity”.
In R. Billerey, B. D. Lillehaugen (ed.), WCCFL 19 Proceedings.Somerville, MA: Cascadilla Press. 399–410.10совместимы только с переходными глаголами, а высокие – теоретически слюбыми.Поскольку Пюльккянен предполагает, что в языке может быть представлен только один тип аппликативной вершины – высокий или низкий, – онаиспользует переходность как критерий для определения типа этой вершины впроизвольном языке.(6)ОБОБЩЕНИЕ О ПЕРЕХОДНОСТИ:Если в данном языке непереходные агентивные глаголы допускаютаппликативизацию, то в этом языке представлен высокий тип аппликатива, в противном случае – низкий.Следует отметить, что русский материал в отношении обобщения (6) ирассуждений о семантике обладания ведет себя, на первый взгляд, непоследовательно.
С одной стороны, отношение обладания между объектом и аппликативным актантом (ср. пример (2а)), а также несочетаемость русских непереходных агентивных глаголов c аппликативным актантом в (7) заставляютпредположить, что русский язык относится к языкам с низким типом аппликативной вершины – как и английский.(7)а. *Иван плюнул Петру.б. *Иван смеется Петру.в. *Иван постучал Петру.С другой стороны, следующие группы примеров отчетливо демонстрируют, что, во-первых, отношение обладания между аппликативом и объектомвозникает не всегда – ср.
(8), – а во-вторых, в некоторых конструкциях непереходные агентивные глаголы вполне сочетаются с аппликативным аргументом – ср. (9).(8)а. Иванi разлил Маше (своиi) чернила на платье.б. Ониi подбросили (своюi) мину во двор следователю.в. Мыi принесли ему (своиi) дары.г. Магнатыi гостеприимно открыли ему (своиi) двери.(9)а. Саггети прицельно плюнул ему на ботинок.б.
Она смеется ему в лицо.в. Рудольф постучал ей в дверь.11Таким образом, русский материал в данном случае демонстрирует, чтопрезумпция о том, что в языке может быть представлен только один тип аппликативной вершины, неверна.Второе важное обобщение, используемое Пюльккянен при определениитипа аппликативной вершины, касается определенных семантических характеристик / свойств глагольной вершины.(10)ОБОБЩЕНИЕ О ГЛАГОЛЬНОЙ СЕМАНТИКЕ:Если в данном языке стативные глаголы допускают аппликативизацию, то в этом языке представлен высокий тип аппликатива, в противном случае – низкий.Как указывает Пюльккянен, семантика низкого аппликатива всегда предполагает изменение в отношении обладания между объектом и аппликативом.
Это означает, что стативные глаголы (даже переходные) типа содержать, предпочитать, знать, осознавать, видеть, заслуживать, иметь,обозначать, понимать не сочетаются с низким аппликативом. Действительно, русские примеры в (11) неграмматичны, как и их английские эквиваленты.(11) а. *Иван видит Маше городские достопримечательности.б. *Иван хорошо понимает учителю математику.в.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
