14712-1 (751441), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Конечно, такая линия по отношению к деревне была следствием не только слабого знания Сталиным действительного положения дел в сельском хозяйстве, но и органически присущего ему недоверия к крестьянству.
В течение всего периода лидерства Сталина наблюдается закономерная пропорциональная связь: чем больше и длительнее становится отрыв Сталина от народа, чем более прочней и непроницаемой делается стена, воздвигнутая органами госбезопасности между ним и рядовыми тружениками, чем более он превращается в «грозного духа» над людьми труда, тем сильнее нарастает в Сталине догматизм, косность, непринятие нового, тем фантастичнее становятся его представления как о перспективах развития экономики СССР, так и о судьбах всего мира. Высшим проявлением этого догматизма явился последний труд Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». По сути дела ни одно из положений, содержащихся в нем, не нашло подтверждения (за исключением разве что замечаний об объективном характере экономических законов).
Возникает такой вопрос: почему, несмотря на нарастающий отрыв Сталина от жизни, от практики, сохранялось его огромное влияние на массы? Причем авторитет Сталина был высок не только в среде примитивных, изуродованных пропагандой, слепо верящих вождю людей, но и у образованной, мыслящей части общества, в том числе и у выдающихся полководцев, компетентных, высококвалифицированных специалистов, талантливых ученых, теоретически подготовленных интеллектуалов коммунистического движения, у некоторых выдающихся государственных деятелей капиталистического мира, у замечательных писателей того времени.
Как все это объяснить? А. Антонов-Овсеенко считал: «...Сталин был актером редкого таланта, способным менять маски в зависимости от обстановки». Бесспорно, это так. Но это — далеко не полное раскрытие причин сложного явления. Ведь актерские качества у Сталина появились не сами собой и не сразу. Объяснение состоит в следующем.
1. В дореволюционные и первые революционные годы Сталин вместе с другими лидерами большевистской партии прошел серьезную школу борьбы за массы. Вожди большевизма не сразу стали командовать массой. В 1918 г. Ленин писал: «Мы, партия большевиков, Россию убедили». И это во многом было правдой. От методов убеждения масс большевики не сразу отказались и после революции. А для этого с массой надо было уметь устно и печатно говорить: говорить просто, даже зачастую упрощенно, лаконично, доказательно.
Безусловно, Сталин в той или иной степени принимал участие в такой работе. И он многое в ней постиг. Он научился учитывать психологию и настроения различных слоев народа. Научился говорить ясно, кратко, четко ставить вопросы. В известной мере научился жесткой полемике, умению прибегать к взятым из жизни, ярким, образным примерам, к юмору, пользоваться сочным народным языком, пословицами, поговорками.
Отметим, однако, что явление это было не только позитивным. Сталин усвоил немало и из того, что присуще отсталым слоям народа и даже люмпенам. Бестактность, грубость, перерастающие в хамство, вульгарность, отсутствие гибкости, прямолинейность, схематизм, черно-белое восприятие действительности, недиалектичность ума, склонность к крайностям, доходящая до умопомрачения озлобленность к так называемым «классовым врагам», вера в безграничные возможности вождя, во всесокрушающую силу его воли, воинствующая, часто бездоказательная нетерпимость в иному мнению («этого не может быть, потому что этого не может быть никогда») — все эти сталинские качества тоже не были заложены в нем от рождения, в значительной мере они — воплощение менталитета далеко не лучшей части народа.
Речам Сталина всегда не хватало изящества, тонкости, интеллигентности, высокой философской культуры, а часто и глубокого знания трудов мыслителей Запада, интеллектуальной глубины. Правда, в беседах с деятелями культуры Запада Сталину нередко удавалось скрывать некоторые из этих недостатков. Кое в чем он сумел сгладить их.
Но парадоксально, что именно эти отрицательные качества в глазах определенной части народа воспринимались как достоинство. Сталин для многих был «свой в доску», «плоть от плоти» трудового народа.
Троцкий писал о Сталине: «...Не он создал аппарат, а аппарат создал его». Это верно лишь отчасти. В 1917г., когда большевики взяли власть и начали формирование своего аппарата, Сталину исполнилось 38 лет. Было бы странно думать, что до этого времени Сталин не испытывал ничьих влияний и оставался tabula rasa — чистой доской, на которой можно было чертить любые фигуры.
2. Другая причина феномена сталинского влияния состоит в том, что Сталин на пути к безраздельной власти прошел через горнило острейшей и сложнейшей, длившейся годами внутрипартийной борьбы. В ней он часто имел дело не с простаками, не с полуграмотными неучами и невеждами, не умеющими связать двух слов, а с выросшей еще при Ленине большевистской элитой, с людьми великолепно теоретически подготовленными, хорошими, а порой и блестящими ораторами.
В идейных схватках с такими людьми в 20-е годы Сталин, оставаясь непоколебимо верным своим догматическим принципам, должен был, естественно, пополнять свои теоретические познания; не только искать и находить новые, все более гнусные интриганские средства борьбы, но и совершенствовать приемы полемики и в чем-то, может быть, далеко не всегда отдавая отчет в этом себе самому, учиться у своих противников.
3. Сталин никогда не смог бы завоевать популярности в народе, не обладай он большим природным умом.
Л. Троцкий называл Сталина «посредственностью», говорил о его неспособности к логическому мышлению, к обобщению и предвидению, о неповоротливости и скудости его ума, слабых логических ресурсах, о том, что в «царстве мысли» Сталин чувствовал себя как на льду, боялся поскользнуться, выбирал уклончивые и неопределенные выражения. Во всем этом, мягко говоря, есть большое преувеличение. Если бы это было так, то тогда почему этот «серый человек», «ничтожество» пользовался огромной популярностью? Как сумел он одолеть сильных политических и идейных противников, создать мощнейший государственный аппарат, зажать в кулак всю страну? Почему он добивался успеха на сложнейших переговорах с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем — видными капитанами буржуазного мира, деятелями вселенского масштаба, людьми огромного политического опыта?
Можно ли свести причины этого к коварству, к искусному лицедейству, к двуличию, фарисейству, актерскому мастерству, интриганству, чудовищной жестокости, которыми он, безусловно, был наделен в избытке? Нет. Не только посредственность, но и обычный, наделенный умом и знаниями человек просто не смог бы выполнить такой огромной политической, идеологической, организаторской работы.
4. Наконец, «демоническое» воздействие Сталина на многих людей объясняется и тем, что он постоянно занимался самообразованием. Троцкий утверждал, что Сталин, в отличие от трудолюбивого Молотова, ленив. Это было неправдой. Сталин, как отмечают многие авторы, в том числе и яростные антисталинисты, обладал огромной трудоспособностью. Это позволяло ему даже в условиях колоссальной занятости партийными и государственными делами существенно пополнять свои знания.
Сталин, как известно, не получил не только высшего, но и среднего образования. По его собственным словам, он еще в юношеские годы «был вышиблен из православной духовной семинарии за пропаганду марксизма». Оказавшись после Октябрьской революции на высших государственных и партийных постах, он особенно остро стая ощущать духовное превосходство над собой ряда крупных деятелей партии. А поскольку его честолюбие было неимоверным, он приложил все силы, чтобы хотя бы частично сократить указанный разрыв, что ему отчасти и удалось.
Мы вели речь о солидных познаниях Сталина не для его обеления, а лишь для того, чтобы объяснить секрет его влияния в огромной стране и на мировой арене, чтобы противостоять примитивистскому изображению Сталина, сочинению всяческих небылиц о нем. Изображение Сталина недальновидным, неумным политиком, рассказы о чудовищном разврате не только его, но и всех, кто его окружал (включая Калинина), — это по сути дела писанина на манер Сталина, наподобие того, как Сталин изображал своих идейных и политических противников. Всякого рода измышления в этом плане лишь мешают раскрытию сложной сущности сталинизма, пониманию его объективных основ, ведут к упрощенчеству. Да к тому же раздражают многих представителей старшего поколения (далеко не всегда сталинистов), знающих историю не понаслышке.
Разумеется, ни ум, ни эрудиция Сталина не явились противоядием против адской смеси в нем двурушничества, лицемерия, подлости, абсолютной безнравственности, воинствующего догматизма, нетерпимости и самого страшного — палачества, полного отсутствия чувства сострадания, презрения к «буржуазному гуманизму».
В Сталине и сталинизме нашли отражение некоторые противоречивые черты российского менталитета. Сталинизм — воплощение представлений и взглядов многих россиян на добро и зло, их традиций, испепеляющей ненависти к любому богатству и любым богатым, полярности мышления, нетерпимости к инакомыслию, стремления к простоте и прямолинейности суждений, неумения отличать истинный патриотизм от великодержавных предрассудков.
С пришедшим на смену Сталину Н. С. Хрущевым связано начало прогрессивных преобразований.
Во-первых, многое было сделано в экономике, в повышении благосостояния народа. В 1953—1958 гг. новая аграрная политика обеспечила небывалые для страны темпы развития сельскохозяйственного производства. На железнодорожном транспорте была совершена настоящая техническая революция, железные дороги в основном перешли на электровозную и тепловозную тягу. Развернулось огромное жилищное строительство.
Во-вторых, во время хрущевского правления был создан мощный ракетно-ядерный щит.
В-третьих, в тот же период стал приоткрываться железный занавес, были сделаны первые шаги в деле разрядки и сокращения вооружений.
В-четвертых, главной заслугой Хрущева было то, что он сбросил с плеч народа свинцовую плиту культа личности, освободил миллионы невинных. Ему наш народ обязан тем, что в 1953— 1964 гг. из сталинщины были извлечены определенные уроки.
Но примерно с конца 50-х гг. началось грубое администрирование по отношению к колхозам и совхозам, бессмысленные ограничения личного подсобного хозяйства, запрещение иметь чистые пары, бесконечные реорганизации, гонения на интеллигенцию. Каковы причины этого? Справедливо говорят: «всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». Обладая неограниченной властью, добившись немалых успехов, Хрущев вообразил себя непогрешимым. Нельзя забывать также, что Хрущев был опутан густой сетью сталинистских взглядов, привычек, подходов, методов. Свою роль сыграли и в сущности неизбежные при тоталитарной системе безудержные славословия в адрес первого секретаря ЦК. Правда, Хрущев в 1961 г. на XXII съезде партии заявил по этому поводу, что «для марксистов-ленинцев» «просто оскорбительно, когда кто-то назойливо пытается отделить их, изолировать от руководящего ядра товарищей». Сказано было весьма остро. Но восхваление Хрущева продолжалось. Остановить творящего экономический произвол Хрущева, подтолкнуть его к продолжению реформ было некому, ибо тоталитаризм во всех сферах жизни страны был лишь поколеблен, но не сокрушен.
Ставший в 1964 г. во главе партии Л. И. Брежнев поначалу предпринял шаги по исправлению ошибок Хрущева в экономике. В марте 1965 г. на пленуме ЦК он осудил нарушение экономических законов в сельском хозяйстве, некомпетентное вмешательство партийных комитетов в вопросы технологии сельскохозяйственного производства. Была сделана попытка перейти в руководстве сельским хозяйством от принципа продразверстки к принципу продналога. Вводился твердый план закупок зерна. В том же году на сентябрьском пленуме ЦК было решено расширить хозяйственную самостоятельность предприятий, ввести показатели прибыли, рентабельности и т. д. Однако от решений 1965 г. уже через несколько лет не осталось и следа.
Случилось все это потому, что при Брежневе не только не осуществлялось каких-либо изменений в тоталитарной системе в сторону ее смягчения, а, наоборот, произошел откат к сталинизму (правда, неполный). А тоталитарная система по самой своей природе несовместима с самостоятельностью, инициативой, предприимчивостью.
Казалось бы, хрущевский опыт призывал к решительному и полному отказу от сталинизма. И, по крайней мере, хотя бы к преодолению культа личности каждого очередного генсека, с учетом того, что широкие массы, еще не освободившиеся от преклонения перед Сталиным, вовсе не были настроены бурно аплодировать новым идолам. Но брежневская клика и ее ученая свита осуществили нечто совершенно противоположное.
Прежде всего, Брежнев в 1966 г. спустя лишь около полутора лет с момента, как он возглавил партию, сменил название своей должности: вместо Первого секретаря ЦК он стал именоваться генеральным секретарем ЦК. Таким образом, примерка сталинского мундира началась. А дальше, по нарастающей, из года в год пошел поток дифирамбов. На глазах развивалась обратно пропорциональная зависимость: чем хуже шли дела в стране, тем больше изощрялось в изобретении все более красочных эпитетов для дряхлеющего и буквально разваливающегося на глазах генсека его окружение.
Новый генсек не был палачом. Но он являлся весьма заурядной личностью. Он не отличался ни широтой познаний, ни талантом «агитатора, горлана, главаря», ни дальновидностью. Единственное, в чем он преуспел, так это в кабинетно-бюрократических играх. В 1852 г. в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс писал, что согласно Гегелю все великие исторические личности появляются, так сказать, дважды, и при этом заметил: «Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса». Деятельность Брежнева, особенно начиная с 1975 г. являла собой образец грубого, циничного, лживого, шутовского и в то же время жуткого фарса. Дружный хор льстецов прославлял посредственность, объявляя ее гениальной, наделял всеми мыслимыми и немыслимыми громкими титулами и высочайшими наградами. Страшно, что в огромной партии не нашлось никого, кто бы не на кухне, а во всеуслышание, на партийном форуме, подобно мальчику из сказки Андерсена «Новое платье короля», крикнул: «Да ведь король-то голый!»
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
