23043-1 (750047), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Подорвав господство олигархии в социально-экономической сфере, военный режим впервые в истории страны создал условия для расширения гражданского общества, для включения в него новых народных организаций, для преодоления колоссального разрыва (по существу, пропасти) между "обществом" и "народом". В то же время, разрушив политические основы олигархического господства - систему представительства, партий, средств массовой информации, военный режим осуществил "политическую революцию", отделив (опять-таки впервые в истории страны) власть от собственности, и прежде всего от собственности на землю. Это разделение было осуществлено насильственными, антидемократическими методами. Однако результатом стала демократизация как отношений собственности, так и властных отношений, поскольку изменился характер связей между обществом и государством. Общество в лице профсоюзов, крестьянских организаций, ассоциаций учителей, лиц свободных профессий, жителей городских кварталов обрело невиданную прежде возможность воздействовать на политику государства.
Не удивительно, что военные оказались не готовы к подобному развитию событий. Вместо контролируемого сверху процесса интеграции общества они столкнулись с нарастающей волной массового движения, с требованиями дальнейшего перераспределения и проведения социальной политики в пользу низов. К середине 70-х годов режим начал сталкиваться и с негативными экономическими последствиями собственных реформ. Речь шла о типичных изъянах всякого этатистски-перераспределительного курса: неэффективности предприятий государственного сектора, росте дефицита товаров первой необходимости, цены на которые контролировало государство: декапитализации частных предприятий, сокращении производственных инвестиций, нарастающей коррупции чиновников. Одновременно изменилась ситуация в мировой экономике в связи с нефтяным кризисом 1973 года, что также крайне отрицательно сказалось на платежном балансе Перу, резко сузив возможности для социального маневра.
С 1976 года новое военное руководство отказалось от дальнейшего продолжения реформ, свернуло все социальные программы, ликвидировало гарантии занятости в государственном и частном секторах и начало осуществлять согласованную с Международным валютным фондом (МВФ) стандартную программу экономической стабилизации. В 1977-1978 годах, столкнувшись с массовым недовольством экономической ситуацией и крупнейшими в истории страны забастовками, военные приняли решение о передаче власти гражданскому правительству.
Уход военных от власти в Перу был в гораздо большей мере результатом становления гражданского общества и роста экономических противоречий, чем удовлетворения собственно демократических требований в узком смысле слова. Это существенно отличало Перу от таких стран, как Чили, Уругвай, Аргентина и Бразилия, в каждой из которых существовало мощное движение за возвращение к демократии. В Перу требования демократии социальной и демократии политической имели практически до самого конца 70-х годов разных носителей. Первые ассоциировались с находящимися на подъеме народными движениями, в то время как вторые были связаны преимущественно с традиционными политическими партиями правого и популистского толка и с поддерживавшей их интеллигенцией. Вместе с тем итоги военного правления оказались столь разочаровывающими, причем в наибольшей мере как раз для тех слоев, которые вначале возлагали на военных самые сильные надежды, что итог президентских выборов 1980 года стал совершенно неожиданным: 45% избирателей проголосовали за возвращение к власти человека, которого военные свергли в 1968 году, - лидера партии Народное действие Ф. Белаунде Терри. Политическая ситуация в Перу, казалось, повернулась вспять.
Коренным образом, однако, изменилась экономическая ситуация. Прежняя экономическая модель, основанная на этатизме и стратегии индустриального развития, ориентированная на замещение импорта, исчерпала свои внутренние ресурсы и перестала соответствовать изменившейся мировой экономике. Главной проблемой и головной болью демократических правительств Перу в 80-е годы стала реструктуризация экономики. Столкнувшись с падением доходов от экспорта, с сокращением частных капиталовложений и колоссальными расходами на обслуживание внешнего долга, правительство попыталось осуществить стандартную программу неолиберальной реструктуризации, но сделало это крайне неудачно. Центральный элемент программы - приватизация государственной собственности - провалился, дефицит государственного бюджета рос, инфляция с весьма скромных по тогдашним латиноамериканским меркам 60% в 1980 году поднялась до 125% в 1983 году и до 170% в 1985 году. Покупательная способность заработной платы с 1982-го по 1985 год сократилась более чем на 35%. Доля полностью безработных составляла в 1985 году 11%, в то время как с проблемой частичной занятости столкнулось более половины экономически активного населения.
В 1985 году президентом Перу был избран лидер АПРА А. Гарсия, личная популярность которого обеспечивала огромный первоначальный запас политического доверия. В отличие от предшественника он сделал упор на неортодоксальное урегулирование -стимулирование спроса и перераспределение. Контроль за ценами, замораживание обменного курса (после первоначальной резкой девальвации), ограничение выплат по внешнему долгу и увеличение государственных капиталовложений принесли позитивные результаты в первые два года: ВВП вырос на 16%, инфляция сократилась вдвое, увеличилась реальная заработная плата и несколько сократилось неравенство в распределении доходов. Однако этот курс достаточно быстро выявил свою несостоятельность. Кратковременный экономический подъем, а также рост и перераспределение доходов вызвали потребительский бум и соответственно рост импорта. Напротив, доходы от экспорта сократились, резко вырос дефицит государственного бюджета, приведший к новому витку инфляции, а затем к гиперинфляции^. Ситуация усугубилась тем, что в ответ на решение правительства ограничить выплаты по внешнему долгу 10% доходов от экспорта МВФ объявил Перу "нежелательным заемщиком", что полностью отрезало страну от внешних кредитов. В результате с 1988 года правительство утратило контроль за экономической ситуацией.
Провалы в экономической политике демократических правительств имели разрушительные социальные последствия. ВВП на душу населения к концу 80-х годов снизился до уровня 1960 года. Более 50% населения имели доходы ниже официальной черты бедности. Бремя экономических издержек было распределено крайне неравномерно и углубило и без того высокое неравенство в доходах. При этом важно помнить, что Перу - относительно бедная по латиноамериканским стандартам страна, ее душевой ВВП был в тот период в два-три раза ниже, чем в таких странах, как Чили, Мексика, Бразилия и Аргентина.
Важнейшим следствием перуанского социально-экономического кризиса 80-х годов стал бурный рост неформального сектора - мелкого, незарегистрированного производства, мелкой розничной и оптовой торговли, нелегальной сферы услуг, различных форм так называемой самостоятельной занятости. Неформальная экономика возникла в Перу уже в 50-70-е годы в связи с массовой миграцией в город сельских жителей, значительная часть которых из-за отсутствия образования и квалификации, низкого социального и этнического статуса не могла найти работу в современном секторе и оседала в неформальной сфере. Именно тогда в большинстве перуанских городов, особенно в Лиме, появились растущие зоны трущоб, получивших при военном режиме наименование "молодых поселков". В 80-е годы неформальная занятость стала важнейшим амортизатором социальных последствий экономической реструктуризации (подробнее см. [5]). В целом доля неформальной занятости среди экономически активного населения увеличилась с 32,8% в 1981 году до 47,6% в 1991 году.
Столь резкое измерение социальной ситуации не могло не сказаться на процессах, происходящих в гражданском обществе, и на его взаимоотношениях с государством. Классовые профессиональные организации, столь успешно действовавшие в 70-е годы, оказались особенно уязвимыми в условиях экономического кризиса, подрывавшего возможности коллективного действия. Занятость в наибольшей мере сократилась в тех секторах экономики, промышленности и коммунального хозяйства, где уровень объединения в профсоюзы был самым высоким. Трудящихся неформального сектора, тех, кто работал на основе временного, часто устного контракта (а таких становилось все больше), было практически невозможно организовать на принципах классовой солидарности - настолько частичны, разнородны и разнонаправлены были их собственные интересы. Более того, борьба за сохранение занятости и уровня оплаты для объединенных в профсоюзы рабочих никак не улучшала положения остальной, многократно превосходившей их численно, части трудящихся. Напротив, гарантии занятости и заработной платы для одних означали сокращение возможностей получить даже низкооплачиваемую работу в формальном секторе для других. Профсоюзы воспринимались трудящимися неформального сектора в лучшем случае безразлично, а в худшем - как защитники и без того привилегированных слоев рабочих. В силу этих и ряда сходных причин классовое рабочее движение в Перу к концу 80-х - началу 90-х годов утратило позиции, которые оно занимало в 70-е годы.
Более эффективными оказались новые социальные движения, целью которых было обеспечение условий выживания через самоуправление - ассоциации мелких производителей, низовые христианские общины, столовые для бедных, совместные кухни в городских кварталах, ассоциации сельских производителей и разнообразные неправительственные организации. Их возникновение стало результатом самоорганизации трудящихся неформального сектора и массового перехода в него тех, кто ранее был занят в легальной экономике, в условиях падения уровня жизни в обоих секторах. Новые социальные движения ориентировались на удовлетворение элементарных жизненных потребностей и поэтому были гораздо более гибкими, прагматичными, децентрализованными и плюралистичными, чем крупные ассоциации предыдущего десятилетия, объединявшие трудящихся по отраслевому и классово-идеологическому принципу. Общество по сути взяло на себя те функции, которые государство в ситуации кризиса оказалось неспособно выполнять, - обеспечение материальных условий воспроизводства социальных отношений.
Общественные движения 80-х годов сыграли очень важную роль в структурировании гражданского общества в Перу, несмотря на то, что своим появлением они были обязаны чрезвычайным социально-экономическим обстоятельствам. Новые формы социальной организации не были, как в предыдущее десятилетие, прямым или обратным результатом политики государства. Напротив, они с самого начала развивались как автономные ассоциации гражданского общества, причем именно в тех слоях населения, которые традиционно существовали вне общества. Как это ни парадоксально, но именно глубина кризиса и неспособность государственных институтов справиться с его социальными последствиями стимулировали возникновение общественных институтов, обеспечивших каналы участия и социального гражданства для прежде исключенного из этого процесса большинства населения Перу. Это открывало определенные возможности для сотрудничества, объединения усилий государственных органов и общественных организаций на низовом уровне.
Муниципалитеты зачастую оставались единственным, хотя и хрупким связующим звеном между государством на центральном уровне и обществом на уровне местного самоуправления. Включенность в повседневные нужды и проблемы населения, а также крайняя ограниченность финансовых ресурсов заставляли муниципалитеты объединять усилия с общественными ассоциациями, частично принимая их требования, частично интегрируя их в собственные проекты. В свою очередь многие из новых социальных движений, сотрудничая с органами местного управления, были вынуждены корректировать собственные позиции, сочетая (хотя и в очень ограниченной степени) адресованный государству протест с конкретными предложениями.
Это вело к качественному изменению господствовавших в левой, народной культуре представлений о власти исключительно как о предмете политической конфронтации на государственном уровне. Власть во все большей мере стала восприниматься как множественное отношение, включающее индивида на уровне семьи, соседского сообщества, производства, потребления, государственных институтов и автономных ассоциаций. Повседневная практика позволяла воздействовать на отдельные, неполитические аспекты властных отношений и способствовала зарождению демократической политической культуры в Перу, отходу от чисто этатистских концепций политики.
В целом, однако, новые социальные движения 80-х годов в гораздо большей мере объединяли недоверие и скепсис по отношению к государственным структурам, чем желание- сотрудничать с ними. Это было связано, с одной стороны, с уже упоминавшейся неспособностью государства обеспечить минимальные условия воспроизводства социальных отношений в условиях кризиса, с его фактическим уходом из сферы социальной поддержки наиболее уязвимых слоев. С другой стороны, массовый характер неформальной занятости и относительный успех самоорганизации и самообеспечения также усиливали антиэтатистские настроения в новых социальных движениях. Их собственный опыт был в определенной мере созвучен тем либеральным идеям, которые в 80-е годы активно пропагандировал в Перу Институт свободы и демократии^
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
