117385 (765610)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Россия, США и «цветные революции»

В.И. Батюк, Институт США и Канады Российской Академии Наук

На протяжении последних нескольких лет между Москвой и Вашингтоном обострились противоречия, связанные с так называемыми «цветными революциями» на постсоветском пространстве. Если Соединенные Штаты оказали решительную поддержку «смене режимов» в бывших союзных республиках, то в России увидели в этих событиях еще одно свидетельство враждебности США и Запада. По мнению автора, «цветные революции» неспособны привести к формированию устойчивых демократических режимов в новых независимых государствах, ибо их новый правящий класс, национальная буржуазия, заинтересован не столько в установлении либеральной демократии и обеспечении прав человека, сколько в правовом порядке и защите национального суверенитета. Необходимость обеспечения самостоятельности и национальной независимости сближает такие евроазиатские страны, как Китай, Россия, центральноазиатские государства.

* * *

О том, что революционные события на постсоветском пространстве стали реальной угрозой для Москвы, сказано и написано немало. Кто-то со злорадством, а кто-то – с тревогой говорит о том, что у Запада, наконец, появилось сильнодействующее средство подрыва российского влияния в «ближнем зарубежье» – средство, которому российской стороне фактически нечего противопоставить.

«В данный момент, после успешной операции на Украине, геополитические стратеги в США считают возможным нанести непоправимый ущерб государственности РФ… – с тревогой пишут в своей книге «На пороге «оранжевой» революции» группа авторов патриотической ориентации С. Кара-Мурза, А. Александров, М. Мурашкин, С. Телегин. – Главный вывод для РФ из «оранжевых революций» в Сербии, Грузии и на Украине состоит в следующем: преодолеть операцию Запада по смене типа государственности России, по превращению ее в полностью контролируемого вассала с внешней легитимацией его власти и «новым народом», нынешняя власть («режим Путина») не в состоянии» [21]. [c. 15]

С другой стороны, придерживающийся либерально-прозападных взглядов Д. Фурман с удовлетворением констатирует: «Волна цветных революций остановилась, пройдя по наиболее развитым обществам и сметя наиболее слабые режимы управляемой демократии, но вопрос о падении остальных режимов этого типа – лишь вопрос времени. Мы обречены на неудачи, поскольку пытаемся сдерживать неумолимые и необратимые процессы. И мы не можем не пытаться их сдерживать, ибо это стремление вытекает из нашей природы» [13].

В новых исторических условиях контрреволюционные интервенции по модели 1848–1849 или 1968 гг. совершенно исключены, и поэтому возникают определенные опасения, что Российской Федерации остается-де лишь подсчитывать геополитический ущерб, видя, как сжимается вокруг ее границ новый «санитарный кордон», формируемый в рамках осуществляемого Западом (во главе с США) глобального проекта демократизации. В конечном итоге Россия должна быть якобы задушена этим самым санитарным кордоном, прекратив существование в качестве суверенного независимого государства.

В какой мере оправданны эти опасения? С одной стороны, у России на Западе действительно много «доброжелателей», и можно привести целый монблан цитат из их трудов, в которых говорится о желательности не только международной изоляции, но и полной ликвидации России. Как отметил сотрудник американского консервативного исследовательского центра «Херитидж фаундейшн» А. Коэн: «…Кое-кто в США все еще смотрит на Россию как на прирожденную империю зла, несмотря на неоднократные заявления ее лидеров о том, что Россия не заинтересована в воссоздании Советского Союза и не имеет для того ни силы, ни финансов, ни причин. В некоторых кругах можно услышать заявления в том роде, что "мы так любим Россию, что желали бы видеть несколько Россий". Они мечтают о распаде России на несколько регионов…» [25].

С другой стороны, можно привести необъятное море заявлений иного рода, которые должны свидетельствовать об отсутствии у американских официальных кругов последовательной политики расчленения и ослабления нашей страны – как в силу нежелательности, так и по причине нереалистичности такой политики. Ни в одном официальном американском документе по внешней политике никогда не говорилось ни о «санитарном кордоне» вокруг России, ни о дезинтеграции Российской Федерации как о целях американской политики на российском направлении.

Так, в президентской директиве «Стратегия национальной безопасности для нового столетия», утвержденной Б. Клинтоном в мае 1997 г. (СНБ–1997), говорилось буквально следующее: «Жизненно важные интересы Соединенных Штатов заключаются в эволюции России, Украины и других новых независимых государств в направлении создания стабильных, современных демократий, мирных и процветающих, интегрированных в мировое сообщество» [26]. В принятой девять лет спустя, в марте 2006 г., новой американской «Стратегии национальной безопасности» (СНБ–2006), в свою очередь, подчеркивалось: «Соединенные Штаты стремятся к сотрудничеству с Россией по стратегическим проблемам, представляющим общий интерес, и в урегулировании проблем, по которым мы расходимся. По причинам, связанным с ее географическим положением и мощью, Россия имеет огромное влияние не только в Европе и соседствующих с ней областях, но и во многих регионах, где сосредоточены наши жизненно важные интересы: Большой Ближний Восток, Южная и Центральная Азия и Восточная Азия» [27]. [c. 16]

Тем не менее проблема «цветных революций» в российско-американских отношениях сохраняется. За последние несколько лет произошла смена правящих режимов в некоторых новых независимых государствах, причем на режимы еще более антироссийские и откровенно проамериканские. Есть все основания полагать, что произошло это не без активного американского участия, о чем подробнее будет сказано ниже.

Более того, революционный подъем, охвативший в настоящее время американский истеблишмент – это не чей-то каприз, а официальная политика Вашингтона. Как указывается в СНБ–2006: «Политика Соединенных Штатов состоит в том, чтобы помогать и поддерживать демократические движения в любой стране и культуре, с тем чтобы в конце концов покончить с тиранией в нашем мире. В сегодняшнем мире фундаментальный характер режимов значит не меньше, чем соотношение сил между ними. Целью нашей политики является помощь в сотворении мира демократических, хорошо управляемых государств, которые смогут удовлетворить потребности своих граждан и вести себя ответственно на международной арене. И это – лучший способ обеспечить прочную безопасность американского народа» [27]. А ведь до сих пор на «свободном» Западе, как хорошо известно, считалось, что столь радикальная постановка внешнеполитических задач присуща лишь тоталитарным режимам, для которых прочный мир был возможен только после «всемирно-исторического торжества марксизма-ленинизма» (в другом варианте – «высшей арийской расы»).

В Соединенных Штатах в настоящее время господствует та точка зрения, что истинное стратегическое партнерство возникает лишь на основе общего видения и единой системы ценностей, тогда как у Вашингтона и Москвы такой системы нет, – более того, различие в базовых ценностях за последние годы увеличилось. Владимира Путина в США больше не считают демократом в западном понимании этого слова (см.: [20]). Вашингтон уверен, что по мере роста «авторитаризма» в России между двумя странами неизбежно возникнут трения. Действия Кремля начнут рано или поздно вступать в конфликт с интересами Америки и ее союзников – в том числе и в так называемом «ближнем зарубежье».

Москва обеспокоена американским проникновением в те регионы, которые рассматриваются российской элитой как традиционные зоны жизненно важных интересов России; Вашингтон, в свою очередь, видит в наметившейся в последние годы тенденции к расширению российского присутствия в «ближнем зарубежье» свидетельство того, что «империя наносит ответный удар». Экономический подъем в России и в большинстве бывших союзных республик повысил их взаимную заинтересованность в развитии делового партнерства. Российский бизнес начал энергичную экспансию на постсоветском пространстве – и далеко не всегда это обстоятельство радует США.

Так, российский капитал уже завершил приватизацию большинства украинских экономических объектов, к которым он был допущен. В перспективе же российское присутствие будет расширяться по следующим основным направлениям: энергетика, пищевая промышленность, телекоммуникации, машиностроение, ВПК. Но уже теперь российский бизнес контролирует до 80% украинской нефтепереработки и бóльшую часть цветной металлургии страны, 30% молочной промышленности, значительную часть рынка телерекламы (см.: [4]). Так обстоят дела в Украине – самом экономически развитом (после России) постсоветском государстве; что же говорить о других бывших союзных республиках?

При этом проникновение российского бизнеса в экономику новых независимых государств вступает в противоречие с интересами как частных американских [c. 17] фирм, так и официального Вашингтона. И дело здесь, разумеется, не только в упущенной американскими компаниями прибыли. В Соединенных Штатах отдают себе отчет в том, что за ростом экономического присутствия России на постсоветском пространстве неизбежно последует и усиление ее политического влияния – а именно этого американские правящие круги хотели бы избежать.

Следует отметить в этой связи, что американский истеблишмент все больше воспринимает конфликт с Россией из-за влияния на постсоветском пространстве как «игру с нулевой суммой», где идущая с Запада «демократия» противостоит «русскому неоимпериализму». Так, в своей статье в газете «Вашингтон пост» крайне правый республиканец, сенатор Дж. Маккейн подчеркнул: «Если наши отношения с Украиной ухудшатся, возникнет опасность, что она еще больше втянется в орбиту России. Я убежден, что будь у украинцев возможность выбора, большинство из них предпочтет связать будущее страны с Западом. Но многие из них считают, что именно этого выбора у них и нет: если Запад, как представляется, закрывает перед ними двери – НАТО и Евросоюз не слишком обнадеживают Украину относительно возможности вступления в эти организации в обозримом будущем – то Россия всегда готова раскрыть им объятия. Неудивительно, если украинские лидеры все больше будут связывать свои устремления с устремлениями своего соседа – России. А как мудро заметил Збигнев Бжезинский, подчинив себе Украину, Россия автоматически превратится в империю» [19].

Так что вопрос о «цветных революциях» и о месте последних в российско-американских отношениях сохраняется. На наш взгляд, для ответа на этот вопрос следует подняться над политической суетой и взглянуть на текущие политические события в Евразии в более широком историческом контексте.

На протяжении последних пятнадцати лет – срок, по историческим меркам, совершенно ничтожный – народы бывшего Советского Союза совершили феноменальный «рывок» в своем развитии. Буржуазно-демократические революции в бывших союзных республиках покончили с авторитарно-бюрократическим режимом «государственного социализма», и к власти в подавляющем большинстве новых независимых государств (за исключением некоторых «среднеазиатских деспотий») пришел новый правящий класс – национальная буржуазия.

Следовательно, исторически Евразия находится там же, где 150–200 лет тому назад находились самые передовые страны Западной и Центральной Европы, совершившие свои буржуазные революции. Как же выглядел в это время пейзаж после европейских политических битв?

Да плохо он выглядел, нужно прямо сказать. До второй половины XIX века в Европе не было устойчивых демократических режимов. «Родина демократии», Великобритания, не была здесь исключением: вплоть до парламентской реформы 1864 г. эту страну «демократией» назвать было никак нельзя – она представляла собой типичную олигархию, управляемую денежными тузами и земельной аристократией. Про континентальную Европу и говорить не приходится: при режиме Реставрации во Франции (1815–1830 гг.) количество избирателей было ограничено 100 тыс. чел. – и это на страну с населением в 35 миллионов!

Но даже французская «бесподобная палата» образца 1815 г. казалась верхом либерализма в сравнении с тем, что творилось в это время в Германии, где правила бал меттерниховская реакция, и в Италии. «Отдельные мелкие деспоты, люди без разума и без чести, бывшие рабами Австрии и тиранами своих подданных, восстановили на всем пространстве от Альп до Адриатики и [c. 18] Мессинского пролива уже устаревшие учреждения, противоречащие духу времени», – французский историк А. Дебидур именно в таких словах охарактеризовал положение в Италии после Венского конгресса 1814–1815 гг. [5, c. 145]. Он мог бы добавить, что ситуация в Германии была ничуть не лучше: инспирированная Веной тирания и раболепство мелких деспотов перед Австрией точно так же душили все живое на Севере Европы, как и на Юге. Впрочем, даже европейская реакция и реставрация после 1815 г. была громадным прогрессом по сравнению с наполеоновской военной диктатурой. В общем всего лишь полтора столетия назад наиболее передовые страны Европы были как небо от земли далеки от современных идеалов либеральной демократии.

Но и после общеевропейской революции 1848–1849 гг. в континентальной Европе утвердились режимы, которые современный российский исследователь В. Тен не без основания считает не демократиями, а скорее – легистскими диктатурами, опирающимися на широкие слои собственников [9, c. 20–21]. И действительно, достаточно вспомнить имена тех «демократов», которые заправляли тогда в крупнейших державах континента: Франц-Иосиф, Луи-Наполеон, Бисмарк.

В чем же причина такого положения вещей? Крупнейший специалист по истории XIX в. академик Е. Тарле считал, что молодая, едва пришедшая к власти буржуазия, ощущая всю непрочность своего только что обретенного господствующего положения, была вполне готова смириться с какой угодно диктатурой – лишь бы последняя гарантировала право собственности и защиту национальных интересов на международной арене. Иными словами, новый правящий класс был готов охотно променять права человека и гражданина на полицейский порядок внутри страны и «твердую шпагу» – за ее пределами. Вот как характеризовал умонастроения французских капиталистов на рубеже XVIII–XIX вв. этот выдающийся российский историк: «…Только задушив революционный демократизм, только под покровительством крепкой, пусть тиранической, пусть даже в лице этого страшного вояки Бонапарта, но только твердой и нерушимой власти буржуазное общество может беспрепятственно развиваться, обеспечив свободное движение частного капитала… Теперь буржуазия в своей массе и в городе, и в деревне требовала прочного полицейского порядка, закрепления своих прав, которые непосредственно касались свободы в торговле и промышленности» [8, c. 79, 81]. Шестьдесят лет спустя именно такими соображениями руководствовались и прусские буржуа, променяв либеральные идеалы 1848–1849 гг. на бисмарковский полицейско-милитаристский режим.

Таковы были порядки в наиболее передовых странах Европы полтора-два столетия тому назад, сразу после победы там буржуазных революций. Но, с точки зрения так называемой «прогрессивной общественности» в США и Евросоюзе, Россия и другие евроазиатские государства, совершив свои буржуазные революции, должны были немедленно явить миру образец всевозможной либеральной добродетели, в мгновение ока совершив то, что самые высокоразвитые страны мира не могли сделать в течение десятков, а то и сотен лет. При этом всякие задержки на этом пути трактуются не иначе как проявление злонамеренности со стороны «антинародных режимов», каковую злонамеренность надлежит подавлять с помощью «цветных революций».

В качестве аргумента в пользу того, что переход от «тоталитарного коммунизма» к зрелому гражданскому обществу и либеральной демократии следует совершить в один миг, приводятся некоторые государства Восточной и Центральной Европы, которые-де сумели сразу же после краха советского блока [c. 19] сформировать у себя устойчивые демократические режимы. И почему же пражскую «бархатную революцию» образца 1989 г. нельзя повторить в Астане, Минске или Москве? В общем, как многозначительно заметил, выступая на открытии конференции, приуроченной к 25-летию польской «Солидарности», бывший помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, на торжествах отсутствуют официальные представители двух соседних стран – России и Белоруссии. Но, по словам выступавшего, на грядущих юбилеях обязательно будут присутствовать и они, потому что марш демократии не остановить.

Ну, а если в победном глобальном шествии демократии вдруг случится задержка, всегда можно задействовать финансовые и организационные ресурсы таких заокеанских правительственных и неправительственных структур, как Национальный демократический институт при Демократической партии, Международный республиканский институт при Республиканской партии, Госдепартамент США, Агентство международного развития США (USAID), «Фридом Хаус» и Институт открытого общества Дж. Сороса. С их помощью создаются оппозиционные политические группировки, антиправительственные органы массовой информации и даже боевые ячейки – «Пора», «Кхмара», «Опора» и т.д.

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов статьи