14712-1 (751441), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Хотя симптомы кризиса были налицо (тотальный дефицит, снижение темпов производства), тем не менее самого кризиса не было, как не было признаков политических потрясений. Лозунг «обновления социализма», его демократизации был с радостью воспринят населением, предполагавшим, что речь идет о конвергенции социализма и общечеловеческих ценностей. Политическая элита раскололась на ряд субэлит по критерию оценки степени допуска в политическую и экономическую жизнь несоциалистических элементов. Консервативное крыло (И. К. Полозков) выступало за ограничение масштабов перестройки и сохранение политических основ социалистической государственности по типу китайских реформ. Демократическая субэлита в КПСС (А. Н. Яковлев, Ю. Н. Афанасьев, Г. X. Попов), вдохновляемая созданными на базе возродившегося диссидентского движения либерально-демократическими антисоветскими движениями и организациями, требовала доведения перестройки до полного крушения социализма и роспуска советской «империи». М. С. Горбачев и его окружение пытались проводить центристскую политику и в конечном счете попали в настоящее болото. Не доведя экономической реформы до логического конца — создания многоукладной экономики и резко ухудшив экономическую ситуацию, горбачевская субэлита отпустила политические вожжи и антисоветская контрэлита получила отличный шанс реализовать свои далеко идущие замыслы. Отданные в распоряжение оппозиции средства телевизионной информации повели кампанию обработки населения в антисоветском духе, что предопределило выжидательную реакцию народа на попытку консервативного крыла политической элиты воспрепятствовать развалу СССР в августе 1991 г. Крах ГКЧП был концом всей коммунистической элиты, еще раз показавшей свою неспособность решить актуальную задачу сохранения Советского Союза как великой сверхдержавы.
В конце августа 1991 г. Президент России подписал серию указов о запрете КПСС и ликвидации ее имущества, которые поставили крест на формальном функционировании коммунистической элиты. Решения Конституционного Суда, отменившего ряд положений указов как неконституционных, создали предпосылки для формирования новых партийных структур и новой коммунистической элиты. Большая часть бывших высших партийных чиновников заявила о своем разрыве с коммунистической идеологией. Значительная часть партии — 9/10 ее состава — покинула ряды комдвижения. Оставшаяся верной коммунистическим идеалам часть партии сформировала новое руководство из числа бывшего консервативного крыла КПСС. Лишенное привилегий и собственности, подвергающееся административным гонениям и диффамации в средствах массовой информации, новое руководство воссозданной КПРФ во главе с Г. А. Зюгановым фактически образовало коммунистическую контрэлиту, ведущую борьбу за власть. Как и 90 лет назад, эта неформальная группа коммунистов вновь встала на путь борьбы за построение в России общества социальной справедливости. В какой мере коммунистическая контрэлита учтет чрезвычайно противоречивый исторический опыт функционирования и деятельности большевистской и номенклатурной элиты советского времени покажет будущее.
2. Политические лидеры советской эпохи
Одним из древнейших политических феноменов в истории человечества является лидерство, связанное со стремлением людей сообразовывать свое социальное поведение с определенными образцами или руководствоваться едиными для данной общности интересами, мотивами, целеполаганиями. В разных обществах вырабатывается соответствующий условиям тип лидерства: в античности — учитель, западных демократиях — высший чиновник или менеджер, в тоталитарных режимах — вождь и другие варианты. Ролевые функции лидеров сводятся к выдвижению целей, программ, идеалов, определению средств их осуществления, координации деятельности групп, регуляции отношений внутри групп, представительству групп во внешних сношениях. Р. Таккер особо выделяет мобилизующую функцию лидера, которая заключается в деятельности по достижению массовой поддержки группой или подавляющей ее части в оценке ситуации и намеченного им плана действий. Политическое лидерство может быть формальным, связанным с выполнением функциональных обязанностей в системе управления, и неформальным, построенным на личных, психологических связях, харизматическом (по Веберу) факторе. При совпадении этих типов эффективность управленческого воздействия политического лидера значительно возрастает. Историки и политологи выявили закономерность — чем ниже уровень политической культуры населения данной страны или региона, тем больше возможности для манипуляции общественным мнением со стороны властвующих групп и их лидеров и тем выше вероятность формирования вождизма, абсолютного лидерства — диктатуры харизматического вождя.
Вожди советской страны — Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко были лидерами тоталитарного общества — общества, все сферы жизни которого жестко контролировались партией и государством. Все они базировали свою деятельность на строжайшей централизации, на харизматизации вождя, канонизации его идей, на господствующих в советском обществе архаичных формах сознания. Вместе с тем формы и глубина проявления этих черт, интеллектуальный и нравственный облик самих вождей, характер и трактовка ими многих положений теории, на которую они опирались, методы руководства ими обществом не были тождественными, а напротив, часто существенно отличались.
Ленин. Известно, что к середине 80-х гг. многие в советском обществе осознавали необходимость отказа от идеализации личного духовного и нравственного облика основоположников марксизма-ленинизма, особенно В. И. Ленина. В. Маяковский еще в 1924 г. опасался, «чтоб шествия и мавзолеи, поклонений установленный статут, не залили б приторным елеем» ленинский образ. Так и случилось. Ленин оказался «оболганным конфетной красотой», превращенным в «вождя милостью Божьей», в икону, в своего рода «коммунистического херувима». Все лидеры клялись именем Ленина, уверяли, что они ведут страну ленинским курсом.
Поэтому, естественно, что в конце 80-х гг. выявилась потребность покончить с идолопоклонством в отношении Ленина. Честный, правдивый подход к оценкам Ленина требовал отказаться от объявления его корифеем во всех областях знаний, гениальным экономистом и философом (тем более, что он никогда и не претендовал на это, хотя и знал толк в указанных науках, в частности написал солидный, обстоятельный труд «Развитие капитализма в России» и философско-публицистическую работу «Материализм и эмпириокритицизм». И уж тем более было ясно, что Ленин не являлся законодателем норм русского литературного языка (думаю, что при жизни Ленин беспощадно высмеял бы всякого, кто пытался бы его таковым представить). Как оказалось, Ленин, как и все политики, не чуждался интриганства. Факты свидетельствовали, что Ленин часто поступал очень жестоко. Но даже Д. Волкогонов неоднократно говорил и писал, что Ленин не был лично жестоким человеком. Чем же объяснялась жестокость многих его предписаний, действий, поступков?
Во-первых, условиями ожесточенной гражданской войны. Вот как говорил об этом сам Ленин в беседе с Горьким: «Возможна ли гуманность в такой небывало свирепой драке? Где тут место мягкосердечию и великодушию? Нас блокирует Европа, мы лишены ожидавшейся помощи европейского пролетариата, на нас со всех сторон медведем лезет контрреволюция, а мы — что же? Не должны, не вправе бороться, сопротивляться? Ну, извините, мы не дурачки».
Во-вторых, Ленин помнил об уроках Парижской Коммуны, которая дорого заплатила за нерешительность, мягкотелость, слабость в отношении своих врагов.
В-третьих, в Ленине жили воспоминания о кровавых выступлениях старого режима — о кровавом воскресенье 1905 г., «о маленьком врачующем кровопускании» 1905—1907 гг., о Ленском расстреле 1912 года. Помнил он и о гибели на виселице своего старшего брата.
Наконец, в-четвертых, Ленин видел и жестокость и беспощадность контрреволюции в гражданской войне. Он, как известно, в., 1918 г. и сам получил несколько пуль от террористки.
Ленин, как отмечает Горький, понимал, что в репрессиях по от ношению к интеллигенции большевики «разбивают слишком много. горшков», но считал, что вина в этом самой интеллигенции, которая, настроена враждебно к советской власти. Слова Горького, что «товарищи, рабочие, находясь в «состоянии запальчивости и раздражения», «нередко слишком легко и «просто» относятся к свободе и жизни ценных людей», допускают излишнюю и бессмысленную жестокость, Ленин парировал фразой: «Какою мерой измеряете вы количество необходимых и лишних ударов в драке?».
Все сказанное, разумеется, объясняет, но не оправдывает жестокости ленинских действий.
Итак, надо было освободиться от идиллического образа Ленина. Но это освобождение превратилось в 90-е годы в абсурд, в трагикомический фарс.
Ленину от новоявленных ниспровергателей досталось так, что на нем не осталось ни одного светлого пятнышка, и он из человека превратился в какое-то мерзкое чудовище. Он стал изображаться как величайший интриган, палач, ненавистник России и русского народа, участник «жидовско-массонского заговора», агент императора Вильгельма II, идеолог люмпенов, психически больной человек «с крикливой, агрессивно-шизоидной конституцией», развратник, сифилитик. Ленина даже охарактеризовали как никчемного организатора! Пишут, что он был беспомощным в подборе кадров. Ленина объявили дилетантом в экономике, в военном деле, дипломатии. Удивляет односторонность ряда критиков Ленина, их крайнее упрощенство, их нежелание понять ленинские позиции, приверженность примитивному методу простой смены плюсов на минусы.
Отметим, прежде всего, некоторые явные нелепости. Как мог Ленин, столько воевавший с Бундом, быть участником мифического мирового заговора «жидо-масонов»? Как мог «агент Вильгельма» страстно стремиться к революции в Германии и поддерживать ее всем, чем было можно, посылать маршруты с мукой, сухарями из бедствующей России для восставших рабочих в Германии в ноябре 1918 г.?. Удалось ли бы никудышнему организатору еще до октября 1917 г. выпестовать, сплотить сильную, дисциплинированную, массовую партию? Мог ли неуч в экономике уже в конце XIX века создать капитальный труд «Развитие капитализма в России», а в 1918 г. разработать проблему широкого использования в России государственного капитализма?
Как получилось, что «идеолог люмпенов», якобы считавший, что все трудности разрешит лозунг «грабь награбленное», уже весной 1918 г. в работе «Очередные задачи Советской власти» требовал осуществить всенародный учет и контроль, повышать производительность труда, ввести стройную организацию, железной рукой искоренять преступления, хулиганство, подкуп, спекуляцию, безобразия всякого рода, «научиться соединять вместе бурный, бьющий весенним половодьем, выходящий из всех берегов, митинговый демократизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время труда...»?
Такие дикости, как объявление Ленина фашистом, сифилитиком и психически больным, даже не заслуживают того, чтобы их опровергать.
Сложнее вопрос о патриотизме Ленина. Был ли Ленин патриотом? Да, бесспорно. С громадной силой выражена любовь Ленина к России в работе «О национальной гордости великороссов» (1914 г.). Он пишет в ней о любви к своей прекрасной Родине и ее языку, о боли за нее, подвергаемую насилию, гнету и издевательствам, о желании поднять девять десятых ее населения до сознательной жизни демократов и социалистов.
Те, кто не признает за Лениным права любить свою Родину, ссылаются на следующее.
Во-первых, утверждают некоторые авторы, Ленин говорил вслед за Марксом и Энгельсом, что пролетарии не имеют отечества. Но это передержка, Ленин сам объяснял свое понимание мысли Маркса и Энгельса так: это значит, что экономическое положение рабочего класса не национально, а интернационально, его классовый враг интернационален; условия его освобождения тоже; интернациональное единство рабочих важнее национального. Можно спорить с этим пониманием, но оно, однако, на деле означает, что Ленин вовсе не отрицал значения Отечества.
Во-вторых, ссылаются на ленинский лозунг поражения в годы первой мировой войны. Может быть, лозунг и не был лучшим выражением правильного отношения к войне. Главное, однако, в том, что большевики считали, что социал-демократы не только России, но и всех воюющих стран должны выдвинуть этот лозунг по отношению к своим правительствам.
В-третьих, приводят резкие отрицательные характеристики Лениным многих негативных явлений в России и русском народе. Но разве можно упрекнуть в антипатриотизме Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Пушкина, других русских писателей, которые писали о пороках старой России с не меньшей болью и силой, чем Ленин? «Кто живет без печали и гнева, тот не любит отчизны своей». В этих строках Некрасова лейтмотив творчества гениальных художников прошлого и начала XX веков. Истинными радетелями о судьбах России в этом отношении были великие писатели, а не показушные ура-патриоты, не равнодушные к нуждам и бедам народа чиновники.
В 1914 г. Ленин писал: «Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: «...жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А, по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах великорусского населения».
В-четвертых, ссылаются на сказанные будто бы Лениным в частной беседе слова: «А на Россию мне наплевать». Но невозможно проверить, было ли это действительно сказано.
Что приемлемо в ленинском понимании патриотизма?
Во-первых, искреннее стремление сделать Россию великой, могучей, обильной.
Во-вторых, в великорусском патриотизме Ленина не было и тени неуважительного, пренебрежительного отношения к другим народам, к их правам. Более того, мало найдешь в мире людей, которые бы так горячо ненавидели шовинизм вообще и великорусский шовинизм в частности, так глубоко сочувствовали страданиям и бесправию угнетенных народов, так гневно обличали произвол сильного, наступающего на горло слабому, как это делал Ленин. Известно, что Ленин как-то, не будучи в состоянии присутствовать на заседании политбюро, где обсуждали национальные проблемы (у него был флюс), написал Л. Б. Каменеву записку: «Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть. Как только избавлюсь от проклятого зуба, съем его всеми здоровыми зубами».
Борьбу с великодержавным шовинизмом Ленин считал средством действительного возвеличения русского народа, избавления его от того, что «...деморализует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными якобы патриотическими фразами».
В-третьих, отсутствие какой бы то ни было идеализации своей нации, своей страны. Об этом уже говорилось выше.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
