14712-1 (751441), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Разгромив эти и многие другие известные и неизвестные общественности группы в местных партийных организациях, сталинский режим начал генеральную чистку партии и, прежде всего, большевистской элиты. В ходе этой чистки было исключено из партии полтора десятка тысяч большевиков, как правило, замешанных в прошлых и настоящих уклонах, проявлявших слишком большую самостоятельность в политике. Публичное идейное линчевание показало, что демократические нормы партийной жизни ушли в далекое прошлое.
К середине 30-х гг. в СССР сложился уже законченный тоталитарный политический режим личной власти Сталина. Большевистская элита потеряла свою самостоятельность и попала целиком и полностью в зависимость от воли вождя. Но этого лидеру режима было мало. Ход XVII съезда ВКП (б) показал, что часть партийной верхушки лелеет надежды на обновление режима и смену Сталина на посту генсека. Находившийся в эмиграции Троцкий постоянно призывал своих бывших сторонников, а также высших армейских руководителей опомниться и выступить против режима, невольно провоцируя репрессии. Сталин обоснованно боялся разрастания оппозиционных взглядов и их преобразования в перспективе в инакодействие. Кроме того, приближалась вторая мировая война, а недавний опыт войны в Испании показал особую опасность для власти наличия «пятой колонны» внутри страны. Наконец, определенная часть большевистской элиты подверглась моральному разложению, погрязла в привилегиях и подрывала тем самым нравственные устои власти. Советскому обществу, как и всякому иному, важно было обеспечить периодическую легитимную ротацию элиты, но демократический механизм такого обновления верхушки не был отработан. Все эти соображения в сочетании с развивающейся психопатологической подозрительностью Сталина обусловили начало массовых репрессий. Современные политологи выделяют важную объективную причину кадрового террора, заключающуюся в необходимости для режима поддерживать в обществе определенный уровень напряжения, позволяющий обеспечить готовность нации к самопожертвованию, трудовому и воинскому энтузиазму в борьбе с многочисленными внешними и внутренними врагами и оправдать очевидные ограничения народовластия, не состыкующиеся с идеалами социализма.
Тотальные репрессии привели к практическому уничтожению старой партийной гвардии с одной стороны, и с другой — к изменению облика всей правящей партии в цепом. За период с 1933 по 1936 гг., то есть до пика террора, было исключено из партии свыше 37 %. Из имевшихся к 1937 г. 2,8 млн членов партии было арестовано свыше миллиона и две трети из них было расстреляно. К 1940 г. из ближайшего окружения Ленина в живых оставался один Сталин. В составе партии по данным Ю. В. Дербинова было: «тех, кто вступил в партию до 1929 г., а с дореволюционным стажем осталось полпроцента». Таким образом, можно согласиться с Р. Медведевым — это был настоящий политический геноцид. Даже если допустить, что какая-то часть репрессированных заслуживала казни, масштабы террора значительно перекрывали потребности режима. Раскрутив карательный механизм ротации элиты, Сталин не смог или не захотел его остановить и уничтожил бесспорно лучшую часть не только партии, но общества, в том числе ведущие военные кадры накануне великой войны. Сталин и его окружение также принадлежали к большевистской элите, которую они столь жестоко изничтожали. Это самоедство элиты также является результатом деградации большевистской верхушки. Ведущим и главным доказательством ее трансформации является поведение представителей старых революционеров на допросах и на расстрелах. Они не только не смогли противостоять террору, но в ряде случаев приветствовали его и шли на смерть со здравицами в честь Сталина. Капитуляция большинства деятелей элиты и их неспособность к решительной и последовательной борьбе со сталинизмом свидетельствует о том, что «стальная когорта» в целом потерпела политический и моральный крах. Гибель элиты была закономерным финалом эволюции старой партийной гвардии, зазнавшейся и не удержавшейся на достигнутых высотах, закосневшей в своих привилегиях и в комчванстве, оторвавшейся от трудящихся масс и тем самым обрекшей себя на страшный конец.
Главным результатом репрессий было уничтожение практически полностью партийной интеллигенции, характерными чертами которой являлись способность к политическому творчеству, критическое мышление, активное инакомыслие, гибкость в понимании господствующей идеологии, достаточно высокий образовательный уровень, интеллектуальный характер профессиональной деятельности, определенная преемственность с ментальностью революционно-демократической интеллигенции XIX в.
Большие потери понесла партэлитная технократия — специфическая аморфная промежуточная группа между сталинской бюрократией и партийной оппозиционной интеллигенцией. Для нее, с одной стороны, было характерно эпигонство, конформизм, двойное сознание, абсолютизация организационно-технократической деятельности, отказ от самостоятельной политической инициативы, но с другой стороны — по многим своим качествам она была близка к интеллигенции, отличалась определенными творческими возможностями, была способна при определенных обстоятельствах поддержать оппозиционные кадры и Сталин это понимал. Были жертвы террора и среди партаппаратной бюрократии — рьяных сталинских сторонников. Хотя это были, как правило, добросовестные чиновники, доходящие в своем рвении до фанатизма, догматики и лично преданные вождю, они попадали под огонь органов безопасности либо в порядке правила «лес рубят — щепки летят», либо в результате интриг наиболее карьерной и властолюбивой и жестокой части бюрократии, не брезговавшей сознательным физическим уничтожением своих соперников. Именно эта группа осталась в конце концов рядом со Сталиным и в послевоенное время начала внутриусобную борьбу за перехват власти из рук дряхлеющего диктатора.
Следует отметить, что в период Великой Отечественной войны внутриэлитные противоречия отошли на второй план. Военные действия потребовали, как в годы гражданской войны, консолидации элиты и всей партии, повышения ответственности и инициативности каждого деятеля. Военно-политическая элита в целом успешно выполнила свои функции, внеся свой вклад в победу народа.
Выросшие в годы войны политические кадры обрели уверенность и опыт и претендовали на внимание к своему мнению со стороны высшего руководства. Но И. В. Сталин не желал поступаться ни на йоту своими полномочиями и по-прежнему оставался диктатором. Он перестал доверять своему ближайшему окружению, тем более, что часть его проявила себя в годы войны не с самой лучшей стороны (Каганович, Ворошилов, Молотов). Сталин пытался править, натравливая одну группу на другую по принципу «разделяй и властвуй». Так в результате кремлевской междоусобицы возникло «Ленинградское дело», в результате которого погибла группа талантливых политиков: Вознесенский, Кузнецов, Родионов — всего более 1000 человек. Параллельно начали осуществляться новые политические судебные процессы и новые уголовные дела. Сталин готовил новый виток массовых репрессий в среде военного поколения коммунистической элиты. Среди них уже не было оппозиционно настроенных интеллигентов. Это были технократы и бюрократы, преданные режиму и желавшие только одного — сокращения масштабов применения чрезвычайно-административных репрессивных методов управления. В принципе сформировавшаяся элита жаждала нормальной жизни, как и весь народ.
5 марта 1953 г. умер И. В. Сталин при невыясненных до конца обстоятельствах. Существует версия, что его смерти посодействовала группа деятелей во главе с Берия, вокруг которого начали сгущаться политические тучи. Практически весь год шло междоусобное противоборство групп Маленкова, Хрущева и Берия, пытавшихся обрести полноту власти. Все они разыгрывали антисталинскую карту, так как было очевидно, что сталинский режим себя изжил. Наиболее радикальный антисталинский вариант предложил Берия, пытавшийся тем самым отмыться от тех потоков крови, которые он пролил лично и возглавляемые им ведомства. Наиболее умеренный вариант предлагал Маленков, также замешанный в ряде репрессивных дел. Но победу одержал Н. С. Хрущев, имевший личные мотивы ненавидеть Сталина, но не обладавший законченным представлением о политике десталинизации и ее пределах. Он проводил ее достаточно импульсивно в течение десяти лет, крайне непоследовательно и зигзагообразно. Будучи сам плоть от плоти сталинской клики, он был замешан во всех акциях сталинизма без исключения и, естественно, впитал в себя сталинский стиль управления. Помимо своей воли он реализовывал его ежечасно на практике, что впоследствии было названо волюнтаризмом. Первоначально Хрущев заступался за аппаратных работников в пику Маленкову, но впоследствии подверг их резкой критике и сокращению. Такая позиция была связана с тем, что часть высшей номенклатуры приветствовала разоблачение культа личности Сталина только в определенных пределах, так как нуждалась в личной безопасности. Попытки Хрущева углубить десталинизацию и реформировать общество натолкнулись на сопротивление старых кадров. Дело усугублялось тем, что многие экономические реформы Хрущева были не продуманы и зачастую просто авантюристичны. Особое раздражение коммунистической номенклатурной элиты вызвала реформа управления, сначала создание совнархозов, затем разделение обкомов на промышленные и сельские. Происходило нарушение привычной схемы взаимодействия высшего/среднего и местного уровней власти. Заметной стала технократизация аппарата и его деидеологизация, что сказывалось на социальном качестве управленческих решений. Одновременно стали пропагандироваться совершенно утопические прожекты строительства коммунизма к 1980 г., закрепленные XXII съездом КПСС. На этом же съезде Хрущев нанес удар по номенклатуре — в устав КПСС было внесено положение о регулярном обновлении кадров аппарата. Однако демократические преобразования Хрущева не вызвали энтузиазма в обществе, так как сопровождались ухудшением экономической ситуации и кровавым подавлением ряда забастовок (Новочеркасск, 1962г.). Учитывая весь комплекс названных факторов, номенклатурная элита добилась смещения Хрущева с занимаемых постов, действуя в рамках существовавшей законности. Новым генсеком стал один из наиболее типичных представителей элиты — Л. И. Брежнев. На первых порах он продолжил реформы, задуманные предшествующим лидером, однако вскоре отказался от них. Правящая элита была чрезмерно уверена в потенциале советского строя и не собиралась более его либерализировать, ограничившись частичной десталинизацией. Более того, реформы 60-х гг. по повышению самостоятельности предприятий и усилению рыночных механизмов были дезавуированы, несмотря на то, что восьмая пятилетка (1966—1970) оказалась одной из лучших в истории страны.
Л. И. Брежнев и номенклатурная элита действовали в рамках системы достаточно эффективно приблизительно до середины 70-х гг., когда стали проявляться заметные симптомы приближающегося застоя в развитии экономики, особенно в сельском хозяйстве. Ситуация требовала радикального обновления всех сторон жизни общества, но деградирующая номенклатурная элита во главе с заболевшим лидером оказалась не в состоянии обеспечить качественное руководство страной. Технократическое крыло элиты во главе с А. Н. Косыгиным было оттеснено от власти, и Л. И. Брежнев сосредоточил в своих руках партийную и советскую власть. Конституция 1977 г. официально закрепила руководящую роль КПСС, а следовательно, и роль сложившейся элиты при полном отсутствии механизма ротации стареющей геронтократии. Удерживая деградирующего Брежнева на посту генсека, элита решала собственные личные и корпоративные проблемы, сохраняя непродуктивный курс конфронтационной внешней и консервативной внутренней политики.
Протекционизм и кумовство проникли в самые высокие инстанции. Брежнев назначал на высокие посты своих друзей, лично преданных клевретов и родственников. Эта порочная практика дублировалась на местах, многократно разрастаясь и усиливаясь. Кунаев в Казахстане, Алиев в Азербайджане, Рашидов в Узбекистане, Мжаванадзе в Грузии, Шакиров в Башкирии, Бодюл в Молдавии, Медунов в Краснодарском крае, и другие допустили значительные извращения кадровой политики и личные злоупотребления властью. (Справедливости ради следует заметить, что масштабы тех злоупотреблений не идут ни в какое сравнение с коррупцией современной демэлиты, называемой в народе ворократией.) Представители здоровых сил в партии П. Машеров в Белоруссии, А. Снечкус в Литве, братья Стародубцевы в Тульской области и многие другие не смогли противостоять напору бюрократического консерватизма, но в обществе нарастало понимание необходимости обновления политической элиты.
В 70-х гг. массовое пополнение номенклатурной элиты снизу, как это было во время ленинского призыва и после сталинских репрессий, фактически прекратилось. В партийно-элитном строительстве утвердилась практика индивидуального отбора молодых коммунистов, не связанных с социально-клановыми группировками, не запятнанных каким-либо образом и продемонстрировавших свою надежность и дисциплинированность. Будучи всем обязанные местной административно-политической группе руководителей, в круг которых они были допущены, новобранцы стремились любой ценой делать карьеру, воспроизводя дух и букву существующих партийно-элитных отношений. Именно так росли по иерархической лестнице М. С. Горбачев и Б, Н. Ельцин, Э. А. Шеварнадзе, А. Н. Яковлев и другие партчиновники, известные своим славословием вождям и бюрократическими прожектами и инициативами. (Например, А. Н. Яковлев по своей инициативе подготовил проект постановления ЦК КПСС о повышении политической бдительности, запрещавший историкам работать в спецфондах архивов, использовать «фальсификаторскую» зарубежную научную литературу, а Б. Н. Ельцин уничтожил дом Ипатьевых — место расстрела царской семьи и построил самое высокое в стране здание обкома КПСС.)
Значительную роль в таком воспроизводстве элиты играла система высших партийных школ и Академия общественных наук при ЦК КПСС. Если в 20-х гг. эта система была необходима в условиях острого кадрового дефицита и малочисленности партийной интеллигенции, то при наличии разветвленной системы высшего образования, считавшегося одним из лучших в мире, партийные вузы стали анахронистическим элементом, усиливающим отчуждение властной элиты от народа. Выпускники этих школ просто натаскивались на управленческую работу и прямо направлялись в эту систему, практически независимо от своих личностных качеств, ощущая свою избранность. Культивирование привилегированной системы подготовки партийно-государственных служащих как якобы настоящей элиты общества закономерно вызывало недовольство вузовской интеллигенции и в конечном счете опосредованно подрывало политический режим. Настоящая элита — лучшие и наиболее подготовленные кадры, обладающие личными, в том числе харизматическими способностями — формируется стихийно. Чем более формализуется этот процесс, тем меньше в нем действительно лучших и интеллектуально развитых людей. Толпа партчиновников, рыщущих в поисках теплых местечек и покровителей, своей псевдодеятельностью могла привести только к краху советской системы, превратившуюся, как говорил Ленин, в «поганое стойло карьеристов», разменявших власть на собственность.
Усиливающееся отчуждение псевдокоммунистической элиты от народа объективно создавало предпосылки для формирования демократической оппозиционной контрэлиты. Эти функции выполнило так называемое диссидентское движение, к которому примкнули, с одной стороны, часть сторонников демократического социализма, требовавшие решительной десталинизации общества, с другой стороны, — сторонники либерально-демократической ориентации буржуазного типа. При всей своей разнородности и аморфности, это движение подготовило кадры и, самое главное, сформировало комплекс идей и аргументов в пользу демократических преобразований. Несмотря на аресты практически всех участников движения и его фактическую ликвидацию в организационном плане, это движение заложило основу для развития антисоветских, антисоциалистических партий и организаций. Такой результат деятельности диссидентов был вполне прогнозируем как органами госбезопасности СССР, осуществлявших целенаправленное преследование диссидентских организаций, так и зарубежными спецслужбами, осуществлявшими финансирование движения, его популяризацию на радиостанциях «Свобода» и «Голос Америки». Следует признать, что деятельность США в этом направлении оказалась не в пример эффективнее деятельности госорганов СССР, финансировавших коммунистические и национально-освободительные контрэлиты во всем мире.
Негативно оценивая политику и деятельность политической элиты СССР, не сумевшей реализовать наличный потенциал социализма, следует отметить, что особую роль в этом сыграла целенаправленная и систематическая политика политической элиты США и всей западной цивилизации. П. Швейцер с гордостью пишет в своей книге «Победа»: «Советский Союз развалился не в результате стечения обстоятельств, не благодаря тому, что нам благоприятствовало время. Советский Союз не был организмом, способным на самопожирание ни в какой международной ситуации. Это именно американская политика смогла изменить и изменила ход истории.... неспособный прибегнуть к внутренним лекарствам, которые могли бы оживить или по крайней мере устранить симптомы болезни, этот организм наблюдал атаку на свои основные органы». П. Швейцер подробно перечисляет объекты этих атак, тактику действий США и с обидой заключает, что современная историография приписала Горбачеву все заслуги за такое окончание холодной войны — «Это воистину курьезный подход, все заслуги приписывать побежденному, а не победителю».
Начало перестройки, провозглашенной М. С. Горбачевым, воодушевило всю страну. Все помнили кратковременное правление Ю. В. Андропова, приведшее к улучшению экономической ситуации, и надеялись на повторение эффекта при новом молодом красноречивом руководителе. Сам Горбачев был представителем новой волны политической элиты, приведенной к власти Андроповым — человеком незаурядным, хитрым, властным и в то же время по-своему преданным идеалам социализма.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
