Диссертация (1100655), страница 47
Текст из файла (страница 47)
(ИВ, т. 1, стр. 94—95)Как видим, переводчик сохранил все элементы сценки, близкие эстетикенатуральной школы — содержательные (юмористическая сценка из повседневной жизни;яркий тип благодушного и забавно-напыщенного провинциального джентльмена;странные и благодаря этому выразительные, поэтичные черты обыденной ситуации) иформальные (имитацию устной речи с ее тавтологичностью и фатическими, «сорными»вводными фразами). Кроме того, для переводчика является ценностью само своеобразиеавторского стиля со всеми его «причудами» и «странностями», фиксирующимичитательское внимание (что резко отличает его от ориентированных на стилевуюгладкость ранних переводов), и это тоже вполне в духе нового направления русскойлитературы.Воссоздание приема повтораВ отличие от ранних переводчиков «Пиквика», Введенский тщательно ипоследовательно воспроизводит диккенсовские повторы.
Как мы уже упоминали в главе 1,повторы у Диккенса являются выразительным комическим приемом, а также замедляютход времени в романе, фиксируя внимание читателя на нюансах действия и наособенностях языковой ткани. Текст, наполненный нарочитыми повторами, побуждает кособому способу чтения — более медлительному и внимательному к деталям: сюжетным,бытовым, стилистическим. С точки зрения натуральной школы, которая ценит литературукак наблюдение над реальностью в ее деталях, почти как научный анализ, а не какискусство динамичной сюжетной игры, предпочтителен именно такой способ чтения.189Кроме того, повтор теперь представляет ценность как индивидуальная странностьавторского языка — и потому Введенский стремится к сохранению этого приема.Выразительным примером того, как переводчик последовательно сохраняет приемповтора, служит отрывок из судебной речи обвинителя против Пиквика.
Этот комическийобразчик судебного красноречия весь построен на утрировании повтора как приемасудебной риторики. Введенский с высокой точностью воспроизводит нарочитые повторыбанальных фраз: «мой ученый друг», «моя клиентка — вдова», «холостой джентльмен» ит. д.:'You have heard from my learned friend, gentlemen,' continued Serjeant Buzfuz, wellknowing that, from the learned friend alluded to, the gentlemen of the jury had heard justnothing at all — 'you have heard from my learned friend, gentlemen, that this is an action for abreach of promise of marriage, in which the damages are laid at #1,500.
But you have not heardfrom my learned friend, inasmuch as it did not come within my learned friend's province to tellyou, what are the facts and circumstances of the case. Those facts and circumstances,gentlemen, you shall hear detailed by me, and proved by the unimpeachable female whom I willplace in that box before you.'«Вы уже слышали, милостивые государи, от моего ученаго друга — продолжалсержант Бузфуц, зная очень хорошо, что присяжные физически не могли разслышать ниодного слова из уст его ученаго друга, — вы уже слышали, милостивыя государи, отмоего ученаго друга, что дело, в настоящем случае, идет о нарушении обещаниявступить в законное супружество, при чем правая сторона требует неустойки в тысячупятьсот фунтов стерлингов британской монеты. Но вы не могли слышать от моегоученаго друга, в чем состоят факты и дальнейшия подробности этого дела.
Эти-тофакты, милостивые государи, и эти-то дальнейшия подробности я и обязан, по долгусвоего призвания, изложить перед вами. (ИВ, т. 2, стр. 138—139)'The plaintiff, gentlemen,' continued Serjeant Buzfuz, in a soft and melancholy voice, 'theplaintiff is a widow; yes, gentlemen, a widow."Клиентка моя — вдова... да, милостивые государи, моя клиентка — вдова."Mr. Bardell," said the widow—"Mr. Bardell was a man of honour, Mr.
Bardell was aman of his word, Mr. Bardell was no deceiver, Mr. Bardell was once a single gentlemanhimself; to single gentlemen I look for protection, for assistance, for comfort, and for190consolation; in single gentlemen I shall perpetually see something to remind me of what Mr.Bardell was when he first won my young and untried affections; to a single gentleman, then,shall my lodgings be let.""М-р Бардль, говорила вдова,— м-р Бардль был честный человек; м-р Бардльникогда не нарушал честнаго слова, никогда не был обманщиком; м-р Бардль тоже в своевремя был холостым джентльменом, прежде чем женился на мне. От холостогоджентльмена только могу я ожидать покровительства, помощи, утешения, душевнойотрады.
Один только холостой джентльмен может мне напоминать, некоторымобразом, самого м-ра Бардля, когда он в первый раз пленил и очаровал мое юное и чистоесердце. Итак — одному только холостому джентльмену я должна отдать внаймы своимеблированные покои." (ИВ, т. 2, стр. 139)Отметим, что, воспроизводя нарочитые диккенсовские повторы, Введенскийприбегает к очуждающей стратегии: аналогичного приема в русской литературе тех летмы не находим, соответственно, Введенский идет на эксперимент, предлагая русскомучитателю непривычный и странный по форме текст. Однако истоки этого стремлениясохранить чуждость диккенсовского стиля лежат в отечественном литературном поле: вценности индивидуального своеобразия, которую выдвинула русская натуральная школа,и в новой литературной репутации Диккенса, складывающейся в течение 1840-х гг.
в«Отечественных записках», когда особенности его стиля понимаются как проявлениекрупного таланта и требует сохранения в переводе. Кроме того, Введенский стремилсяпосредством перевода обогатить стилистический арсенал русской литературы, расширитьвыразительные возможности родного языка.Сохранение иронии, основанной на подтекстеВ отличие от ранних переводчиков, Введенский достаточно последовательновоссоздает типичный юмористический прием Диккенса — иронию, основанную наподтексте, когда сказанное мнимо наивным автором следует понимать прямопротивоположным образом, опираясь на контекст и на естественные представления онорме и отклонении от нее. Если ранние переводчики редуцировали случаидиккенсовского юмора, проявляющиеся на уровне языка, чтобы ярче выделитьдиккенсовский ситуационный комизм, то для Введенского, как носителя ценностейнатуральной школы, такой языковой юмор — большая ценность, признак по-настоящему191современной, живой литературы, художественное мировоззрение, позволяющее творческиосмыслить повседневность без идеализации.
Соответственно, в отличие от своихпредшественников он сохраняет мягкую диккенсовскую иронию, основанную наподтексте.Вот пример типичной диккенсовской иронии: совершенно нелогичное поведениевздорных женщин, ни за что ни про что отшлепавших мальчугана, а затем отчитавших егоза вызванные наказанием слезы, иронически подается автором как очевидная инеопровержимая норма. Введенский тщательно передает прием, сохраняя лексическиемаркеры «очевидности», «необходимости» и «нравственности» вздорного поступка,которые и рождают эффект иронии («сказалось прежде всего необходимым…», «на этомосновании», «при этих нравственных наставлениях»).Mrs. Bardell felt it proper to be agitated; and as none of the three exactly knew whetherunder existing circumstances, any communication, otherwise than through Dodson & Fogg,ought to be held with Mr.
Pickwick's servant, they were all rather taken by surprise. In this stateof indecision, obviously the first thing to be done, was to thump the boy for finding Mr. Wellerat the door. So his mother thumped him, and he cried melodiously.'Hold your noise — do — you naughty creetur!' said Mrs. Bardell.'Yes; don't worrit your poor mother,' said Mrs. Sanders.'She's quite enough to worrit her, as it is, without you, Tommy,' said Mrs. Cluppins, withsympathising resignation.'Ah! worse luck, poor lamb!' said Mrs. Sanders.
At all which moral reflections, MasterBardell howled the louder.М-с Бардль, очевидно, пришла в величайший испуг, и все вообще погрузились вкрайнее недоумение относительно весьма важнаго и чрезвычайно щекотливаго пункта:должно-ли им, при существующих обстоятельствах, принимать Пикквика или его слугубез предварительнаго совещания с господами Додсоном и Фогтом. В этом критическомположении сказалось прежде всего необходимым съездить по башке малютку Бардля,зачем он осмелился найти в дверях м-ра Уэллера. На этом основании юный Бардльполучил тумака в левый висок и залился мелодическиит плачем.— Замолчишь-ли ты, чертенок?— сказала м-с Бардль, съездив своего сынкаеще в правый висок.192— Как тебе не стыдно огорчать свою бедную мать,— сказала м-с Сандерс.— И без тебя y ней слишком много неприятностей, Томми; угомонись, моймилый,— добавила м-с Клоппинс, испустив глубокий вздох.— Бедная, бедная мать!— воскликнула м-с Сандерс.При этих нравственных наставлениях юный Бардль завизжал, как поросенок.(ИВ, т.
1, стр. 496)Следует признать, что порой ирония Диккенса ускользает от переводчика —например, в нижеприведенном фрагменте он теряет насмешливое описание «щедрости»Тапмена, который «не раз посылал нуждающихся в помощи к другим членам Пиквикскогоклуба»:Now general benevolence was one of the leading features of the Pickwickian theory, andno one was more remarkable for the zealous manner in which he observed so noble a principlethan Mr. Tracy Tupman. The number of instances recorded on the Transactions of the Society, inwhich that excellent man referred objects of charity to the houses of other members for left-offgarments or pecuniary relief is almost incredible.У Введенского Тапмен действительно щедр и человеколюбив:Должно теперь заметить, что любовь к ближнему во всех возможныхпроявлениях и видах была первою заповедью для пикквикистов, и никто из них неотличался столько ревностным исполнением этой заповеди, как м-р Треси Топман.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
