soch2005 (1018993), страница 24

46-1

46 Диалог Фамусова с Чацким. (Анализ 2 явления второго действия комедии А.С.Грибоедова "Горе от ума".

46-4

Мир природы в лирике С.А. Есенина.

Комедия «Горе от ума» держится каким-то особняком в литературе и отличается моложавостью, свежестью и более крепкой живучестью от других произведений слова.

И.А. Гончаров.

Оценивая комедию Грибоедова «Горе от ума», Белинский писал, что она положила «прочное основание новой русской поэзии, новой русской литературе… Она, как произведение сильного таланта, глубокого и самостоятельного ума, была первою русскою комедиею, в которой нет ничего подражательного, нет ложных мотивов и неестественных красок, но в которой и целое, и подробности, и сюжет, и характеры, и страсти, и действия, и мнения, и язык – все насквозь проникнуто глубокою истиною русской действительности».

Продолжая мысль Белинского, можно сказать, что любая часть коме-дии, даже если ее каким-то образом обособить, вывести за рамки произведе-ния, будет сама по себе «энциклопедией русской жизни» в миниатюре.

Второе явление из второго действия, сменяющее предыдущие события, вводит нас в суть нарождающегося конфликта между Фамусовым и Чацким, представителями «века минувшего» и «века нынешнего».

С самого начала действия, которое развивается в неторопливом ритме, конфликт уже предвосхищается, образно говоря, он «висит в воздухе», как надвигающаяся гроза.

Фамусов уже изначально раздражен:

Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз

Твердит одно и то же!

Чацкий моментально улавливает это настроение и, услышав слово «по-служи», дает ему нужное толкование – «прислуживаться».

Этого было достаточно, чтобы Фамусов разразился пространным мо-нологом по поводу того, что он думает о молодом поколении. Да, в лице Чацкого он видит «гордецов», «умников», готовых разрушить устоявшийся, удобный мирок «отцов».

Поняв, что Чацкий готов свататься, Фамусов выдвигает одно условие: «служить», как служили старшие, и приводит множество примеров для под-ражания. В этом монологе – вся сущность представителя «века минувшего». Его идеалы сводятся к прославлению всего старого, устоявшегося: образец человека для Фамусова тот, кто сделал выгодную карьеру, неважно какими средствами. Раболепие и подлость для него тоже хороший путь, если он при-водит к желаемому результату. Вот, к примеру, покойник дядя, Максим Пет-рович:

Сурьёзный взгляд, надменный нрав.

Когда же надо подслужиться,

И он сгибался вперегиб…

Монолог Фамусова так наступателен, что Чацкий не может не оборо-няться.

Смысл его поведения не в том, что «он вольность хочет проповедо-вать». В присутствии Фамусова Чацкий признается: «Длить ссоры не мое же-ланье». Любя Софью, Чацкий вынужден вступить в общение с Фамусовым. Разговаривая с ним, он не может не отстаивать своей позиции, не отталки-ваться от той морали, которую ему навязывают. Так появляется монолог Чацкого. Это не упражнение в красноречии, не попытка «просветить» Фаму-сова, это вынужденная и страстная защита тех начал жизни, которые ему до-роги и от которых он отказаться не может. Конечно, Чацкий молод, горяч и увлекается тем, о чем говорит. Возможно, в чем-то он еще наивен, считает «век минувший» отошедшим. Чацкий полагает, что «век нынешний» уже сделал свои завоевания.

Хоть есть охотники поподличать везде,

Да нынче смех страшит и держит стыд в узде.

Чацкий вовсе пока не собирается «бросать вызов», в его монологе фак-тически нет крамолы, и даже Максима Петровича, чтобы не раздражать Фа-мусова, он не трогает («Я не об дядюшке об вашем говорю»). Он вовсе не ри-сует идиллические картины «века нынешнего» по контрасту с умилением Фамусова «веком минувшим». И этот век тоже далек от идеала, но все же время необратимо идет вперед. Чацкий пока не обличает, просто он соглаша-ется. Почему же так бурно реагирует на его речь Фамусов, прерывая ее в конце почти на каждом слове?

Монолог Чацкого надолго вывел Фамусова из равновесия. Тут же сде-лан вывод:

Ах! боже мой! он карбонари!

…Опасный человек!

Итак, можно сказать, что 2-е явление из 2-го действия построено на контрасте: контрасте героев, их монологов. Это не единственный художест-венный прием Грибоедова. Возьмем, к примеру, монолог Фамусова. Особый «размах» его повествованию придают гиперболы: («сто человек к услугам», «весь в орденах», «…все важны! в сорок пуд»). Идиллическую окраску мо-нологу придают воспоминания о приметах и обычаях, ушедших в прошлое и оставшихся в нескольких архаизмах: «езда цугом, тупей, куртаг». Различие во взглядах, культуре, морали Чацкого и Фамусова ярко проявляется в речи этих героев. Чацкий – человек образованный, речь его литературна, логична, богата интонациями, образна, в ней отражается глубина его чувств и мыслей. Вот тому примеры: «Свежо предание, а верится с трудом», «Прямой был век покорности и страха…», «Да нынче смех страшит и держит стыд в узде…»

Речь Фамусова выдает в нем человека не очень образованного («под-служиться», «вперегиб», «чуть затылка не пришиб»), неглупого, хитрого, властного барина («учились бы, на старших глядя»), привыкшего считать се-бя непогрешимым. В комедии «Горе от ума» Грибоедов показал себя масте-ром афоризмов. Во 2-м действии их достаточно: «Служить бы рад, прислу-живаться тошно», «Свежо предание, а верится с трудом», «Упал он больно, встал здорово».

Что же касается синтаксического построения монологов, то нужно от-метить обилие в них восклицательных и вопросительных предложений. Вот Фамусов:

Вот то-то, все вы гордецы!

Спросили бы, как делали отцы?

Все выдает в нем необыкновенное волненье и возмущение.

Не менее эмоционален, хотя более рассудителен Чацкий:

Стучали об пол не жалея!

…Теперь, чтобы смешить народ,

отважно жертвовать затылком?

Сопоставив синтаксическое строение монологов Фамусова и Чацкого, можно придти к выводу, что в речи Чацкого синтаксис более сложный, пре-валируют сложные предложения как с союзной, так и бессоюзной связью. И это не случайно. Логичность, вескость доказательств и аргументов Чацкого не идет ни в какое сравнение с напыщенными нападками Фамусова.

Итак, в конце 2-го явления 2-й главы герои расходятся. Чацкий так и говорит:

Длить споры не мое желанье.

Да, спор прекращен. Но Грибоедов так мастерски показал начало конфликта между представителями «старого» и «нового», что, даже не читая далее комедию, можно догадаться, что он разовьется и достигнет своего логического конца.

Мировосприятие С. А. Есенина с самых ранних лет складывалось в тесном общении с природой. Природа - не только «колыбель», но и поэтическая «школа» Есенина. Она -душа его стихов. Это - источник, питающий лирические чувства поэта.

«Какая радость пришла в русскую поэзию!»- так писал С. Городецкий, прочтя первые юношеские пейзажные стихи Есенина. И он был прав. Природа в ранних стихах звенит птичьими трелями, загадочно шепчет листвой, шумит ливнями, оглушает громовыми раскатами, ослепляет радужным многоцветьем. Лирика наполнена сочными и необычными метафорами: «осень - рыжая кобыла», «яблоки зари», «небесное коромысло», «пряжа солнечных дней». Эти пейзажные зарисовки трогательны и хрупки.

Почти во всех первых стихотворениях присутствуют религиозные образы, тесно переплетающиеся с естеством природы, мифологические сюжеты сочетаются с деталями крестьянского быта и красками природы: «благовест ветра», «закадили дымом», «в елях - крылья херувима», «под венком, в кольце иголок//Мне мерещится Иисус», «взванивают в четки ивы - кроткие монашки», «под соломой - ризою выструги стропил». Деталями пейзажа часто становятся церкви, монастыри: «опять часовни на дороге и поминальные кресты», «сенокос некошеный, лес да монастырь». Эти мотивы пришли в лирику из слышанных в детстве духовных песен и легенд, они являются выражением черт народного сознания.

В более поздних стихах поэта пейзажные зачины и природные образы становятся частью лирической исповеди поэта. Природа впитывает «половодье чувств», умом и сердцем поэт стремился проникнуть в глубокие тайны «понятен мне земли глагол, // Но не стряхну я муку эту». Есенин всегда ощущал себя частью этого мира, искал и находил общность и отклик в мире природы: «Подымайте вы, лунные лапы, //Мою грусть в небеса ведром». Гамма его настроений широка и пестра, ведь так пестра и противоречива русская жизнь.

Есенинская природа - единый организм, целая вселенная, части которой неделимо связаны друг с другом. Одно явление природы изображается через другое: «Сыплет черемуха снегом», «Как метель, черемуха машет рукавом». Все дышит, живее, действует! Природный мир включает небо с солнцем, луной, звездам, закаты и рассветы, вьюги и бураны, косогоры и перелески. «Рыжий гусь», «всадник унылый», «желтый ворон кружит, вьется над землей», «злат бугор» - это все о месяце, который «жеребенком запрягался в наши сани». «Серебряный», « протяжен и глух», «овсяный» - а это о ветре, который треплет «под облачной кущей золотую дугу».

Земные пейзажи Есенина - это, в основном, среднерусская природа с её скромностью и приглушенностью: «Вижу лес и вечернее полымя // И обвитый крапивой плетень», «Приютились к вербам сиротливо // Избы деревень», « Буераки.. .пеньки... косогоры обпечалили русскую ширь», «топи да болота», «резеда и риза кашки», «неприглядная дорога», «чахленькая местность»...Но эта бесприютность и серость дороже и ближе сердцу, чем яркая, экзотическая природа, описанная в «Персидских мотивах» и кавказских стихах. Хоть и красив восточный пейзаж, «он не лучше рязанских раздолий», поэтому-то лирическому герою и пора «обратно ехать в Русь».

Природа в наполнена звуками: «Поёт зима - аукает, мохнатый лес баюкает стозвоном сосняка», звенит не только сосняк, звенит и рожь, в звуковых образах всплывают и цветовые: «в роще по березкам белый перезвон», «А у низеньких околиц звонко чахнут тополя». Основные цвета есенинских пейзажей - синий, малиновый, золотой. Это цвета православной иконописи, от этого все природная лирика поэта приобретает истинно русской, настоящее и такое близкое каждому сердцу содержание: «О, Русь, малиновой поле // И синь, упавшая а реку», «Золотою лягушкой луна...», «Синий подкосил цветок//Золотой примял цветок».

Есенин всегда был «поэтом золотой бревенчатой избы», видимо, поэтому вся его природа - некая космическая деревня, огромное крестьянское хозяйство. «Под плугом бури ревет земля», «отелившееся небо лижет красного телка» - так мог воспринимать мир лишь крестьянский сын. Но и позднее, когда «мечтатель сельский» превратился в «высококлассного поэта», он не перестал быть певцом деревни. В его творчестве почти нет городских пейзажей. Наступление «железного гостя» -города на деревню воспринималось как опасность природному миру. В «Сорокоусте» борьба деревни за выживание оказывается проигранной, все большее предпочтение отдается городу.

Есенинская природа населена зверями, добрыми и злыми, весёлыми и безнадежно печальными. Новаторство С. Есенина в изображении животных в том, что, упоминая их в бытовом пространстве (поле, река, деревня, двор, дом), он не ставит цель просто изобразить то или иное животное. Они, являясь частью окружения, превращаются в средство философского осмысления мира, позволяют раскрыть содержание духовной жизни человека.

Вводя образ собаки в стихотворения, поэт пишет о давней дружбе этого зверя с человеком. Ее образ занял в творчестве поэта большое место. В стихотворении «я обманывать себя не стану» поэт пишет :«В переулках каждая собака //Знает мою легкую походку», Средь людей я дружбы не имею, //Я иному покорился царству. //Каждому здесь кобелю на шею //Я готов отдать мой лучший галстук...». В этих строках выражена мысль автора о том, что животные чаще лучше людей, добрее, понятливей.

А. М. Горький писал, что Есенин - это «...орган, созданный ....для выражения любви ко всему живому в мире». Это действительно так. Творчество Есенина - гимн природному царству, без взаимодействия с которым не может совершаться самоопределение всего человечества, ведь мы живем по законам природы... Хорошо, что есть поэзия Есенина, она помогает не уходить далеко от истоков.

47-2

"Поэзия Ахматовой – лирический дневник много чувствовавшего и много думавшего современника сложной и величественной эпохи" (А.Т.Твардовский).

47-4

Тема гражданской войны в романе М.А. Шолохова "Тихий Дон".

И голубь ест из рук моих пшеницу
А недописанную мной страницу.
Божественно спокойна и легка.
Допишет музы смуглая рука...
А. Ахматова

Анну Ахматову невозможно назвать поэтессой. Она всегда была поэтом, со своим голосом, тематикой и ни с чем не сравнимым лиризмом. Смело, ярко и широко шагнула она в русскую литературу, оставив в ней неизгладимый след.
Молюсь оконному лучу -
Он бледен, тонок, прям.
Сегодня я с утра молчу,
А сердце - пополам,
На рукомойнике моем
Позеленела медь.
Но так играет луч на нем,
Что весело глядеть.

Уже в ранних стихах Ахматовой звучит мотив избранничества, Божьей печатью отмеченной личности. Нет, она не гордится своим талантом, это скорее наваждение, которое налетает, как вихрь, а когда отступает - приходит облегчение напополам с тоской.
…А там мой мраморный двойник.
Поверженный под старым кленом,
Озерным водам отдал лик,
Внимает шорохам зеленым.
И моют светлые дожди
Его запекшуюся рану.
Холодный, белый, подожди,
Я тоже мраморною стану.

Кажется, ее душу переполняли стихи, они выливались через край, заполняя все пространство вокруг. Это было упоение творчеством. Порой Ахматову пугала собственная гениальность. Она понимала, что за все надо платить: счастьем, душевным покоем, потерей друзей и близких, но поэзия была ее жизнью, стихией, без которой уже невозможно существовать.
...В этой жизни я немного видела,
Только пела и ждала.
Знаю: брата я не ненавидела
И сестры не предала.
Отчего же Бог меня наказывал
Каждый день и каждый час?
Или это ангел мне указывал
Свет, невидимый для нас?

Спрашивая: "за что?", Ахматова лукавит. Она прекрасно понимает, что дар предвидения и талант требуют жертвенности от поэта. Он властитель душ, но и заложник вечности.
Как дым от жертвы, что не мог
Взлететь к престолу Сил и Славы,
А только стелется у ног,
Молитвенно целуя травы,-
Так я. Господь, простерта ниц:
Коснется ли огонь небесный
Моих сомкнувшихся ресниц
И немоты моей чудесной?

На протяжении всего творчества Ахматова обращалась к библейским мотивам как к яркому художественному средству, подчеркивающему масштабы трагедии, переживаемой человеком. Эта тема постоянно звучит в ее "Реквиеме", прорываясь воплями несчастной матери, удивляющейся, что она еще жива после всех страданий, выпавших на долю ее сына, близких, страны.
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: "Почто Меня оставил!"
А Матери: "О, не рыдай Мене..."
Магдалина билась и рыдала.
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Пожалуй, для меня Ахматова, прежде всего, певец любви - того "высокого и огненного чувства", которое Анна Андреевна считала властелином мира (некогда еще Шекспир сказал: "Любовь и голод правят миром"). Тему любви Ахматова разрабатывает по-своему, не так, как ее великие современники. У нее нет ни мистических прозрений, ни социальной обусловленности любовных конфликтов: первое характерно для поэзии Блока, второе - для творчества Маяковского. В лирике же Ахматовой драматизм страсти основывается на отношениях двух характеров, психологическом подходе. Воссоздавая в стихах женскую сущность, она избегает абстракций, символичности, философских и социальных обобщений: любовная лирика Ахматовой реалистична и психологична в лучших традициях русской классической литературы. Любовь - чувство, которое определяет для героини смысл жизни, ее ход; оно - естественное состояние человеческого сердца. Оно - "роковое душ слиянье" и их "поединок роковой", говоря словами Тютчева.
Б. Садовский писал, что "лирика Ахматовой - сплошное горе, покаяние и мука". Но свою тоску и страдания она смогла вылить в серьезные и прекрасные стихи, которые достойно продолжают традиции русской классики. Она встала вровень со своими кумирами: Пушкиным, Лермонтовым, Блоком - не ученицей и робкой подражательницей, а мастером, смело и размашисто вписавшим яркую страницу в историю русской поэзии

О событиях гражданской войны остались противоречивые отклики её участников, они винили друг друга, учили ненавидеть и карать. Когда «года минули, страсти улеглись», начали появляться произведения, которые стремились показать события войны объективно, внушить читателям мысль о том, что гражданская война -трагедия нации.

Глубокой бороздой прошла гражданская война по станицам и хуторам Дона; она разделила вчерашних друзей, часто даже членов одной семьи на два непримиримых лагеря. Смертельная схватка двух лагерей - борцов за новую жизнь и тех, кто хотели бы вернуть старые порядки, - определила сюжет «Донских рассказов». Молодой писатель, описывая трагические и героические события, сумел избежать героико-романтической напыщенности, характерной для литературы того времени. Борьба за власть была возвышенна по своим великим гуманным задачам, но в буднях гражданской войны было гораздо больше жестокого, неприглядного.

Шолоховский роман «Тихий Дон» по тональности существенно отличался от «Донских рассказов», созданных автором по «горячим следам» событий гражданской войны. Здесь более зрелые автор, объективнее повествование.

Шолохов не случайно начинает роман с показа мирной жизни на Дону задолго до трагических событий: войны и революции. Он как бы стремиться поделиться с нами теми мелкими подробностями быта казачьего хутора Татарского и станицы Вешенской, где люди не ощетинились ещё в смертельной схватке, не превратились в злобных врагов. Мирно живут и занимаются хозяйством «Крепкие хозяйства» Пантелей Прокофьевич Мелехов и его будущий сват Мирон Коршунов, мучается рядом со Степаном Астаховым Аксинья, растёт и расцветает Наталья, готовится к смерти дед Гришка. Их радости, труд, быт, мысли и надежды с теплотой и симпатией изображает писатель.

Крестьянский труд (пахота, покос, уборка урожая, молотьба), полная гармония его героев с окружающей богатой природой Дона рождают мысли о вечности, устойчивости этого мира, о незыблемости его нравственных устоев и истин. «На пакости соседу, на тяжёлую работу наваливайся миром».

Но с началом 1914 года «всколыхнулся, взволновался православный Тихий Дон».

Всего четыре года оставалось до начала трагических событий гражданской войны. Дон ещё не «раскололся», но одногодки Григория Мелихова поставлены уже под ружьё.

Пройдёт совсем немного времени, и, сменив общечеловеческие ценности на сиюминутные политические, эти люди в некие военные сообщества начнут убивать друг друга, искренне веря в то, что совершают благие дела.

Подтелков и Мелехов, Кошевой и Коршунов в своей яростной борьбе не щадят братьев, сватов, крестных, пока не начинают захлёбываться своей родной кровью. Гибнут и мучаются люди на Дону, под влиянием событий разрушаются не просто социальные связи в хуторе, постепенно рушатся нравственные устои.

И прежде всего это отражается на тех, кто воюет и не рвётся к власти, кто в эти трудные годы мужественно противостоит ударам судьбы и стремиться сохранить домашний очаг, детей как непреходящую человеческую ценность.

Гибнет в «отступе» Пантелей Мелехов, «расказачивают» Мирона Коршунова. Один на один с жестокой судьбой ведёт поединок Наталья. Григорий не лукавит перед женой, часто признаётся в том, что ему трудно, что для него утешением может быть «водка ли, баба ли».

И в итоге становится ясно, что больше всего о будущем думали не белые и красные, а жёны и матери, которые вопреки горю, войне и изменам продолжают человеческий род, готовы понять и простить многое. Потому последняя мысль Натальи была о детях: «Придёт отец - поцелуй его за меня и скажи, чтобы он жалел вас». Потому Ильинична, тоскуя перед смертью, надеется повидаться с Григорием, единственным оставшимся в живых продолжателем рода Мелеховых. Она показывает достойный путь примирения одного лагеря с другим.

После возвращения Мишки Кошевого, убийцы её сына и жениха её дочери, она встречает его словами: «Душегуб ты! Душегуб! Ступай отсюда, зрить на тебя не могу!»

Но время идёт и вдруг непрошенная жалость к этому ненавистному ей человеку - та щемящяя материнская жалость, которая покоряет и сильных женщин, проснулась в сердце Ильиничны. Эту же линию общечеловеческих чувств и ценностей продолжает Дуняшка, спасающая Григория и оставляющая его детей на своё попечение.

Что бы не переживали герои романа Шолохова «Тихий Дон», на чьей стороне и с какими лозунгами они бы не выступали, симпатии автора с теми, кто и в огне братоубийственной войны стремится сохранить общечеловеческие устои и думает о будущем народа и страны.