Диссертация (1100655), страница 72
Текст из файла (страница 72)
Так и сделал... то есть оно выходит, что так,собственно говоря, хотел сделать мой покойный родитель,— хотел, да и не сделал.(ИВ, т. 1, с. 172)В переводе Введенского мы видим все признаки стилизации под Гоголя: нарочитоеиспользование вводных слов, имитирующее сбивчивость и неторопливость устного,сказового стиля («видно», «примером сказать», «дело известное», «оно выходит»,«собственно говоря»); тавтологию, «дефектно-речевые образования» («Так и сделал... тоесть оно выходит, что так, собственно говоря, хотел сделать мой покойный родитель,—хотел, да и не сделал»), которые тоже маркируют рассеянную, сбивчивую устную речь.В переводах 1890-х гг.
мы хотя и встречаем отдельные маркеры устности, но ненаблюдаем их подчеркнутой избыточности, характерной для гоголевского сказа;нарочитая тавтологичность, которая полностью является продуктом сотворчестваВведенского, вообще отсутствует в этих позднейших переводах.— Нашего брата обрабатывают — вот что они делают. Да добро бы еще молодых, ато и старичкам спуску не дают — и тех в соблазн вводят.
Другому и во сне не снилосьжениться, а они женят — как пить дать! Взять хоть моего отца. Был он кучер, человеквдовый, а толст — что твоя бочка. И вышло ему счастье: померла его барыня — где онслужил, то есть, — и завещала ему четыреста фунтов. Ну, как водится, идет он вДокторс-Коммонс посоветоваться с крючкотвором, как получить свой капитал. (МШ,с. 103)301Что они делают? Да сам чорт знает что! Иной раз оженят такого старичка,которому этакое дело и во сне не снилось!… Вот что! Мой отец, сэр, кучер придилижансе и человек сырой… очень уж даже полный… так, кажется, уж куда бы ему. Авот раз пошел он в этот самый Коммонс, чтобы выправить бумаги на получениенаследства… (ДБ, т. 1, с.
183—184)— Да как они это устраивают? В этом-то и заключается вся штука. Сами ониделают как будто и не бог весть что, а между тем сбивают человека совсем с толку изаставляют стариков решаться на такие вещи, о которых им перед этим даже и неснилось. Вот хоть бы мой отец, сударь. Он, с позволения сказать, был кучер, вдовец ичеловек из себя очень дородный, а коли угодно даже необыкновенно толстый.
Барыня, укоторой он служил, умерла и оставила ему по завещанию четыреста фунтов; вот он ипошел раз в Докторскую общину повидаться, значит, с адвокатом, но, понятное дело,приоделся для торжественного случая этаким, значит, франтом… (ВР, т. 1, с. 148).Итак, стратегия переводчиков, работавших над Пиквиком в 1890-х гг., отражает, содной стороны, сложившуюся литературную репутацию Диккенса как классика вообще иклассика юмористической прозы в частности (авторитет буквы текста, точность впередаче юмора, ориентация на образцово-правильный книжный стиль), а с другой —снижение его непосредственной актуальности для отечественного литературного процесса(отсутствие творческого эксперимента при передаче стилевых приемов и языковой игры,отсутствие стилизаций, сближающих Диккенса с явлениями русской литературы).Последнее пространство выборов, из которых складывается стратегия переводчиков —это сфера передачи национальной и культурной специфики текста.Передача национально-культурных особенностей оригиналаПри всей ориентации переводчиков 1890-х гг.
на повышение формальной точности мыне находим в их стратегии перевода национально-культурных особенностей «Пиквика»каких-то значительных отличий от стратегии Введенского. Если перевод Введенского вэтом отношении был явлением новаторским и отразил произошедший в середине XIXвека поворот литературы к национальной повседневности и национальному менталитету,то у переводчиков конца XIX века мы не находим новаторских решений в этой области.302Непоследовательность при переводе реалийЕдиной стратегии передачиинокультурныхреалийпоздние переводчики невыработали.
В переводах В. Ранцова, М. Шишмаревой и анонимном переводе «дешевойбиблиотеки» по-прежнему часто встречается описательный перевод реалий. Так,уникальная для брианского города XIX века профессия waterman у Шишмаревойпередается как «сторож при бирже» извозчиков, у Суворина — как «блюстительизвозчичьих очередей».Не менее часто встречаются случаи замены английских реалий схожими по функциирусскими или вовсе случаи выпуска английских реалий в целях адаптации. Переводчикивесьма непоследовательны в этом отношении.
Это касается, например, топонимов: ManorFarm переводчик издательства Суворина передает как Манор-ферм (ДБ, т. 1, с. 103), аМ. Шишмарева — описательно, как «хутор старика Уардля»; при этом та же Шишмареватранслитерирует название Doctors Commons — Докторс-Коммонс, а вот Old Baileyрroctors (прокторы, или стряпчие, уголовного суда Олд Бейли) заменены в ее переводе наописательное «судейские крючки» (МШ, с.
103—104). Выражение coach-stand inSt. Martin's-le-Grand М. Шишмарева переводит как «извозчичья биржа в Сен-Мартин леГран» (МШ, с. 6), а переводчик издательства Суворина — описательно, как «дебаркадердилижансов на площади св. Мартина» (ДБ, т. 1, с.
12). Вообще же по сравнению состальными переводчиками этого периода М. Шишмарева склонна к наиболее точномувоссозданиюанглийскихтопонимовидругихименсобственных,создающихнациональный колорит.Яркий пример непоследовательного соседства адаптационных приемов с тщательнымсохранением даже мелких бытовых реалий в рамках одной стратегии мы видим впереводах отрывка, где упоминаются лондонские фирмы-производители ваксы:…the boots and shoes, with a polish which would have struck envy to the soul of the amiableMr. Warren (for they used Day & Martin at the White Hart), had arrived at the door of numberfive.М.
Шишмарева тщательно воспроизводит эти имена, поскольку они работают насоздание национального колорита:303…и башмаки, сияя несравненным блеском (который поразил бы завистью сердцепочтенного мистера Варрена, ибо в «Белом Олене» придерживались ваксы Дэя иМартина)…(МШ, с. 102)В. Ранцов адаптирует отрывок, выпуская эти реалии:…мистер Самуэль… через несколько минут навел на сапоги и башмаки лоск, которомумоглибыпозавидоватьдажемодныельвы,щеголяющиелакированнымисапожками…(ВР, т. 1, с. 147)В переводе издательства Суворина вместо упоминания производителей ваксы мы такженаходим адаптацию: башмаки «заблестели, как лакировка роскошнейшей из карет» (ДБ,т.
1, с. 185). Вероятно, переводчик счел эти реалии избыточными и перегружающимитекст.Случаи русификацииХотя одной из основных претензий к переводам Введенского уже в эту эпоху былизамеченные за ним случаи русификации, то есть замены английских реалий русскими,несущими ярко выраженные ассоциации с русской бытовой культурой, — переводы 1890х гг. изобилуют подобными случаями не в меньшей степени. Если в переводеМ. Шишмаревой Пиквик кричит на улице «Кэб!» ('Cab!' — said Mr.
Pickwick), то впереводах «Дешевой библиотеки» и В. Ранцова он зовет «Извозчик!». В переводесуворинского издательства пьяные солдаты «пишут по улице мыслете» — прямая отсылкак кириллическому алфавиту (ДБ, т. 1, с. 26), а у М. Шишмаревой Сэм Уэллер говорит, чтоего фамилия начинается с буквы «В», а не «У» (аналогичный прием, МШ, с. 668).
Поиронии судьбы, наиболее часто русификации встречаются в переводе В. Ранцова,упрекавшего Введенского в незнании английского языка: у него мы встречаем такиевыражения, как «Караул, городовой!» (officer) (ВР, т. 1, с. 13), «Эй, половой!» (waiter) (ВР,т. 1, с. 15), а имя Тапмена по русской уменьшительно-ласкательной модели сокращаетсядо Топочки (ВР, т. 1, с. 143). Встречаются в его переводах «ямщики» (coachers), шестьмиль (six miles) превращаются в «верст десять» (ВР, т. 1, с.
144), а Сэм Уэллер пишетписьмо русскими буквами: «..тут, собственно, не глаголь, а мыслете» (ВР, т. 2, с. 60). Всеэто свидетельствует о том, что, хотя подход Введенского к передаче национальногосвоеобразия Диккенса, некогда новаторский и передовой, уже не удовлетворяеттребованиям меняющейся культуры перевода, альтернативы ему на практике еще не304найдено.
Новый язык и целостную стратегию передачи английской национальнойспецифики у Диккенса предложит только Е. Ланн в начале XX столетия.Повышение числа реалий, сохраняемых в переводе без адаптации или опущенияВ целом, несмотря на непоследовательное употребление различных способов передачии/или сглаживания национальной специфики «Пиквикского клуба», сохранение реалий впоздних переводах встречается чаще, чем у Введенского. Можно привести целый рядпримеров, в которых Введенский прибегал к адаптации, а позднейшие переводчики сочливозможным сохранить инокультурную реалию.Например, в данном отрывке у поздних переводчиков появляется такая английскаяреалия, как «грум», которой не было в переводе Введенского:I wonder whether I'm meant to be a footman, or a groom, or a gamekeeper, or a seedsman.…что я такое, собственно, изображаю: грума, камердинера, выездного, секретаря иликомпаньона? (МШ, с.
134)Положим, сам чорт не разберет, кто я такой — не то выездной лакей, не то грум, нето егерь — на всех на них я похож сразу, но это не суть важно! (ДБ, т. 1, с. 241)Не знаю только, чем я именно состою: лакеем, грумом, егерем или камердинером? (ВР,т. 1, с. 191)Еще один пример — названия компаний-производителей товаров повседневногообихода. В переводе Введенского подобные реалии практически никогда не сохранялись(вероятно, как незначительные и весьма эфемерные); однако в двух из трех позднихпереводов они переданы в точности.…no man ever talked poetry 'cept a beadle on boxin'-day, or Warren's blackin', orRowland's oil, or some of them low fellows; never you let yourself down to talk poetry, my boy.Ни один порядочный человек не станет говорить стихами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
