А.А. Фет в чешском восприятии (1100459), страница 25
Текст из файла (страница 25)
Praha, 1998. S. 564).201Malina D. Rene Kočík // Texty. Literární čtvrtletník. 1996. Č. 2. S. 4.104являющийся прежде всего читателем, продолжает выступать в этом качестве. Всвязи с этим встает вопрос: когда он становится интерпретатором, присваиваясебе функции комментирования? И что в таком случае происходит с авторством?Этот вопрос относит нас к широко обсуждаемой проблеме не только в России, нои в Чехии, — к проблеме статуса театральных постановок и экранизацийклассики: какое место занимают они в современном мире? Какую роль играетперевод классики как основа ее восприятия в иноязычной среде?Вместе с тем переводы стихотворений Фета 1996 г.
скорее соотносят нас сдругой тенденцией в современной культуре — чтения как соавторства. Все чащечитательвыступаетвкачествеиллюстратора,комментатораидажеинтерпретатора прочитанного. Отсюда все чаще появляющиеся пересказыклассических произведений. А это уже говорит о возникновении нового типаавтора. В нашем случае мы можем говорить о несомненном влиянии поэзии Фетана чешского автора-переводчика.Обнаруженныенамипереводыфетовскихстихотворенийтакженаталкивают на рассуждения о приоритетах в переводческой деятельности,возникших во второй половине XX в. Описанные переводы сделаны молодымспециалистом, только что закончившим философский факультет.
Он осуществилих в период, когда приоритетным становится гуманистический подход кдеятельности переводчика, пришедший на смену лингвоцентрическому илингвокультурологическому, что в свою очередь относит нас к проблемеизучения языковой личности переводчика, которого ученые определили какмедиатора культур.202 Само наличие данных переводов стихотворений Фетавызывает несомненную радость исследователя. Это говорит о том, что существуетнекое восприятие русского поэта-классика в современной чешской среде, а такженаправляетнапространства.рассужденияПрискоропалительных202анализевыводов,оэтихсовременнойпереводов,посколькуконцепциивидимо,чешскийнепереводческогостоитпереводчикделатьполностьюСм., напр.: Кушнина Л.
В., Силантьева М. С. Языковая личность переводчика в свете концепциипереводческого пространства // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2010.Вып. 6(12). С. 71–75.105соответствует формату своего времени и его тексты нужно рассматривать именнос этих позиций. Полагаем, главное — это то, что в рассмотренных переводахотсутствуют переводческие ошибки, создающие культурологические лакуны инепонимание.
Кроме того, само обращение к русской классике в 1990-е гг., когдав самом чешском литературном процессе многое определяла так называемаявозвращенная литература, а в стихах молодых авторов переплетались отголоскипоэтики андеграунда, сюрреализма, экспериментальной и метафизическойтрадиции, вызывает большое уважение и надежду на то, что и в новейшейистории чешско-русских литературных связей появятся переводы такого великогорусского классика, как А. Фет.2.4. Отражение особенностей поэтики А. А. Фета в чешских переводахВ данной части работы мы будем отталкиваться от анализа представленныхвыше переводов стихотворений Фета на чешский язык.
Нас будут интересоватьлишь те образы, мотивы и лирические сюжеты, которые представлены впереводах, и мы постараемся в дальнейшем проследить, как чешские переводчикипытались передать авторский замысел.Исследователи творческого наследия Фета не рассматривают поэта в рамкахромантизма не только потому, что он жил не в романтический период, но ипотому, что сама личность поэта отнюдь не романтична, — это подтверждаютфетовские заметки о сельском хозяйстве, восприятие поэта современниками какпомещика, пишущего стихи. Но все же стихи выдают Фета как поэта-романтика,прежде всего как певца русской природы. Недаром символисты видели в немсвоего учителя.
В. Н. Аношкина указывает на то, что Фет в большей степениимпрессионист, и нельзя говорить о том, что символика всегда оказываетсяцентром его художественной образности.203 Фет обнаруживает своеобразноевидение природы и ее ощущения. Скорее, это можно назвать эстетическимреализмом. Описательные стихотворения свидетельствовали о том, что Фет — не203Аношкина В. Н. А. А. Фет // История русской литературы XIX века.
40–60-е годы. М., 2001. С. 143.106мыслитель,апреждевсегосозерцатель.Егореализмприближенкимпрессионистическим приемам письма («Вечер»). В поэзии Фета 1840–1850-хгг. заметно тяготение к народности, отсюда и два направления в его творчестве:музыкально-напевное и описательное. Как отмечает В. Н. Аношкина, Фетвоспринял опыт Жуковского: звуковые и смысловые переклички, семантическаянаполненность отдельных звуков, синтаксическая однородность фраз — всеспособствует напевности его стихов. Описательные стихотворения (например,«Степь вечером» или «Псовая охота») отличаются поэтической народностью:снова видим родной пейзаж и приметы деревенской жизни.
Здесь Фет —самобытный лирический живописец, не мыслитель, а зоркий наблюдатель,способный сочувствовать природе, сопереживать ей. Он видит природу, слышитее, ощущает, вводя в стихи эстетические впечатления.Еще одна особенность мироощущения Фета — погруженность в мирдетства, юности. О так называемых детских стихах Фета писали Д. Д. Благой,В.
Н. Аношкина, Н. П. Сухова. Фет относится к детству и юности как к золотомувекучеловеческойжизни.Но,какуказываетВ. Н. Аношкина,юностьосмысливалась поэтом не как кратковременная пора жизни, а как светлые исчастливые дни начала бытия. Образы детства и юности у Фета богатыассоциациями. Для него эта пора связана с античными временами — счастливымвременеммладенчества,сочетающимкрасоту,простодушиеневинность,открытость любви. Детство, по Фету, — это красота, непорочность, детскаямудрость. Дети у Фета — не объект воспитания и просвещения или женесправедливой эксплуатации, а прекрасные счастливцы, поэтому образ ребенканередко сливается с образом взрослого ребенка.
Отсюда и фетовское образноемышление, свежесть восприятия, одушевление природы — он замечает в ней то,что обычно замечают лишь дети («Я пришел к тебе с приветом / Рассказать, чтосолнце встало...», стихи о цветах «Цветы», «Первый ландыш», «Георгины»и т. д.).204204Там же. С. 148–149.107Говоря об образе в лирике, отметим, что в отличие от прозаическогопроизведения образом здесь чаще всего выступает не человек, а его чувство имысль. Термином «образ» в лирике иногда обозначают изображение предметночувственного характера, чаще — слово, употребленное в переносном значении(метафора, метонимия и т. д.).
Об этом писал В. Е. Холшевников, разделяяосновной образ, развивающий тему стихотворения, и вспомогательные образы,помогающие вырастать главному. Главный лирический образ, таким образом,является тематическим.205 Такого рода образы характерны для лирики Фета, онипредставляют собой совокупность предмета, мыслей, чувств, ассоциаций.Образной структуре в стихотворениях Фета отечественные исследователипосвятили немало работ. Опираясь на них, рассмотрим лишь некоторые наиболеечасто встречающиеся образы, для того чтобы проследить в дальнейшем, как ихпередавали при переводе стихотворений Фета разные чешские переводчики.206Соловей / трели соловья. Образ соловья излюблен поэтами, к фетовскомувремени он прочно укоренился в лирике (например, у Пушкина соловей —примета весны).
В фетовской поэзии соловей, по подсчетам В. С. Фединой,упоминается 49 раз (если учитывать метафорические конструкции — 68).207 Образсоловья для современников поэта стал визитной карточкой поэзии Фета, чтовызвало и в том числе волну пародий. Функции образа не новы: соловей —вестник весны и любви. Вот лишь некоторые стихотворения поэта, гдевстречается этот образ: «Шепот, робкое дыханье...» (1850 г.), «Мой сад» (1840 г.),«Серенада» (1844 г.), «Фантазия» (1847 г.) и др.Соловей и роза. Аллегорией «соловей и роза» мы обязаны персидскойпоэзии.208 На фарси роза — гюль, соловей — бюль, и поэтому эти образы удобныдля рифмовки.
А русская роза, пишет О. Кушлина, обреченная на рифму не полюбви, а по механическому созвучию, страдала и вяла, мерзла и сохла,205Холшевников В. Е. Анализ композиции лирического стихотворения // Анализ одного стихотворения:межвуз. сб. / под ред. В. Е. Холшевникова. Л., 1985. С. 9.206Подробнее об этом см. в ч. 5 гл. 2.207Федина В. С.















