А.А. Фет в чешском восприятии (1100459), страница 27
Текст из файла (страница 27)
Композиция стихотворениязакольцована, и в последних строках мы читаем смысл первых строчек: «Выйдемтихонько бродить / В лунном сиянии!». Сравним переводы И. Славика иЯ. Кабичека.И. Славик:Я. Кабичек:V záři lunyMěsíčná nocSe mnou pojd´ se toulat ven,Pojd´, budem se procházetluna kolem svítí!v ůplňkovém svitu!Copak lze se trápit jen,Slovy prolomíme ledv němém smutku žítí?Tůň jak ocel září tam,odmlčelých citů!Rybník chladně plápolá,z trav se nářek nítí,tráva slzí v skrytu.dálky, říčka i mlýn sám —na všem luna svítí!Mlýn i pole dokolatonou v bílém svitu.Lze tu zůstat rozteskněn,Propadneme znovu, hned,kouzlu odepříti?kouzelnému mýtu.Tiše vykradem se ven,Pojd´, budem se procházetjenom luna svítí!v ůplňkovém svitu!(1964)(1974)Оба чешских переводчика заменили стихотворный размер оригиналадактиль — хореем, как наиболее характерным размером в чешской поэзии.Первая строфа в переводе И.
Славика — также призыв к прогулке в лунную ночь,114но восторг автора не передан, это лишь призыв разбавить повседневностьволшебством окружающей природы. Важен лексический подбор при переводе:фетовская строка «Долго ли душу томить в темном молчании!» — настойчивыйпризыв прекратить недомолвки и объясниться, в переводе — более абстрактныйвопрос, начинающийся со слова copak (разве) и заканчивается вопросом: Copaklze se trápit jen, / v němém smutku žítí? (Разве можно только страдать в немойпечали жизни?). Оттенок настойчивости в речи героя утерян: у Фета — душа, а впереводе — печаль жизни.В переводе же Я.
Кабичека авторский замысел передан наиболее точно. Приэтом сохранен синтаксис оригинала и тем самым передан общий смысл первойстрофы, несмотря на вольный перевод второго предложения строфы, гдепереводчик призывает «словами проломить лед молчаливых чувств»: Pojd´, budemse procházet / v ůplňkovém svitu! / Slovy prolomíme led / odmlčelých citů!Вторая строфа — описательная; это иллюстрация волшебства, таинстваприроды, ее открытости этому таинству, при котором невозможно оставаться втоске, не принять волшебство как дар, как указание свыше: «Пруд как блестящаясталь, / Травы в рыдании, / Мельница, речка и даль / В лунном сиянии».Синтаксисфетовскихстрочекговоритонемомвеличественномспокойствии природы: предложение состоит из перечислений через запятую изаканчивается точкой.
В переводе И. Славика и здесь синтаксис вольный:начавшись описательными перечислениями Tůň jak ocel září tam, / z trav se nářeknítí, / dálky, říčka i mlýn sám, строфа заканчивается восклицанием: na všem lunasvítí! Таким образом, в переводных строчках передан восторг вместо таинства,тишины и торжественного спокойствия происходящего вокруг. В этом планеперевод второй строфы у Я. Кабичека опять оказывается ближе к оригиналу.
Егосинтаксис передает смысл строфы: Rybník chladně plápolá, / tráva slzí v skrytu. /Mlýn i pole dokola / tonou v bílém svitu.Интересен подбор переводчиками лексики. Так у И. Славика прудпереведен как Tůň (заводь, омут, затон), а Я. Кабичек не отходит от оригинала ииспользует слово Rybník (пруд). Мотив слез, важный для лирики Фета,115переводчиками передан по-разному.
У И. Славика более изысканно: z trav se nářeknítí (из трав сочится плач), где глагол nítit se образован от существительного nít(нитка), у Я. Кабичека tráva slzí v skrytu (трава плачет скрытно).Далее фетовские строки «Мельница, речка и даль / В лунном сиянии» болееполно переданы в переводе И. Славика (dálky, říčka i mlýn sám — / na všem lunasvítí!), несмотря на то что переводчик в силу условий заданной рифмы вынужденбыл поменять порядок авторских существительных: у Фета «Мельница, речка идаль», в переводе — dálky, říčka i mlýn sám (дали, речка и мельница сама). Рифмусоздает слово-подпорка sám.
В переводе Я. Кабичека слова «речка и даль»опущены и заменены словосочетанием Mlýn i pole dokola (мельница и полевокруг). Образ лунного сияния трансформировался в белый свет, что не уходитдалеко от оригинального образа, ведь белый свет ассоциируется со светом луны и,таким образом, способствует передаче смысла.
В переводе И. Славика эта строчкаотражает восторг: na všem luna svítí! (на все светит луна!).Перевод третьей строфы у обоих переводчиков вызвал трудность, и смыславторских строк оба передали неверно. Однако мотив и замысел стихотворенияони уловили, введя в последней строфе мотив волшебства: у И. Славика — Lze tuzůstat rozteskněn, / kouzlu odepříti? (можно ли здесь остаться затосковавшим,отказавшись от волшебства?); у Я.
Кабичека — Propadneme znovu, hned, /kouzelnému mýtu (давай окунемся снова сразу в волшебный миф).Последнюю строфу переводчики перевели каждый по-своему, передавособый смысл фетовского стихотворения, построенного с использованиемкольцевой композиции, когда третья строфа соотносится с первой: в нейсодержится призыв к прогулке и объяснению — все давно уже ясно и без слов, идело только за тем, чтобы открыться друг другу. Здесь появляется вопрос:«Можно ль тужить и не жить / Нам в обаянии?» — и на него дается ответ,побуждающий к действию: «Выйдем тихонько бродить / В лунном сиянии!». Нобродить герой стихотворения зовет «тихонько», чтобы не спугнуть магиюлунного сияния, природного откровения, дабы стать причастными его таинствувместе со своими чувствами.116В переводе И.
Славика третья строфа также соотносится с первой, когдаавтор перевода вопрошает: можно ли при таком состоянии природы оставаться втоске, не принять волшебство, предлагаемое самой природой? И в переводестихотворение заканчивается призывом тихо прокрасться на улицу, где светиттолько луна: Lze tu zůstat rozteskněn, / kouzlu odepříti? / Tiše vykradem se ven, /jenom luna svítí! Таким образом, ни о каком объяснении или раскрытии чувств впереводном варианте речи не идет. Стихотворение в переводе И.
Славика говоритнам о паре давно живущих вместе людей, которые стали свидетелями необычногосостояния природы — лунной ночи, в которую хочется окунуться как в нечтоволшебное, уносящее от тоски и грусти бытия.Совсем иной смысл дан стихотворению в переводе Я. Кабичека. Несмотряна то что переводчик четко следовал оригиналу в первых двух строфах и егоперевод представлял собой наиболее верное прочтение этих строф, своимпереводом последней строфы он кардинально меняет смысл. В его вариантепоследняя строфа — призыв снова, прямо сейчас окунуться в волшебный миф.Слова znovu, hned (снова, прямо сейчас) говорят о том, что это состояние ужеоднажды было пережито героями, и стихотворение — призыв заново егопережить.Подводя итог сравнительному анализу, отметим, что оба переводчика ссамого начала задали правильное направление своим переводам, осознававторский замысел стихотворения, поняв заложенные Фетом скрытые мотивы (илунное сияние, и мотив слез сохранены), чему, видимо, способствовало наличиеназвания у стихотворения.
При этом Я. Кабичек был наиболее верен оригиналу илексически, и синтаксически в первых двух строфах. Скрытый смысл обапереводчика уловили, введя в свои варианты перевода последней строфы мотивволшебства, однако каждый создал свой вариант прочтения стихотворения, сосвоим подтекстом и скрытым смыслом.Переводы описательного стихотворения «Степь вечером» (1854 г.) сделаныФ. Халупой и И. Славиком с разницей в 80 лет, т. е. не просто в разное время, а вразные эпохи.117Степь вечеромКлубятся тучи, млея в блеске алом,Хотят в росе понежиться поля,В последний раз, за третьим перевалом,Пропал ямщик, звеня и не пыля.Нигде жилья не видно на просторе.Вдали огня иль песни — и не ждешь!Всё степь да степь.
Безбрежная, как море,Волнуется и наливает рожь.За облаком до половины скрыта,Луна светить еще не смеет днем.Вот жук взлетел, и прожужжал сердито,Вот лунь проплыл, не шевеля крылом.Покрылись нивы сетью золотистой,Там перепел откликнулся вдали,И слышу я, в изложине росистойВполголоса скрыпят коростели.Уж сумраком пытливый взор обманут.Среди тепла прохладой стало дуть.Луна чиста. Вот с неба звезды глянут,И как река засветит Млечный Путь.(1854)И.
СлавикФ. ХалупаStep podvečerVečer na stepiValí se mraky v lesku zčervenalém,Mrak vyvstal, záře hoří na oblozepole si chtějí v rose pohovět.a rosa tiše padá do lad těch;S cinkotem mizí trojka za ůvalem,své koně vypřáh vozka na přívozebez prachu — potřetí a naposled.a jede domů právě, nemá v spěch.Příbytku nikde není na prostoře,Stavení nikde nevidět v té plání,ni ohně, ani písně nenajdeš.v daleku zpěv či ohně — nech je být!Step všechno je tu. Bez břehů — jak moře,118Zde step a step. Bezbřehé kolotáníse vlní dozrává tu bujná rež.jak moře vlnících se zralých žit.A za oblakem bledá luna skrytá,jí nedovolí zářit ještě den.Jdou mraky, měsíc zpola skryt je za ně,Brouk tamo bzučící se v šeru kmitá,ozářit ve dne ještě nesmí luh.tam luňák vzletěl, křídlem mávna jen.Brouk vyletěl a bzučí rozhněvaně,Jak sítí zlatou níva pokryla se.mihl se luňák, nerozvířil vzduch.Tam křepelka se v dáli ozvala,zde slyším v porosené pláni zaseNivy se choulí v síti pozlacené,hlas pronikavý, silný chřastala.křepelka volá kdesi zpovzdáliUž soumrak na výšínách jístě sedí,a slyším v ůžlabině zarosené,již přešlo teplo, počal douti chlad.jak polohlasně vržou chřástali.Je jasná luna.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
