soch2005 (1018993), страница 26

50-1

а) Знакомство Ивана Бездомного с мастером. (Анализ главы 13 "Явление героя" части I романа М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита".)

50-4

"Я научилась просто, мудро жить…" (Философские мотивы лирики А.А.Ахматовой.)

Роман «Мастер и Маргарита», над которым Булгаков начал работать в 1928 году, а последние строки дописывал в 1940 году, был книгой его жизни. Для русской литературы этот «последний закатный роман», как именовал Булгаков «Мастера и Маргариту», явился новаторским. Новаторство романа заключалось и в его сюжете, и в композиции, и в философской концепции. Фантастика наталкивается на сугубый реализм, миф на историческую достоверность, теософия на демонизм, романтика на клоунаду. Здесь сходятся все стихии – смешного и серьезного, философии и сатиры, пародии и волшебства.

В романе «Мастер и Маргарита» отточенная, разящая сатира, но не бытовая, а остро- политическая, скрытая от цензуры, жалит и настигает социальное зло. Сам дьявол «с сотоварищи» появился в советской, полностью атеистической Москве. Кстати, сам автор относится к дьяволу со сдержанной иронией. С кажущимся всемогуществом вершит дьявол свой суд и расправу. Однако стоит отметить, что его чарам и волшебству поддается лишь то, что уже подгнило. Воланд и его помощники не творят зло, они почти не влияют на текущие в людской жизни события. Роль этих героев – обнажать сущность явлений, высвечивать пороки человека, выводить на всеобщее обозрение черты, которые скрыты от глаз.

За сатирой скрывается сама суть жизни, ее предназначение и смысл – добро и зло в их вечном, абсолютном противостоянии, преступление и возмездие, бессмертие и забвение, любовь и равнодушие. Писателем двигало не талантливое обличение или высмеивание каких-то сторон злободневной действительности – это шло попутно, мимоходом, заодно.

Этот роман более всего обращен к прозревшему Иванушке Бездомному. Едва ли не для него разыгралась вся эта чертовщина, начиная с его встречи с «иностранным профессором» на Патриарших прудах. Окончательное прозрение наступило для Ивана после знакомства с Мастером.

В самом начале романа поэт Иван Бездомный – совершенно неприметный образ, больше похожий на шарж. Что может быть печальнее для поэта, чем псевдоним «Бездомный» (настоящая его фамилия Понырев)? Более того, он не только «Бездомный», но еще и «бездумный». Это последний ученик Берлиоза, внимающий его «просвещенным» замечаниям. Однако простодушие и есть та живая стихия, которая в итоге спасет Ивана.

По иронии судьбы прозрение Ивана происходит в психиатрической лечебнице – именно там он и познакомился с Мастером. Оба они попали в больницу «по вине» одного человека – Понтия Пилата. Только Бездомному о Пилате рассказал Воланд, «профессор-консультант», Мастеру же Пилат явился в его воображении, когда он писал о нем свой роман. Этот «роман в романе» живет одновременно в воображении и дьявола, и затравленного критиками писателя. Мастер только удивлялся, слушая Ивана: «О, как я угадал! О, как я все угадал!».

Булгаков не знакомит нас с историей жизни Мастера, мы даже не знаем его фамилии. Он представляется Ивану Мастером, потому что так звала его Маргарита. Нам известно только, что этот человек, историк по образованию, знает пять языков, и работал когда-то в одном из московских музеев. Однажды он выиграл сто тысяч рублей. Тогда он бросил свою комнату на Мясницкой, службу в музее, поселился в подвале маленького домика и «начал сочинять роман о Понтии Пилате». Но когда готовый роман должен был «выйти в жизнь», случилась катастрофа. Ни один редактор не хотел печатать роман на такую «странную тему». После долгих мытарств Мастеру удалось напечатать отрывок романа, но тут на него обрушился целый поток обвинительных критических статей. Он понял, что его роман никогда не увидит свет, и сжег свое творение.

Знакомство Ивана Бездомного с мастером полностью изменило его жизнь. Он вдруг осознал, что его стихи «чудовищны», и сочинять их он больше не будет, он понял, что не в том видел смысл жизни, не различал добро и зло, не имел даже собственного «я». Он хочет продолжить труд Мастера, в этом он видит теперь свое предназначение, свой жизненный смысл. Мастер не может исчезнуть, быть проглоченным забвением. Хотя за ним и нет никакой вины, он не смог удержаться на той духовной высоте, которой достигает у Булгакова лишь Иешуа. Значит, в судьбе Мастера была ошибка. По всей видимости, ошибка эта в слабодушии, в отказе борьбы за истину.

Философские мотивы в лирике Анны Ахматовой впервые начали звучать еще в раннем периоде творчества. Хотя, тогда это были лишь отдельные нотки. Личностная, больше любовная лирика поэтессы не предусматривала углубления в философский мир, рассмотрения проблем бытия.

Особняком ото всех произведений начального периода стоит стихотворение «Я научилась просто, мудро жить...» Первый раз мы слышим голос мудрой женщины, размышляющей о тленности жизни. Все стихотворение проникнуто грустным, меланхолическим настроением. Тема дороги и одиночества в первом катрене стихотворения напоминает подобные мотивы в стихотворении «Выхожу один я на дорогу...» М. Ю. Лермонтова. Основной прием описания внутреннего мира героя через окружающую природу также заимствован у Лермонтова. Отличие от философской лирики Михаила Юрьевича здесь в том, что все-таки подоплекой переживаний лирической героини является не размышления о смысле жизни и смерти, а любовное чувство. Это мы понимаем из последней фразы стихотворения: «И если в дверь мою ты постучишь, // Мне кажется, я даже не услышу», в которой появляется еще один герой - «ты», и скорее всего это мужчина. Но все-таки именно в «Я научилась просто, мудро жить...» впервые мы можем говорить о философской тематике: лирическая героиня сочиняет «веселые стихи // О жизни тленной, тленной, тленной и прекрасной». В произведении она как бы задает себе вопрос: «А стоит ли жить?» И отвечает на него положительно.

Стихотворение «Все расхищено, предано, продано...» можно рассматривать как одно из переломных в творчестве Ахматовой. Оно свидетельствует о конкретном переходе от психологического любовного «романа в стихах» к философско-гражданской лирике. Здесь личная боль и трагедия израненной души сливаются с судьбой и трагедией всего народа и эпохи в целом. Но здесь указан и выход, путь к возрождению - эта вера в бессмертие и в высшую справедливость, христианское всепрощение и надежда на светлое и чудесное в будущем, на вечное обновление жизни и победу духа и красоты над слабостью, смертью и жестокостью. Начальные строки звучат трагически как на смысловом (благодаря градации «расхищено, предано, продано»), так и на звуковом уровне из-за рыдающих, разрывающих душу «р» («Все расхищено, предано, продано, черной смерти...»). За общими словами «Все расхищено, предано, продано...» стоят миллионы искореженных судеб, море крови и слез. Как же начать снова жить, где взять силы, на что опереться? Нужно увидеть то светлое, то чудесное, которое подходит уже «так близко». Для лирической героини это уже произошло, уже «стало светло». Она видит и призывает других увидеть чудесное в оживающей природе, в «вишневых дыханьях леса», в «созвездьях новых».

В основе ахматовского восприятия жизни и ее веры в чудесное лежит христианство, а не вера в утопическое светлое будущее. Об этом говорит усиленное повтором отрицание -«никому, никому неизвестное...».

В философской лирике Анны Ахматовой раскрывается тема вечного и бренного, жизни, непрерывно текущей вперёд. В «Приморском сонете» дорога в иной мир не кажется страшной. Стихотворение умиротворяет своей глубокой, отнюдь не показной верой в вечную жизнь и примиряет с мыслью о смерти.

Лирический герой сонета условен: единственное слово, напрямую связанное с ним, - местоимение «меня». Этим достигается высокий уровень обобщения, в котором присутствует философский подтекст: любой человек рано или поздно задумывается над вечными вопросами. «Голос вечности» предполагает существование «иного измерения»: созданное в этом «ветхом» мире обретет новую жизнь в «вечности». Лирический герой словно балансирует на грани вечного и настоящего. Без сомнения, между мирами должна существовать какая-то связь. И действительно, символический образ дороги, уходящей в вечность, возникает перед нами в виде сияния, изливаемого месяцем. Чуть раньше появляется образ «цветущей черешни», связанный с лунной дорожкой. Прилагательное «цветущий» помогает восстановить связь: цветение — это жизнь. Путь к пониманию своего предназначения, дорога к вечному у каждого человека своя.

Для подтверждения этой мысли Ахматова использует прием умолчания: «Дорога не скажу куда...» Ахматову ее дорога привела к Царскосельскому пруду. Переход от настоящего к будущему в начале сонета и возвращение к Пушкину в финале значительно расширяют художественное время и пространство, создавая впечатление их неразрывности и бесконечности.

Стихотворение «Мне ни к чему одические рати...» состоит из трех строф, из которых вторая стала хрестоматийной формулой ахматовской поэзии. Основная мысль, которую хотела выразить поэтесса с помощью системы метафор, та, что она не может жить в холодной, безвоздушной среде, создавая торжественные «одические рати», или в мире отвлеченных ценностей, творя прекрасные, «чистые» элегии. Для творчества ей необходимо чувство земли, воздуха, родной природы. Именно «сор» ежедневности, обыденности всегда питал ее поэзию. В этом стихотворении чувствуется глубина мысли и высота мастерства, за которыми скрывается неразгаданная тайна. Тайна происхождения, тайна тех почвенных соков, которые существуют под видимым, внешним «сором»-мотивом и питают возникающее чудо подлинного произведения искусства.

Наличие тайны сама Ахматова больше всего ценила в своих и чужих стихах. Возможно, именно эту тайну, которая обыденную прозу превращает в поэзию, неповторимость, которая отличает каждого настоящего поэта, имела в виду Ахматова, когда писала:

По мне, в стихах должно быть все некстати, Не так, как у людей.

Ее стихи могут вырасти из мелочей будничной жизни, в которой переплетаются противоречивые чувства, сосуществуют красота и неприглядность, розы и лебеда, песни любви и «сердитый окрик». Но ведь это редкий дар художника - умение зачерпнуть поэзию из обиходности, придать бренной прозе жизни поэтический блеск.

51-2

Как развивается тема свободы в лирике А.С. Пушкина?

51-4

Тема жизни и смерти в прозе И.А.Бунина.

Тема свободы всегда была для Пушкина одной из важнейших. В разные периоды его жизни понятие свободы получало в творчестве поэта различное содержание. В так называемой вольнолюбивой лирике свобода — это, выражаясь современным языком, отсутствие ограничений, связывающих общественную и политическую деятельность человека. Большинство стихотворений, посвященных свободе именно в этом понимании, написаны Пушкиным с 1817 по 1820 год (“Петербургский период”). Гражданская тематика в это время играет в его творчестве исключительно важную роль. В эти годы даже важнейшая для Пушкина любовная тема отходит на второй план в его лирике. Причиной этого было влияние окружения поэта, куда входили люди, придерживавшиеся самых прогрессивных взглядов (например, Чаадаев, которому адресовано замечательное стихотворное послание “Любви, надежды, тихой славы...”), и само состояние общества, охваченного в тот момент жаждой самых радикальных перемен.

Одно из самых первых вольнолюбивых стихотворений Пушкина — ода “Вольность”. Он строит это стихотворение в соответствии с канонами и эстетикой классицизма. Поэт использует характерный для этого направления прием — одушевление абстрактных понятий.

Везде неправедная власть

В сгущенной тьме предрассуждений

Воссела — рабства грозный гении

И славы роковая страсть.

Данью классицизму является и высокая, архаическая лексика: “внемлите”, “днесь”; и риторические обороты — вопросы, обращения: “Где ты, где ты, гроза царей, / Свободы гордая певица?”, “Восстаньте, падшие рабы!” Пафос оды — в прославлении закона, подчиниться которому поэт призывает царей: “Склонитесь первые главой / Под сень надежную закона...” Этим произведением молодой поэт продолжает традицию Радищева, перу которого принадлежит одноименная ода. Но Пушкин, не разделяя радикализма своего предшественника, не призывает к свержению царской власти, а лишь говорит (в аллегорической форме) о преимуществах конституционной монархии.

Стихотворение “К Чаадаеву” (“Любви, надежды, тихой славы...”) не принадлежит, как “Вольность”, всецело к традиции классицизма. В этом послании сочетаются элементы образности двух поэтических систем классицистской поэзии эпохи французской революции:

Но в нас горит еще желанье,

Под гнетом власти роковой

Нетерпеливою душой

Отчизны внемлем призыванье, —

и сентиментальной лирики Жуковского:

Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Как сон, как утренний туман...

Новаторство Пушкина в этом стихотворении заключается в смелом соединении гражданских мотивов с личными. Стремление к свободе понимается поэтом не как абстрактная добродетель, а как глубоко личное человеческое переживание:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Поэтому оказывается оправданным даже шокировавшее многих современников сравнение гражданского чувства с любовным:

Мы ждем с томленьем упованья

Минуты вольности святой,

Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья.

В стихотворении “Деревня” содержится страстное обличение крепостничества, по стилю напоминающее “Путешествие из Петербурга в Москву” Радищева (хотя Пушкин, по-видимому, прочел это произведение гораздо позже, через несколько лет после того, как была написана “Деревня”). Первая часть этого стихотворения построена в жанре элегии со всеми его непременными атрибутами: идиллическим пейзажем, философскими размышлениями о прелестях мирной жизни на лоне природы. Только эта часть “Деревни” появилась в печати. Вторая часть, представляющая собой политический памфлет, резко отличается по стилю: вместо “светлых ручьев” и “лазурных равнин” появляются “насильственная лоза”, “невежества убийственный позор” и тому подобное. Во второй части “Деревни”, как и в “Вольности”, присутствуют риторические обороты (“О, если б голос мой умел сердца тревожить!”), архаическая лексика (“бразды”, “влачится”), одушевление отвлеченных понятий (“...Здесь рабство тощее влачится по браздам...”). За образным описанием ужасной судьбы “измученных рабов” следует выражение мечты поэта об освобождении народа, но не в форме каких-либо революционных призывов к насильственному уничтожению крепостного права. Скорее заключительные строки стихотворения можно назвать косвенным обращением к монарху с призывом изменить существующее положение вещей: “Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный, / И рабство, падшее по манию царя...”

Эти три стихотворения — самые известные произведения вольнолюбивой лирики Пушкина. Ее расцвет продолжался в творчестве поэта недолго. Вскоре Пушкин разочаровался в своем юношеском увлечении гражданскими идеями, в стихотворении “Свободы сеятель пустынный...” (1823) он с горечью вспоминает об этом эпизоде своей молодости: “...Но потерял я только время, / Благие мысли и труды...” Идеал “вольности”, то есть свободы в гражданском понимании этого слова, сменяется у Пушкина сначала идеалом романтической свободы личности (стихотворение “Погасло дневное светило...” и другие), затем идеалом внутренней свободы (стихотворения “Из Пиндемонти”, “Пора, мой друг, пора...” и другие). Но тема свободы остается для Пушкина одной из важнейших в течение всей его жизни. Даже в одном из последних стихотворений, “Я памятник себе воздвиг нерукотворный...”, поэт как о главной своей заслуге перед народом говорит о том, что он “в свой жестокий век восславил... свободу”.

Тема жизни и смерти была одной из главенствующих в творчестве И. Бунина. Писатель по-разному раскрывал эту тему, но каждый раз подводил к выводу, что смерть является неотъемлемой частью жизни, и чаще всего смерть выступает либо как наказание («Господин из Сан-Франциско», «Суходол», «Чаша жизни»), либо как избавление («Деревня», «Братья»). Жизнь же только тогда наполнена и одухотворена, когда в ней есть любовь (цикл «Тёмные аллеи», «Солнечный удар»).

Рассмотрим некоторые из перечисленных произведений писателя.

В 1914 году писатель пишет рассказ «Братья», общий смысл и тональность которого раскрываются эпиграфом: «Взгляни на братьев, избивающих друг друга. Я хочу говорить о печали. Сутта Нипата». Рассказ построен на характерных для Бунина отвлечённых представлениях о братстве людей. Но эта аллегория соотносится с конкретной исторической содержательностью.

Бунин рассказывает о прекрасном юноше-рикше и «брате» его - богатом английском путешественнике. Жизнь раба -унижение естественности и красоты. Богатые «братья» лишили юношу надежды на счастье и любовь, без которой жизнь для него теряет смысл. Единственное спасение от жестокости мира он видит только в смерти. Жизнь богатого «брата» без высокой внутренней цели предстаёт у Бунина бессмысленной и призрачной и поэтому также фатально обречённой, как и жизнь цейлонского рикши.

Гибель мира, преступившего законы человеческого «братства», мира, в котором личность утверждает себя за счёт других, мира, в котором растеряно представление о «смысле бытия», «божественном величие вселенной», предрекает буддийская легенда в финале рассказа: ворон бросился, ослеплённый жадностью, на тушу погибшего на побережье слона и, не заметив, как отнесло её далеко в море, погиб!

Таким образом, в первом случае (юноша-рикша) жизнь ужасна без надежды на счастье, поэтому смерть избавление, во втором -жадность и бессердечность ведут к смерти-наказанию.

1915 год. В самом разгаре первая мировая война. "Говорят Брианы, Милюковы, - пишет И.Бунин, - а мы ровно ничего не значим. Миллионы народа они готовят на убой, а мы можем только возмущаться, не более. Древнее рабство? Сейчас рабство такое, по сравнению с которым древнее рабство -сущий пустяк". Вот это цивилизованное рабство Бунин и показал в своем рассказе "Человек из Сан-Франциско".

Сюжет произведения прост. Герой рассказа, богатый американец, имени которого «никто не запомнил», достигнув высокого материального благополучия решает устроить для своей семьи длительное путешествие. Но все планы разрушает одно непредвиденное обстоятельство-смерть героя.

Гроб в трюме - своеобразный приговор бездумно веселящемуся обществу, напоминание о том, что и богатые люди отнюдь не всесильны и не всегда определяют свою судьбу. Со смертью героя теряется его власть над людьми. На просьбу жены господина из Сан-Франциско найти гроб хозяин отеля цинично предлагает ящик из-под содовой воды, в котором тело и доставляется на пароход. Оказывается, все накопленное им не имеет никакого значения перед тем вечным законом, которому подчинены все без исключения. Очевидно, что смысл жизни не в приобретении богатств, а в чем-то, не поддающемся денежной оценке, - житейской мудрости, доброте, духовности. Работая над рассказом, писатель вносит в дневник следующую запись: "Плакал, когда писал конец". Бунин отнюдь не оплакивает своего героя, а испытывает боль от мертвящей жизни богатеев, которые вершат судьбы простых людей.

Также в этом рассказе показана и ещё одна интересная мысль - жизнь и смерть постоянно рядом, в уходе нет ничего парадоксального или неправильного.

Но не всегда смерть является безжалостным приговором. В рассказе «Деревня» главный герой, старик, воспринимает смерть как заслуженную награду. В цикле «Тёмные аллеи» трагическая развязка закономерна, так как любовь, по мнению Бунина, настоящая и всепрожигающая, неминуемо убивает влюблённых, избавляя их от разочарования. Именно поэтому Бунин лишает своих персонажей возможности перейти в семейное русло. Брак несёт с собой привычку, а привычка рано или поздно убивает любовь.

В повести «Митина любовь» героя преследует романс Рубенштейна на слова Генриха Гейне:

Я из рода бедных Азров, Полюбив, мы умираем.

В. Н. Муромцева-Бунина в книге «Жизнь Бунина» пишет о том, что долгие годы Бунин носил в себе впечатление от этого романса, который услышал в юношеском возрасте и в «Митиной любви» как бы вновь пережил его. Таким образом, любовь является главным качеством жизни - кто любит, тот живёт. Но смерть тоже рядом, она выступает главным мерилом чувств, жизни вообще.

Размышляя о смысле бытия, Бунин пишет рассказ «Чаша жизни». У каждого из героев этого рассказа была молодость, любовь, надежды, что-то живое и прекрасное. Но всё это погибло в эгоистических устремлениях. «Зачем мы живём на свете?» - обращает мастер слова вопрос к каждому из них. Чаша жизни не стала для них чашей бытия. Она оказалась наполненной только мелким, житейским, эгоистичным. И Бунин ужасался жизнью всех, кто не задавался вопросом о смысле жизни.