117409 (765629)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Политический дискурс: слова и смыслы (Государство)

Ильин М.В.

Люди издавна ощущали магическую силу слова. У шумеров бог Энки творил мир нарицанием имен вещам и существам. «Как язык поименовал, так да будет право» (Uti lingua nuncupassit, ita jus esto) – гласит один из основополагающих принципов римского права. Со времен безоговорочной веры в созидательную силу слова утекло много воды. Возникли идеи, что слова даны людям для сокрытия своих мыслей, что «мысль изреченная есть ложь». Для таких суждений имелось немало резонов. Изреченная мысль облекается в слово и творит свою собственную, отчужденную от породившего ее человека реальность. Однако вместо сизифовых усилий по преодолению этого отчуждения многие предпочитают тешить себя убежденностью кэрролловского Шалтая-Болтая, будто они полные господа своим словам – хотят дают, хотят берут назад.

В политике это парадоксальное соединение веры в творящую силу слова с убежденностью в нашем полном господстве над ними проявляется остро, порой трагически. Политическое действие начинается словом и держится им. Политика, как известно, – совершенное общение. Окажись оно несовершенным, место политики заступит деспотия и «война всех против всех». Однако большинство убеждено: нечего заботиться о словах, было бы, что сказать, так оно само собой и скажется. И усомниться в этом предрассудке не помогает ничто – даже бесконечные уроки того, что сказывается как раз не то, что хотелось выразить, делается не то, что хотелось сделать.

На самом деле большой вопрос, кто чьим является хозяином. Собственное косноязычие, неграмотность, неосвоенность культуры, спрессованной в понятиях, разрушают благие порывы отечественных политиков гораздо сокрушительней и фатальней, чем любые происки соперников. Ставшее фактом политики слово требует уважительного к себе отношения. Оно не слуга, не раб, а партнер в созидании политических отношений между людьми. Это, увы, остается непонятым. Суверенитет, легитимность, демократия – так и сыплется с языка президентов и министров, обрушивается на головы избирателей и налогоплательщиков. Во что отольются слова демократия или законность зависит от того, как их понимают те, кто произнес и кто услышал. Если обе стороны считают себя вправе приписать слову любое значение, то получится общение двух глухих. Два понятия о демократии и законности нигде не встретятся, не соединятся, не породят ничего кроме иллюзий и химер. Если же оба уважительно относятся к употребляемому слову, понимают, что это слово созидало в политике на протяжении веков, тогда их устремления пересекутся в одном понятии, обогатят его и утвердятся в новых политических свершениях.

Взаимная встреча политических устремлений и воль осуществляется в понятиях или концептах. Этот момент подчеркивает и сама внутренняя форма слов. По-нять и пo-ять обозначает освоение, превращение в свое. Это встреча, брачный союз смыслов. Так же и кон-цепт (con-ceptio, con-ceptus от con-cipio – брать, принимать) связан с идеей соединения, зачатия, оплодотворения. Понятия становятся местом соединения смыслов и порождения новых. Это сложные, живущие своей жизнью явления культуры. Если путем труда, науки и искусства мы оказываемся в состоянии освоить их, как мы осваиваем другие культурные достижения – счет, правила гигиены и вежливости, трудовые навыки, то можно рассчитывать на успех или, по крайней мере, осмысленность наших политических усилий. Если же мы будем манипулировать словами и концептами, как Бог на душу положит, – а именно этим, похоже, заняты наши политики и журналисты, – то уподобимся дикарям, которые играют блестящими железками и стекляшками, не зная ни их настоящей цены, ни применения.

Серьезная работа с понятиями не терпит упрощения. Простота, как известно, хуже воровства. Терпеливо и с пониманием отнеситесь к тому, что прочитаете в этой статье, в отдельных описаниях политических понятий. Чтение не будет легким, хотя предлагаемые очерки написаны максимально популярно и кратко. Возможно, придется предпринять не одну попытку, обратиться к источникам, к приводимой в примечаниях литературе. Ведь речь пойдет о явлениях гораздо более сложных, чем автомобили и компьютеры, для пользования которыми необходимы определенные навыки и знания. Так что запаситесь терпением и приступайте к нелегкому, но в высшей степени плодотворному труду – освоению политических концептов, являющихся творениями многовековой культуры, «осадками» открытий многих поколений.

Понятие о каком-либо явлении не возникает раньше, чем появится само это явление. Для политики и других сфер сознательного человеческого творчества верно и противоположное: никакое политическое, т.е. целенаправленно созданное и институционно закрепленное образование, не возникает прежде появления хотя бы смутного представления о нем. Отсюда вывод: каково понятие о политическом феномене, таков и сам этот феномен, каков феномен, таково и понятие о нем. Понятие нередко определяют как «синоним "понимания сути дела", – т.е. имманентного данному типу явлений закона их существования» (1, с. 311). Будучи пониманием сути, концепт представляет собой способы перехода от явления к сущности и обратно. В состав знаково оформленного и только таким образом действительно существующего понятия входят интенсионал как «правильное определение понятия, связанное с категорией "сущности"… предмета или явления» и компрегенсия как «класс всех непротиворечиво мыслимых предметов, к которым данное слово может быть правильно приложимо (независимо от того, существуют эти предметы в действительности или нет, известно или неизвестно их существование)», между которыми и эмпирически осваиваемой реальностью находятся сигнификат как «совокупность тех (очевидных и общеизвестных общающимся. – М.И.) признаков предмета (явления), которые существенны для его правильного именования» и денотат как охватываемый понятием «класс всех реальных (эмпирически освоенных или доступных общающимся. – М.И.) … предметов» (2, с. 384).

Ранние образцы научного творчества и просто философствования, например, сократовская майевтика, ориентированы на обсуждение понятий, вопросов, что есть человек, дружба, благая жизнь и т. п. Характерна в этом смысле апелляция к слову, его внутренней форме, этимологии, способам употребления («кого можно назвать справедливым?»). С ростом знаний и укоренением амбиций на исчерпывающее и «точное» описание и объяснение реальности происходит формализация понятийного аппарата. Она делает его как бы прозрачным – зачем обсуждать, что такое ноль, вакуум, масса, государство, когда это и так раз и навсегда определено, а потому безусловно ясно. Однако очень скоро возникли неувязки. «Исчезновение» при определенных, запредельных условиях массы в физике, человека в гуманитарных науках и иные «скандальные случаи» подобного рода заставили современную науку вновь обратиться к анализу понятий и оформляющих их слов.

Сохранение вкуса к анализу понятий классической филологией, юриспруденцией и метафизикой (особенно на германской почве) позволили развернуть концептный анализ в области общей социологической теории – достаточно вспомнить «Основные социологические понятия» М. Вебера. На новой основе удалось восстановить герменевтику, развернуть концептный анализ в некоторых философских дисциплинах, логике, семиотике. Этот процесс затронул историю и антропологию. В последние годы он все заметнее распространяется и на политологию. Выработанная романо-германскими культурами номенклатура политических понятий становится предметом критического анализа и тщательного исторического изучения. Прежде всего следует упомянуть об исследованиях научных школ «истории понятий» (Begriffsgeschichte) (3), «истории идей» (History of Ideas) (4), «концептных перемен» (Conceptual Change) (5), о проектах «Лексикометрия и политические тексты» (Lexicometrie et textes politiques) (6), «Политические понятия Востока/Запада» (Political Concepts E/W) (7).

Выявлены несколько моделей развития понятий (8). Так, для зарождающегося концепта типична латентная фаза, когда семантическое поле осваивается самыми разнообразными словами, связанными с сущностно близкими понятию фундаментальными метафорами или когнитивными схемами (9). Понимание, но еще не понятие, какого-то явления остается слишком конкретным. Оно дробится на множество имеющих свое лицо непосредственно очевидных протопонятий. Хрестоматийный пример: эскимосы прекрасно понимают, что такое снег, но это понимание концептуализуется в виде десятков названий разных, очень конкретных «явлений» снега. Общего же названия для снега у них в языке нет. Совершенно так же возникновение политической власти воспринималось людьми крайне непосредственно и конкретно. В результате концептуализованы были отдельные, наиболее конкретно и непосредственно ощутимые «явления» власти. Это – начало (греческое arche, русское – под началом), главенство, порождение, держава, владычество-обладание, мощь, правда-управление и т. п. Такие когнитивные схемы воспроизводятся с завидным постоянством (10). Так же возникают и другие фундаментальные понятия. Идея свободы как принадлежности к роду концептуализируется через серию метафорических когнитивных схем – роста, детскости, связи с рядом поколений и т. п. (11).

К модели рассеянных протопонятий непосредственно примыкает другая – соединение ономасиологической (от смысла к именованию) фокусировки дисперсных протоконцептов с последующей семасиологической (от именования к смыслу) дифференциацией различных смысловых пластов и аспектов понятия (12). Говоря метафорически, рой неясных, но тяготеющих друг к другу идей относительно какого-то аспекта политики постепенно сбивается все плотнее. Затем в один прекрасный момент роившиеся вместе с идеями слова перекрываются и соединяются одним великолепным словом. Тогда это – уже единое – существо начинает различать внутри себя все новые краски, оттенки, переливы, узнавать в них историю сбивающегося роя идей. Подобное развитие характерно, например, для понятий суверенитет (13), а также культура/цивилизация. Античность и средневековье осваивали различные и относительно независимые протопонятия воспитанности, вежества, искусности, светскости, градскости (цивильности), галантности, совершенства и т. п. В эпоху Ренессанса проявляется их все более ощутимое «стягивание» и во второй половине XVIII в. происходит вербализация понятия: А. Фергюсон в Британии и В. Мирабо во Франции создают слово цивилизация (14), а И.Г. Гердер в Германии окончательно закрепляет за культурой базовое значение функции, результата и сущности развития человечества. Последующее развитие идет как бы в зеркальном отражении внутри концепта. Дифференцируются различные специфические значения культуры/цивилизации. Вскрывается внутренняя многозначность понятия. На разных основаниях начинают различаться культура и цивилизация, отдельные стороны культуры и цивилизации.

Третья модель представляет зеркальное обращение понятия по одному или нескольким семантическим параметрам, что связано с историческими периодами смены парадигм мышления, т.н. седловинным временем (Sattelzeit). Школа истории идей выявила множество примеров подобного обращения в XVIII в. (15). Так происходит превращение специфических прав (свобод, привилегий) членов отдельных корпораций в универсальные права человека. Точно так же и общество как малая группа непосредственно общающихся индивидов («хорошее общество») становится названием общенациональной общности (16). Не менее характерный пример – превращение «старинной либеральности», основанной на принадлежности к числу свободных, щедрых, просвещенных и т. д., в «новый либерализм», который самоопределяется через атомизацию индивида и противопоставление его обществу (17).

Усвоение отечественной культурой многих политических понятий в преображенном «седловинным временем» виде заставляет задуматься о сохранении или утрате в русской версии заимствованных понятий (те же культура/цивилизация и суверенитет, а также политика, конституция, режим и т. п.) «памяти» об изначальных слоях их смысла, а тем более об их исходных генотипах, когнитивно-метафорических схемах. Так, для большинства русских политиков и граждан прозрачны и не вызывают смысловых отзвуков исходной метафорики концепты интерес, эмансипация или конституция, тогда как образованным представителям романского мира их когнитивная модель если не ясна, то вполне ощутима.

Рыхлость и содержательная ненаполненность многих русских версий заимствованных политических понятий открывает две противоположные, но в то же время парадоксальным образом соединенные перспективы.

Первая возможность связана с тем, что смысловая «целина» заимствованного понятия создает предпосылки для его дерационализации, мифологизации, редукции до самоочевидности. В нашей истории многие политические понятия заимствовались на фоне веры в то, что с ними заимствуются простые средства решить если не все, то уж самые жгучие проблемы. Тут можно вспомнить политику, империю, администрацию, полицию, культуру, цивилизацию, конституцию, прогресс, пролетариат, революцию, диктатуру, социализм, демократию, либерализм, суверенитет, харизму, легитимность и т. п. Каждое из этих понятий казалось заимствовавшим их нашим соотечественникам кристально чистым и чудодейственным. Их противоречивость, многозначность и содержательное богатство исчезали перед верой в точность и простоту. В результате иллюзорные ясность и самоочевидность породили мифы, которые сами не нуждаются в объяснении, но зато объясняют все, что угодно. Конечно, благодаря серьезной культурной работе многие из этих заимствований постепенно начинают демифологизироваться, рационализироваться. Однако в большинстве случаев об адекватности отечественных версий исходным не может даже идти и речи. Порой приходится иметь дело фактически с самостоятельным понятием. Так, нация и национальность упрямо связываются в отечественном политическом дискурсе с кровно-родственным происхождением, тогда как исходная версия концептуализирует «порождение» как связь с территорией. Поэтому одним из важнейших критериев принадлежности к нации является место рождения. Всякому родившемуся на территории США гарантируется предоставление американского гражданства. Соответственно, понятие национальности в англосаксонской культуре объединяет более конкретные гражданство и подданство. А термин национал (national) служит для обозначения не представителя этнического меньшинства, а одновременно граждан и подданных. Вместо того, чтобы говорить «граждане США и британские подданные», можно просто сказать – «американские и британские националы».

Вторая и, увы, малоиспользуемая перспектива заимствования понятия состоит в том, чтобы насытить это понятие богатым содержанием, критически используя и «просеивая» как достижения исходных культур, так и содержательные моменты политической прагматики. Это возможно в силу того, что для русского языкового чутья и мышления сняты ограничения когнитивных схем исходной метафорики, расширен простор для творчества. Нужно только вместо подчинения иллюзии абсолютной ясности и прозрачности заимствуемых понятий принять презумпцию их темноты и непрозрачности. Это, естественно, потребует труда по «расшифровке» или даже по «воссозданию» понятий, усилий по их содержательному наполнению неочевидностью смысла. Такая работа как раз и позволяет демифологизировать и рационализировать заимствуемые понятия, связать их как с политической прагматикой, так и с отечественными духовными традициями.

Рассматриваемые проблемы несколько усложняются в том случае, когда заимствованные концепты наслаиваются на фактически имеющийся автохтонный русский эквивалент. Так было, например, с империей, наслоившейся на царство и впоследствии размежевавшейся с ним. В результате каждое из понятий несколько упростилось, стало бедней, хотя их комплекс, несомненно, приобрел возможности более гибкого освоения и концептуализирования государственности имперского типа (хотя бы в отношении взаимного включения и соподчинения имперских структур).

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов статьи