26806-1 (751858), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Другим крупным свидетельством, которое уже относиться полностью ко времени Империи является агрономический труд Люция Модерата Колумеллы. Виднейший римский писатель и агроном I в. (точнее время жизни Колумеллы и написания его труда мы установить не можем) из Гадеса (Испания) жил в Италии, где и написал трактат «О сельском хозяйстве» в 12 книгах. В произведении освещались вопросы земледелия, виноградарства, садоводства и другие. Описывая хозяйство Италии, и давая советы по ведению хозяйства Колумелла затрагивает вопросы сдачи участков имения в аренду колонам. Отраженные в труде Колумеллы сведения о колонах можно без сомнения относить к временам уже династии Юлиев-Клавдиев, так как Колумелла уже говорит о вполне оформившихся отношениях и обычаях. Рассмотрим, какие советы дает хозяину имения Колумелла по отношению к колону. Колумелла призывает заботиться о живущих в имении работниках, колонах и рабах, советует вести себя с колонами ласково и сговорчиво, но быть требовательным к работе более чем к плате, то есть главное для Колумеллы это обработка участка (Colum., I,7,1). Такое отношение к колонам свидетельствует о том, что хозяева относились к колонам по-другому, то есть, требовали с колонов уплаты денег, несмотря на урожай и способность колона обработать свой участок. Колумелла говорит, о том, что при хорошем отношении к колону, последний не осмелится просить скидок (Colum., I,7,2). Мы можем сделать вывод, что и хозяев уже не устраивали просьбы колонов об отсрочке долгов. И таким образом мы можем сказать, что уже во времена Колумеллы долги колонов были если не массовым, то обычным явлением. Колумелла же сообщает нам и о появившихся дополнительных обязанностях колонов. Колумелла говорит, что хозяин не должен крепко держаться за свое право требовать с колона дополнительных обязанностей, например, не требовать привоза дров и других незначительных добавок – «parvae accessiones» (Colum., I,7,2). Позже аналогичные «добавки», то есть взносы натурой мы встречаем в одном из стихотворений Марциала (3,58), где поэт, описывая жизнь в кампанском имении своего друга Фаустина, говорит о деревенских клиентах (rusticus salutator)20, которые приносят Фаустину продукты со своих участков. Причем сам Марциал отличает независимого крестьянина, от такого деревенского клиента, который, по-видимому, является колоном Фаустина. Я склонен согласиться с мнением М.Е. Сергеенко, что такие отношения между крупным или средним владельцем имения и колоном, которые показаны у Колумеллы и Марциала, являются одним из первых (причем, как мне кажется, вполне сознательных) шагов к прикреплению колонов к земельному участку и переходу к натуральной ренте.
Так же Колумелла советует не требовать и строгого соблюдения дней выплаты (ibid.). И если Колумелла так настойчиво говорит обо всем вышеперечисленном, то можем с уверенностью думать, что владельцы имений (особенно крупных) со своих колонов требовали и дополнительные поставки и строго соблюдали сроки выплаты, чем по-видимому разоряли колонов и со временем удерживали их на своих землях поколениями, хотя колоны все еще оставались полноправными гражданами. Ведь Колумелла дает только советы, а раз эти советы требовалось давать, то до Колумеллы и в его время поведение землевладельцев естественно было совершенно иным и даже противоположным. К концу I началу II вв. такие отношения между землевладельцем и колоном будут обычны и Плиния Младшего будут заботить те же недоимки колонов, но уже, по-видимому, в большем количестве. В труде Колумеллы мы так же встречаем впервые (если не считать Сазерны, слова которого были переданы Колумеллой) и указание на стремление прикрепить колонов к определенному участку. И важно отметить, что Колумелла дает не просто совет, а ссылается на мнение консуляра, и что важнее богатейшего человека - Волюзия. Колумелла говорит, что еще на его памяти Волюзий (причем сам Колумеллы слышал от него) утверждал: «самое счастливое имение то, где колоны являются его уроженцами, родившиеся словно в отцовском владении, уже с колыбели привязанные к месту издавна привычному» (Colum., I,7,3). Здесь мы, наверное, впервые встречаем открытую декларацию желания крупного землевладельца прикрепить колона к определенному участку в своем имении. До этого мы встречали лишь косвенные сообщения об этом и могли строить лишь предположения. Теперь мы можем сказать, что в Италии уже к I в. полностью сформировалась идея об использовании колонов на периферии имений или на запустевших землях, или в местах с нездоровым климатом (Colum., I,7,4-5,7). То есть вырабатывается система, при которой целинные поля будут сдаваться колонам для обработки. Такой способ заселения пустующих земель нам известен из Североафриканских надписей, где колонам предоставляется право обрабатывать целинные земли и они или освобождаются от арендной платы на определенный срок, или платят меньше (CIL, VIII,25943; VIII,26416). О большом количестве необработанных земель в эпоху гражданских войн говорит Лукан (Phars., I,170) По-видимому, еще во время Империи (во всяком случае, при Августе) большое количество земельных владений могло оставаться необработанными, и именно на эти земли привлекали колонов крупные землевладельцы и пытались прикрепить колонов к земельным участкам. Но само хозяйство Колумеллы все еще продолжало оставаться в своей основе рабовладельческим хозяйством типа вилл Катона и Варрона.21 Но отметим еще одно высказывание Колумеллы характеризующее положение колона в крупном или среднем поместье (от 100 до 1000 югеров и более). Говоря об обязанностях вилика, Колумелла советует требовать от него, чтобы колоны не спали слишком долго (Colum., XI,1,14), то есть колон находится в прямом подчинении вилика, и таким образом является не просто арендатором земельного участка, но и членом familia rustica. М. Белорусов отмечал, что такое положение колонов уже в первый век Империи было обусловлено задолженностями колонов и их обнищанием.22
Колонов – мелких арендаторов как обычное явление в римской хозяйственной жизни упоминает Сенека Младший, политический деятель, философ и писатель времени Калигулы, Клавдия и Нерона.23 Письма Сенеки, как и в будущем письма Плиния Младшего, характерны тем что несомненно описывают порядки и хозяйственную жизнь, которые сложились до них и существовали в их время. При всей стилизации и риторическом преувеличении к известиям в письмах Сенеки и даже в его трактатах следует относиться очень внимательно, так как Сенека, по-видимому, изображает хозяйственную картину, существовавшую на самом деле. Сенека много говорит о расширении земельных владений знати, критикуя этот процесс (Sen. Epist., 87,7; 88,10; 89,90; 90,3924; De benef., VII,10,4; De tranq. an., II,8; De brev. vitae, 12,2). Говоря, о расширяющихся латифундий Сенека упоминает тысячи колонов роющих и пашущих землю (Epist., 114,26). Сенека говорит и о колонах в Лации (Epist., 123,2), где так же присутствие колонов на землях крупных землевладельцев уже совершенно обычное дело.25
Слова Сенеки подтверждаются и сведениями агрименсоров о положении земельных дел в Италии при Флавиях, особенно при Веспасиане. То есть всего на несколько десятилетий позднее, чем писал Сенека. В корпусе агрименсоров или громатиков (римских государственных землемеров) мы находим уже оформившихся императорских колонов, в поместьях императоров (coloni imperatoris (caesaris) coloni sui). Ко времени Веспасиана относится несколько таких упоминаний колонов на императорских землях в Абелле (Lib. Col., p. 230), в Ноле (Lib. Col., p. 235) и Лации (Lib. Col., p. 236). Колоны фигурируют там наряду с императорской фамилией и даже входят в нее.26 Все вышеназванные случаи связаны, по-видимому, с императорскими земельными владениями в Кампании и Лации. М. Белорусов и Х.Ф. Пелхам связывают с императорскими владениями в Италии и провинциях появление колонов прикрепленных к земле и живущих на ней поколениями (coloni originarii).27 Можно отметить, что стремление к закреплению колона на земельном участке, которое проявляется в полной степени в труде Колумеллы, и показано Сенекой, уже в полной мере присутствует во время правления династии Флавиев. К этому же времени некоторые исследователи относят и появление прикрепленных к земле колонов в императорских сальтусах Северной Африки и создание первых поместных уставов типа lex (consuetudo) Mancina или поместного устава Виллы Магны (CIL, 25902).28
Ко времени I-II вв.29 относятся эпиграфические данные о колонах из императорских владений в Италии. В основном это надгробные эпитафии, которые были написаны в память умершим колонам (CIL, IX,888 = Dessau, 8555; CIL, X,1918; IX,3764 = Dessau, 7455). Они доносят до нас лишь имена колонов и места где они жили, названия поместий (fundi), где они трудились. Интересно, употребления названия поместья (fundo), где трудились колоны, как места постоянного проживания и приписки. Очень интересна надпись из Луцерии (Апулия). В эпитафии колона Тиберия Статория Гемина (CIL, IX,888 = Dessau, 8555), упоминается его сожительница - Нумизия, которая поставила ему памятник. Причем в надписи она названа «Numisia Augusti nostri serva». То есть она по-видимому была рабыней в императорском имении, а ее сожитель скорее всего был там же колоном. Браки свободных (а статус колона подразумевал свободный статус человека) и рабов были недействительны. Но вот сожительство рабов друг с другом поощрялось уже Катоном, а потом и Колумеллой. По-видимому, то же самое происходило и в императорских поместьях, причем, скорее всего рабы (особенно получавшие пекулий) сливались с мелкими арендаторами (возможно из вольноотпущенников) и входили в подчинение администрации имения, которая состояла также из рабов и вольноотпущенников. И здесь мы со всей полнотой видим как колоны (во всяком случае, в императорских поместьях) оказываются в зависимости от землевладельца. И, по-видимому, возможность разорвать контракт по прошествии пяти лет, вследствие задолженностей или других причин (скажем простого нежелания колона переходить с одного земельного участка на другой) становится все менее и менее возможной. Полностью этот процесс в Италии и провинциях начнется в начале II века, когда колоны будут постепенно переводится с денежной аренды на парциарную, то есть аренду из доли урожая. Этот процесс наиболее четко отражен в письмах Плиния Младшего. Гай Цецилий Плиний Секст Младший родился в 61 или в 62 г. в транспаданском городе Новум Комум. После смерти своего отца Плиний был усыновлен своим дядей Плинием Старшим. После гибели в 79 г. Плиния Старшего его племянник, очевидно, получил по наследству его состояние.30 Знатное происхождение, богатство, аристократические знакомства и связи, покровительство первых лиц в Римской империи времен Домициана, Нервы и Траяна, таких как Верий Руф, Коррелий Руф, Арулен Рустик и особенно его дяди, обеспечили Плинию Младшему быструю карьеру. Плиний был близок к императорам Домициану, Нерве и особенно Траяну, который ему доверял и вел с ним переписку.31 Таким образом, мы видим, что Плиний Младший не только принадлежал к аристократии и располагал достаточным состоянием, и был не только одним из самых образованных людей своего времени, но и действующим политиком, который активно участвовал в политической жизни Рима конца I – начала II веков. Поэтому к его письмам мы должны отнестись с особым вниманием.
Эпистолярный жанр получил большое распространение в Римской литературе. Но это не простые частные письма, которые были предназначены только для своих адресатов, а небольшие, изящно составленные литературные послания в прозе, составлявшиеся в расчете на публикацию.32 Каждое письмо Плиния Младшего в основном посвящено одной законченной теме, и эта тема редко служит предметом последующих писем.33 Содержание писем разнообразно. Плиний рассказывает о своих выступлениях в суде и сенате, откликается на литературные и бытовые события дня, дает характеристики скончавшимся писателям и государственным деятелям, описывает свои виллы34, их природные и хозяйственные достоинства, и что для нас особенно важно, говорит о хозяйственной жизни своих имений. При всей литературной стилизации писем мы можем без оговорок доверять тем местам, где Плиний Младший излагает хозяйственные особенности своих имений. Плиний Младший не только описывает внутреннее и внешнее убранство своих вилл, но и излагает те проблемы, с которыми сталкивается он в ведении своего хозяйства, а также рассказывает о своих намерениях по покупке новых имений и о перестройке вилл. Говорит Плиний в своих письмах и о посещении своих собственных имений, и там также излагаются повседневные заботы хозяина крупного имения. В письмах Плиния Младшего мы видим реальную картину развития сельского хозяйства и социально-экономических отношений и их изменения, с которыми пришлось столкнуться людям времени Плиния Младшего.
Кроме рабского персонала, во владениях Плиния Младшего работали и колоны, которые арендовали у Плиния земельные участки (Plin. Epist., X,8,5; VII,30,3; III,19, 5-7; IX,15; IX,36,6; IX,37). Но, как мне кажется нельзя говорить, как это делал М.И. Ростовцев35, о том, что использование труда колонов в хозяйстве Плиния Младшего преобладало над использованием труда рабов. В письмах Плиния Младшего рабский персонал виллы и всего имения явно соседствует со свободными работниками. И если Плиний больше внимания в своих письмах уделяет колонам, то это не значит, что колонатные отношения преобладали над рабовладельческими отношениями. По-видимому, это отражает лишь остроту проблем, которые возникали при отношениях землевладельца с колонами, и говорит лишь о некотором структурном кризисе в этих отношениях. И, возможно, колоны были на землях Плиния Младшего одной из основных категорий работников (хотя Плиний использует и наемных батраков и продажу на корню, и подряды) вследствие обширности владений, которые рабский персонал никак не мог обработать своими силами. А вложение денег в землю (у Плиния большая часть денежных средств вкладывалась в имения (Plin. Epist., III,19), по-видимому, было самым выгодным предприятием, приносящим, во всяком случае, один из самых стабильных доходов. Так же, приступая к анализу колонатных отношений в письмах Плиния Младшего, хочется отметить одну интересную деталь. В своих письмах, Плиний или старается показать свое пренебрежение к хозяйственным делам или же они (хозяйственные дела) действительно сильно тяготили Плиния Младшего (Plin. Epist., VII,30,3; IX,15; IX,36,6). И, возможно, поэтому он искал более легкую форму общения со своими колонами и подрядчиками.
В переписке Плиния содержится достаточное количество данных о положении колонов. Интересна и сама терминология, которая употребляется Плинием в отношении колонов, он называет их или coloni (Epist., X,8,5; III,19,6,7; IX,36,6; IX,37) или rustici (VII,30,2; IX,51,1) последние, возможно были соседними крестьянами-клиентами Плиния, которые выбрали его своим арбитром и судьей.36 Отметим, что упоминаемые в письмах Плиния колоны являются лично свободными и заключают с землевладельцем или прокуратором договор как равноправные стороны. Величина арендной платы фиксировалось, по-видимому, в договоре, который носил частный характер, и выражалась в денежном отношении (Plin. Epist., IX,37,3). Договор заключался на пять лет, но продлевался с его окончанием (IX,37,2). В обеспечение условий договора колоны вносили определенный залог (III,19,6). Плиний часто жалуется на частую смену колонов и, что очень трудно найти хорошего арендатора (VII,30,2), поэтому, как нам кажется, Плиний и другие землевладельцы пытались удержать колонов на своей земле. Именно в связи с этим желанием Плиний и другие хозяева крупных латифундий идут на уступки колонам, в том числе и на списание долгов. Долговой вопрос, по-видимому, стоял очень остро, так как Плиний нередко указывает на задолженность колонов как на основное зло в развитии хозяйства (IX,37,2-3).37 Так же в письмах Плиний говорит о том, что колоны вполне могут прерывать контракт при истечении договора (X,8,5). То есть в хозяйстве Плиния Младшего работают на первый взгляд обычные срочные арендаторы, которые выплачивают денежную ренту. Но мы видим из «Писем», что Плиний сталкивается с тем, что колоны не могут выплатить задолженности и хозяйству и доходам наноситься большой ущерб. Землевладелец в лице Плиния терпит убыток. Это ударяло особенно по владельцам крупных и средних земельных владений, так как они были основой их материального и политического благополучия. Конечно, Плиний и подобные ему землевладельцы извлекали доходы из политической, адвокатской деятельности из эксплуатации провинций и ростовщичества, но основным доходом все-таки были обширные земельные владения (III,19,8). И, по-видимому, Плинию требуется увеличивать размеры своих хозяйств, так как они все больше не являются рентабельными, и приносят все меньше дохода.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
