29982-1 (725409), страница 8

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

Свергнув коммунистический режим и отказавшись от его идеологии, пришедшие к власти радикал-демократы надеялись с помощью рынка перестроить стихийно сознание людей. Ошибкой политиков было принятие 13-й статьи Конституции 1993 г., признающей “идеологическое многообразие” и отсутствие “обязательной” или “государственной” идеологии.

В результате этого итоги выборов Президента, парламента, местных органов власти показали, что идеологический плюрализм не способен интегрировать групповые чаяния в единый интерес и не сумел идейно обеспечить сплочение общества и мобилизацию его на проведение реформ и возрождение России. Идеологический плюрализм способствует распространению чуждой нам западной идеологии - она подается как одна из многих, имеющих право на существование. Идет насаждение “масскультуры” с ее культом индивидуализма, стяжательства, вседозволенности, насилия, разврата, бездуховности и морального цинизма. Президентом 12 июля 1996 г. было заявлено о необходимости разработать национальную идею “”.

В России рост национализма и сепаратизма уже привел к национальным конфликтам и попыткам отделения от России. За непризнание верховенства федеральной Конституции высказались 38,5% опрошенных в Татарстане, 34% - в Саха-Якутии. Следовательно, “сейчас нужна такая идея, которая превратит многонациональное население России в единый народ, создаст условия для национального согласия. Поэтому она должна быть “наднациональной” общероссийской идеей”. Новая государственная идеология не должна быть классовой, групповой или партийной, - она должна соответствовать интересам всего народа. Можно предположить, что при отсутствии государственной идеологии к очередным выборам, ее функции практически будет выполнять идеология той партии (группы, класса), которая станет у власти. Что касается нынешней российской элиты, то она не только не сумела выработать приемлемый для общества комплекс идей, устремлений, способов поведения, но и внутри самой себя не достигла единства.

По заявлению политолога Сергея Кургиняна “никто из людей, наращивающих прибыль, не может обеспечить структурную модернизацию, чтобы Россия могла иметь современную индустриальную базу”. По его подсчетам необходимо от 500 до 700 млрд. долларов. Выход он видит в появлении в России консолидированной партии власти, связанной с обществом.

Рассмотрим причины отсутствия до сих пор общенациональных консолидирующих партий.

Демократический сектор обновляющийся политической системы изначально отличался аморфностью, отсутствием оформленных организационных отношений между демократами. На советских съездах СССР и РСФСР образовались группы демократически настроенных депутатов, которые лишь с оговорками могут быть названы фракциями: у них не было ни фракционной дисциплины, ни единой политической программы. Демократические лидеры Б. Ельцин. Г. Попов, А. Собчак, ставшие в 1990 г. председателями Верховного, Московского и Ленинградского Советов, “не только не были представителями определенной политической организации, но и не стали формальными лидерами демократических депутатских блоков”.

Ныне и СМИ, и политики в качестве воздействия на избирателей постоянно говорят о существовании в России “партии власти”. Можно говорить лишь о весьма аморфном образовании, которое распадается на множество групп с противоположными интересами. Даже красноярские выборы губернатора показали, что так называемая “партия власти” не выдерживает испытания на способность сплачиваться в ответ на вызовы извне. Ее ослабленному внутреннему организму трудно бороться со столь эффективным фактором, как генерал Лебедь: партии власти, способной влиять на расстановку политических сил, не существует. Одной из причин победы Климентьева в Нижнем Новгороде является отсутствие в России сложившейся реально многопартийной системы как основы твердой демократии. В результате в выборах участвуют не политические партии, а корпоративные группы, представляющие самые различные интересы, в том числе и криминальные. Как считает зам. председателя Госдумы РФ Владимир Рыжков, обозначились “три типа общественных корпораций - корпорации экономические (банковские, промышленные, финансовые), властные (в т. ч. региональные) и криминальные”. Именно они, по его мнению, продвигают своих людей во власть и они, в основном, формируют политическую элиту России.

Партии - это лишь четвертый участок, причем, самый слабый, они активизируются, например, при выборах, и, как их метко охарактеризовала О. Крыштановская, - “партии Садового кольца”, цель создания которых потусоваться на выборах, а цель их лидеров - прославиться, упрочить позиции в каком-нибудь списке...”. Результаты можно сказать, налицо: на всех местных выборах и довыборах в Госдуму по сведениям В. Рыжкова, “только редкие отчаянные смельчаки (как правило, от КПРФ, ЛДПР или ”Яблока“) выдвигались кандидатами от партий, остальные “от групп избирателей”.

На самом деле за каждым из “независимых” стоит какая-то корпоративная группировка, которая вкладывает в них деньги, ведет их кампании, пытаясь любым путем привлечь на свою сторону избирателей. У криминального мира, у лоббистских группировок огромные возможности для обработки массового сознания и при этом никакой политической ответственности за свои слова, за свои обещания перед избирателями. Что касается средств массовой информации, то сегодня они уже не являются выразителями общественного мнения; они подчинены, в большинстве, корпоративным интересам - считает Рыжков.

Можно и далее согласиться с Рыжковым, что необходимо создание “законодательных гарантий формирования мощных общенациональных партий, которые следует сделать единственными и главными участниками политического процесса в стране, изменив избирательную систему таким образом, чтобы все кандидаты в Госдуму могли выдвигаться только партиями”. Очевидно, что у избирателей появится возможность сознательно выбрать ту или иную партию, которую представляет кандидат. Тогда партии будут нести полную ответственность за своих кандидатов, за своих депутатов, мэров, губернаторов.

Подводя итог изложенному, можно сделать следующие выводы по результатам преобразовательной деятельности политический элиты в России.

1. Введено право свободно покупать и продавать, но не продуман механизм осуществления права иметь - в результате общество раскололось на “супербогатых” и “супербедных”.

2. Гарантировано право избирать и быть избранным, но начисто “заблокировано” (в частности, с помощью СМИ) право контролировать избранных - и государственная власть погрязла в коррупции.

3. Заявлено право каждого говорить о власти, но не предоставлено право знать о ней все - и власть стала источником доходов для корыстолюбивых дельцов и политических проходимцев.

4. Россия “после Ельцина” - это вероятный и в немалой степени второй передел собственности. И он определит все: и столкновение идей, и борьбу политических кланов, и противостояние общественных сил и капиталов, и обновление политической элиты.

Глава 2.

Региональные политические элиты в Российской Федерации

§ 1. Характерные черты социально-политического облика региональной политической элиты

В результате развала партийно-государственной системы, приватизации госпредприятий, обновления органов власти, институционализации местного самоуправления начался процесс раскола и конфликтов внутри региональных российских элит. Некогда целостные номенклатуры стали разделяться на независимые конкурирующие и, порой, конфликтующие органы власти.

Конфликты между различными фракциями и группировками региональной элиты за немногочисленными исключениями имели и имеют не идейно-политический характер, а обусловлены борьбой за власть и привилегии для себя. Однако республиканские политические элиты после развала союзного государства сумели укрепить свои властные позиции. Воспользовавшись противоречиями между общесоюзной (М. Горбачев) и российской властью (Б. Ельцин), руководители автономий в составе РФ сделали попытку повысить статус своих республик до статуса союзных. В то время Б. Ельцин бросил популистскую неосторожную фразу: “Берите суверенитета, - сколько проглотите”, а для М. Горбачева правовое уравнивание союзных и автономных республик становилось важным козырем в борьбе с российскими властями.

Одним из поводов недовольства политической реформой явилось неизбрание многих партийных и советских высших руководителей в народные депутаты, т. к. в начале 90-х гг. были проведены выборы на многомандатной основе в представительные органы власти, что позволило формировать политическую элиту не только из высших звеньев партийной номенклатуры. Для “большинства руководителей на местах, по российскому обыкновению, реформы оказались не столько сознательным выбором, сколько стихийным бедствием”, разложение системы государственно-партийного управления было равноценно потере власти.

Помимо прочего, такая шаткость положения, смутность социальных и личных перспектив, естественно, усиливали стремление капитализировать (пока не очень-то понятным образом) нынешнюю административную ренту. В условиях начавшегося формирования рынка “идея региональной экономической самостоятельности приобрела новый смысл и содержание, означая право местных элитных группировок бесконтрольно распоряжаться ресурсами на территории своего региона. Довольно быстро были освоены монетарные и квази-рыночные средства воздействия: лицензии, квоты, ставки налогов, кредиты и дотации, право аренды и арендная плата, организация приватизационных конкурсов и аукционов. Как отмечает М. Афанасьев, “сами по себе монетарные способы регулирования (да еще с административным принуждением) вовсе не обеспечивают переход от административного торга к конкурентному и правовому рынку”.

Неожиданно для Горбачева, ожидавшего поддержки начатой перестройки со стороны единой советской номенклатуры, реформы способствовали формированию независимых от центра политических, экономических и региональных элит, т. к. в новых условиях им удавалось сохранить прежние бюрократические рычаги управления экономикой, а также приобрести новые полномочия.

Рыночные реформы “стимулировали” борьбу региональных элит за повышение правового статуса своих территорий. Татарстан, Чечено-Ингушетия, Башкортостан попытались закрепить за собой статус суверенных государств. По принятой в конце 1992 г. Конституции Республика Татарстан провозглашалась независимым государством, субъектом международного права. Затем появилась Ямальская республика, Мансийская и Хантыйская. В середине 1993 г. сессия Свердловского облсовета объявила область Уральской Республикой. О создании собственных республик заговорили и другие области.

В диалоге с центральной властью руководители регионов выбрали силовой метод: приостановили выплату в федеральный бюджет. Тактика финансового неповиновения 30-ю субъектами РФ усилила центробежные тенденции к распаду Федерации.

Под мощным давлением региональных и отраслевых руководителей правительство российских реформаторов вынуждено было отказаться от выбранной ими политики жесткой экономии. К осени 1992 г. отраслями и регионами было получено дотаций на 500 млрд. руб. “Из изданных в 1992 г. правительством 300 нормативных актов, предоставлявших различного рода льготы лоббистам, на долю регионов приходилось 15% решений”.

На фоне усилившегося противостояния между российской исполнительной и законодательной властью региональные элиты превратились в 1993 г. в объект лоббирования противоборствующих сторон. Верховный Совет РСФСР во главе с Р. Хасбулатовым предложил повысить статус областей и краев до статуса национальных республик.

Б. Ельцин, опасавшийся национального сепаратизма, сконцентрировал свои усилия на руководстве национальных республик. К осени 1993 г. в стране сложилось двоевластие, которое было прекращено Указом Президента РФ от 21.09.93 г. “О приостановлении работы Верховного Совета”, однако произошел раскол региональных элит. Если советы на местах выступили против Президентского решения, то главы администраций в большинстве своем его одобрили. Выход из политического кризиса был найден.

Принятая в декабре 1993 г. Конституция провозгласила равенство всех субъектов федерации и допускала заключение договоров между ними и центром. Это положение было внесено под давлением региональных элит и “по сути, явилось платой за их политическую лояльность центру во время противостояния властей”.

Соглашения республик с Центром были индивидуальными, а объем полученных местными руководителями полномочий отражал их политический вес, и, начиная с 1994-95 гг., лидеры национальных элит стали оказывать все более заметное влияние на российскую политическую жизнь.

Несколько позже центр приступил к подписанию аналогичных договоров с русскими территориями, первой значилась Свердловская область, что явилось признанием центром возросшего влияния регионов. Среди сильных “русских” провинций значилась Нижегородская, Калининградская, Иркутская, Ростовская область. Их руководители пользуются большим авторитетом на местах и имеют обширные связи в столичных политический кругах, несмотря на различие своих политических взглядов. Как заявил ростовский губернатор Владимир Чуб: “мы прекрасно понимаем, кто на какой позиции стоит, но мы связаны экономикой, и это сглаживает политические расхождения, ... я придерживаюсь демократических убеждений, мои соседи - сторонники коммунистической идеи...”.

Подводя итог, можно сказать, что региональные элиты зародились в недрах советского общества, но их превращение в самостоятельных политических “игроков” стало возможным после краха социализма. Сегодня формирование элит в регионах происходит по мере обретения субъектами федерации независимости и перераспределения властных полномочий между центром и периферией.

Рассмотрим модель властных отношений в регионе и формирование на этой основе политический элиты. Принятая на федеральном уровне президентская вертикаль исполнительной власти в России после августовских событий 1991 г. была выбрана в качестве модели на уровне региональном. В некоторых национальных республиках прошли выборы президентов (Татария - июнь 1991 г., Чечня - октябрь 1991 г., Якутия - декабрь 1991 г., Ингушетия - февраль 1993 г.) и приняты собственные Конституции.

В “русских” регионах в 1991 г. был принят закон о местном самоуправлении, по которому учреждалась должность главы местной администрации, однако в установленный срок (ноябрь 1991 г.) выборы глав проведены не были.

Для предотвращения нарастания сепаратистских тенденций и предупреждения распадения (по образу СССР) России Президентом были назначены верные ему руководители регионов, которые, в свою очередь, назначали глав местной администрации.

Компетенция региональных органов власти, распределение их полномочий, отношения с Центром были зафиксированы в республиканских конституциях и уставах краев, областей, национальных автономий.

Власть в регионе воплощена в губернаторе, администрации региона, региональных отделениях федеральных структур, представителях Президента, партиях и массовых общественных движениях; представители этих органов могут быть отнесены к местной элите.

Губернатор, как ключевая политическая фигура в регионе отвечает за поддержание жизнедеятельности региона, социальную и экономическую стабильность. Он разрабатывает структуру региональной администрации, контролирует местный бюджет и расходование финансовых средств, установление или отмену местных налогов, предоставление льгот, лицензий, дотаций. Все эти решения утверждаются представительным органом власти (законодательной собрание, дума, совет).

Формируемая вокруг губернатора команда основывается, в основном, на принципе личной преданности, либо состоит из людей, знакомых друг с другой по опыту прошлой работы. Иначе говоря, от умения подобрать команду зависело политическое долголетие назначенных Президентом руководителей регионов, эффективность его команды. Так было в Нижнем Новгороде, губернатор которого Б. Немцов свою команду собрал из людей, с которыми работал в НИИ физики. В нее вошли и местные предприниматели, которым покровительствовала местная власть (кстати, упоминаемый в главе I Климентьев - тоже из команды Немцова). С приходом к власти в Республике Удмуртия выходца из г. Глазова - А. Волкова - основные посты в администрации заняли члены “глазовской” группировки. Ближайшее окружение президента Ингушетии Р. Аушева составили его соратники по войне в Афганистане. Если в регионе имели место выборы, то команда губернатора нередко складывалась в ходе их проведения.

Таким образом, осуждаемые коммунистической идеологией, а потому бывшие ранее нелегальными частные корпоративные и клиентарные отношения стали превращаться в конфигурацию правящего слоя. Конечно же, тоталитарный режим в свое время не мог признать и допустить легальное развитие частных патронатов, “личных связей” и семейно-родственных уз, хотя они ранее пронизывали всю номенклатурную систему, при этом оставаясь “теневыми”.

Характеристики

Список файлов реферата