29982-1 (725409), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Главы местного самоуправления составляют в политической элите региона самое многочисленное звено “муниципалов”. К ним относятся руководители исполнительной власти городов областного подчинения и сельских районов. Средний возраст - 47,3 года, причем, только три человека перешагнули 58-летний рубеж. 19,4% имеют два высших образования только один - среднетехническое (остальные - высшее) обращает на себя внимание преобладающее число лиц, имеющих сельскохозяйственное образование - 45%, а также имеющих опыт работы в должности председателя колхоза (совхоза) - 38,8%, что говорит в пользу того, что, во-первых, эти люди не относились к числу потенциальных мигрантов из села в город (тем более, Самара не относится к производителям сельскохозяйственного машиностроения), во-вторых, постоянное общение с сельским населением и знание не понаслышке проблем села должно было способствовать активной их поддержке избирателями на перевыборах в 1996 г. Действительно, довольно высокий процент отданных за них голосов встречается часто. Основное количество руководителей по происхождению - местные, т. е. из того же района, где сейчас работают (81%), среди них же только несколько человек родились и жили в смежных районах. На основании изложенного можно предположить, что руководители районных администраций, формируя свои команды, отдавали предпочтение также местному населению. Около трети руководителей - впервые избраны в 1996 г., остальные сохранили свои позиции с момента их назначения в 1991 г. Основная часть (66%) политической элиты руководящего районного звена - бывшие партийные и комсомольские работники, причем, соотношение следующее. 36% - руководители районных структур (первые и вторые секретари) 16% - бывшие инструкторы, заведующие отделами райкомов КПСС, районных комитетов ВЛКСМ, 14% - имеют опыт работы в качестве секретарей парткомов колхозов, совхозов, районных сельхозуправлений.
Большинство из них перед назначением на должность руководителей районных администраций успели поработать председателями исполкомов, к которым следует добавить еще 16% бывших руководителей исполнительной районной власти, не работавших в районных и городских партийных и комсомольских организациях. Таким образом, среди руководителей районов основной состав - люди известные избирателям, вышедшие из партийно-советской номенклатуры. Нельзя не отметить еще одну особенность: стремление получить второе высшее образование, как привило, закончить высшие партийные школы: из 19,4% руководителей с двумя образованиями 15% имеют дипломы об окончании ВПШ (в основном, бывших секретари райкомов КПСС).
Невысокая доля среди них с инженерно-техническим образованием (25%) - характерна для сельского населения, однако совсем низкий процент (5%) лиц, имеющих экономическое образование, подтверждает то, что районная партийная номенклатура не предавала этому фактору значения, а в настоящее время таких специалистов на селе, по-видимому, весьма немного.
Рассмотрим звено руководителей федеральных органов, действующих в Самарской области.
Средний возраст составляет 50,4 года и, как выше отмечалось, при подсчете он может быть завышен в пределах одного года. Свыше 58 лет - всего трое; выходы из партийно-советской номенклатуры - 50%, однако, следует отметить, что бывших работников руководящего звена партийных органов среди них всего 10%. Лиц с двумя высшими образованиями - 20%, с экономическим - II,4%, инженерно-техническим - 22%, гуманитарными - 33%. Большинство из них на действующие должности назначены в 1993-94 гг. Приведенные сведения подтверждают, что основной костяк самарской политической элиты - представители бывшей партийной, советской и хозяйственной номенклатуры, сумевшие приспособиться к новым условиям. Этому способствовал, во-первых, имеющийся опыт работы и компетентность в вопросах управления, во-вторых, наличие личных связей, сыгравших существенную роль для их попадания в команды-клиентелы руководителей региона. Нельзя сбрасывать со счета их высокую степень адаптивности к изменению политических и экономических условий в стране и регионе.
Вхождение в новую элиту происходило благодаря переходу партийных кадров в аппарат исполкомов, считавшемуся прежде понижением, однако эти люди оказались во главе органов государственного управления. Это оказалось своевременным, т. к. КПСС в конце 80-х годов начала терять рычаги воздействия на государственные органы. Пример тому: Ю. Логойдо, ушедший с должности заведующего отделом обкома КПСС в аппарат Самарского облисполкома в 1991 году к В. Тархову управляющим делами. Вместе с ним из обкома партии перешел В. Мокрый, ставший в 1991 г. зам. главы администрации.
Новая номенклатура “приспосабливалась” к новым условиям путем занятия административным предпринимательством. Партийные и советские руководители в эпоху перестройки создавали совместные предприятия, кооперативы, банки, как правило, под “своих” людей (в т. ч. и родственников). Пользуясь властью, передавали на их баланс государственную и партийную собственность и финансовые ресурсы, затем в связи с “ликвидацией” партийных должностей, либо в результате провала на выборах в органы исполнительной власти, уходили в эти предприятия на должности руководителей. Не отставали от них и комсомольские руководители прежних лет. Например, при создании Волго-Камского банка активное желание оказаться в его структурах проявлял последний состав обкома комсомола.
Однако часть партийного аппарата, старавшаяся “восстановить” партийные ряды после роспуска КПСС, осталась вне новых государственных руководящих должностей. К числу лидеров Самарской организации КПРФ, безусловно, относится последний руководитель обкома, нынешний секретарь обкома КПРФ В. Романов и бывший член обкома опальный генерал А. Макашов - депутаты Госдумы. Эта организация “умело разыгрывает козыри противоречий промышленно мощной области. Набрав набольшее число голосов избирателей на выборах в Госдуму, она продолжает митинговать...”.
1996 год - начало 3-го этапа развития политической элиты, иначе говоря, периода деятельности региональной исполнительной власти на основе новой легитимности: прошли выборы глав администраций.
Что касается путей рекрутирования самарской политической элиты, то они типичны для российских регионов.
Во-первых, происходит преобразование бывшей партийной, советской и хозяйственно-промышленной номенклатуры в новую номенклатуру под маркой “демократической”, во-вторых, выдвижение бывших комсомольских работников среднего звена на руководящие позиции;
В-третьих, привлечение технических специалистов и повышение научно-технического и экономического образовательного уровня новых номенклатурных работников;
В-четвертых, формирование руководителями своих команд (клиентел) на основе личных связей, личной преданности, т. е. путем индивидуального отбора.
Последний вывод иллюстрируется характерным заявлением К. Титова на вопрос корреспондента еженедельника “Дело”: “Возможна ли в политике дружба?” В ответ прозвучало следующее: “Я в нее не верю, ... потому что каждый политик на своем месте решает свои задачи настоящего и будущего. Если ты вписываешься в его программу, ты ему соратник”.
Для самарской политической элиты характерно отсутствие реального “противовеса” со стороны представительно-законодательного органа (Губернская Дума) исполнительной власти (областная администрация) и усиление влияния последней по отношению к первой. Другая тенденция, типичная для регионов, срастание политической и экономической элиты. Как показано в первой главе, возможность выполнения депутатских обязанностей на непостоянной основе привела к созданию института законодателей-совместителей. В результате владельцы экономических ресурсов (директоры предприятий, коммерческих структур) становится членами губернских дум (политическими управителями-законодателями). Рассмотрим отмеченные тенденции подробнее.
В бывшем облсовете действовало 250 депутатов. Депутаты Думы первого созыва решили ограничиться 25-ю депутатами, т. е. на каждого депутата стало приходиться около 140 тыс. самарских граждан. Что касается разработки законов Думой, то, к сожалению, юристов среди депутатов, кроме Натальи Боровой, нет. Самарская Дума не имеет депутатских фракций, хотя по регламенту достаточно желания объединиться четырем депутатам. Как отметил обозреватель В. Васильев “такого желания никто из самарских депутатов пока не испытывает”. Даже коммунисты, кандидаты от блока “За социальную справедливость” Н. Малахов, В. Козленков, в отличие от депутатов Государственной Думы оказались конструктивнее. Как заявил В. Козленков: “отбросив политику, мы решаем деловые вопросы”.
Представители других общественных и политических организаций (кроме Н. Бобровой, от “За соц. справедливость”) в Думу не прошли. С каждыми выборами (1994 г., 1997 г.) прослеживается тенденция зависимости депутатского корпуса от губернатора. В июле 1994 г. председателем думы был избран Л. Ковальский только с третьей попытки и под сильным давлением К. Титова.
В результате пожелания губернатора в 1997. на безальтернативной основе вновь избран неприметный Леон Ковальский, неспособный составит “противовес” К. Титову (Дума первого созыва имела одного “противовеса” - оппозиционера коммуниста В. Грома, критиковавшего все без исключения предложения обладминистрации). В нынешней к “нарушителям спокойствия” относятся Н. Боброва, “которая вообще не склонна принимать чью-либо точку рения, а предпочитает иметь свою, ... и А. Белоусов - председатель комитета по местному самоуправлению -... этот человек прекрасно ориентируется, ... имея на все свое мнение”. Он же выступил с требование запрета муниципальным служащим выдвигаться в органы представительной власти, для чего предлагал местный закон “О муниципальной службе...” привести в соответствие с федеральным законодательством.
Собственное мнение активно высказывает Г. Звягин - генеральный директор ДП “Самара-трансгаз”, независимость которого в суждениях и поступках объясняется тем, что он возглавляет федеральную (независимую от губернатора) структуру. Он является главным выразителем интересов депутатов от “газовиков”, к которым можно отнести А. Кислова (директора областного филиала “Межрегионгаз”) и О. Дьяченко (зам. дректора АДС “Волгопромгаз”). Исходя из влияния “газовиков” в области об этих трех депутатах можно говорить как о неоформленной, но сильной фракции в Думе. Обычно зависимость парламентов субъектов федерации от исполнительной власти связана с составом представительных органов.
На 1994 г. доля депутатов областных дум Поволжского региона, являющихся главами районных, городских администраций или их заместителями, достигала 50%. в Самарской области величина “муниципалов” меньше, однако все равно существенна и влияет на принятие решений.
Если в составе областного Совета, сформированного в 1991 г., хозяйственные руководители в депутатском корпусе составляли 12%, а руководили государственных и муниципальных органов - 7%, то в Самарской Думе 1994 года “депутатский корпус уже на 44% состоял из хозяйственных руководителей и на 32% - из руководителей местных администраций”.
В нынешней Думе на 25 депутатов семеро руководителей администраций всех уровней, к ним идейно примыкают Л. Дурова - заместитель председателя Думы, много лет проработавшая заместителем главы администрации Советского района, и А. Белоусов, возглавлявший администрацию Ленинского района, освободивший должность по настоянию О. Сысуева после избрания последнего мэром города в 1998 г., а также хозяйственных 9 - руководителей, т. е. соотношение практически не изменилось.
К причинам такой “стабильности” соотношения руководителе и чиновников Думы исследователь Е. Мелешкина относит следующие. Ряд глав местных администраций участвовали в выборах под давлением областной Администрации с целью проведения через них своей позиции в Думе. Во-вторых, из-за резкого сокращения численности депутатов по сравнению с 1990 годом существенно выросла ценность каждого депутатского голоса при лоббировании решений представительного органа власти, и “терять” его при смене депутатского корпуса никому не хочется. В-третьих, по сравнению с началом 90-х годов романтическое стремление к радикальным переменам сменилось желанием иметь депутатский мандат руководителю (представителю) предприятия для решения “нужных” вопросов, получения депутатской неприкосновенности и личного участия в распределении бюджета.
К перечисленным убедительным причинам следует добавить еще одну, не менее важную, а, пожалуй, и самую основную. Сохранение соотношения руководителей и чиновников в представительно-законодательном органе власти обусловлено сформировавшейся, в основном, стабильной политической элитой Самарской области, где исполнительные органы власти мирно сотрудничают между собой и “уживаются” с губернской законодательной. Как считает газета “Самарское обозрение” за Самарской областью “в России сейчас прочно закрепилась слава одной из самых бесконфликтных территорий”.
В Самарской Думе редко дискутируют на пленарных заседаниях: все проблемы прорабатываются заранее на уровне комитетов. Большая группа “муниципалов” чаще одобряет постановления губернатора и областные программы, чем наоборот. “Дума явно не является оппозицией администрации, к ней еще с первого созыва прилип ярлык “карманная”.
Конечно, если бы депутатов было больше, они бы были менее единодушны, или менее управляемы. Дума не политиканствует, идеологически поддерживает исполнительную власть, не возражает против назначений, предпринимаемых губернатором, и в самой Думе. “Дума как один из департаментов администрации, почти на треть состоящий из глав администраций, - наверное, оптимальный для Самары вариант”.
Нельзя не учитывать взаимодействие экономических структур и непосредственно администрации области. Еще при прежнем прокоммунистическом облсовете народных депутатов главе администрации области удалось провести решение о создании фонда поддержки малого и среднего бизнеса. Реализация Титовым своих либеральных экономических идей: профинансированное администрацией создание межрегиональной валютной биржи, городские жилищные займы, а также фонд конверсии с конкурсным выделением беспроцентных кредитов под гражданские проекты местной “оборонки”, а также то обстоятельство, что ассоциация “Большая Волга” существует и развивается, Волго-Камскому банку был поручен контроль за упомянутым фондом и поставлена перед ним задача создания единой финансово-кредитной системы ассоциации. При наличии местных филиалов Росэстбанка, регионального центра Инкомбанка и менатеповской “Солидарности” в области образовалась самая мощная банковская система Поволжья, куда также входит Газбанк, Волжский социальный банк, Самарский кредит и др. Очевидно, что близкие к исполнительной власти предприниматели и банкиры, ощущая ее поддержку, оказывают помощь губернатору, финансируя избирательные кампании. Кроме того, в обмен на налоговые льготы и привилегии, они оказывают администрации услуги, кредитуя областной бюджет, представляют беспроцентные ссуды, ведут жилищное строительство и т. д. Самарская область и Татарстан, Москва, Нижегородская и Свердловская область по модели взаимоотношений экономической и политический элиты может быть отнесена к такой, при которой сильные руководители региона, контролируют его экономическую жизнь, иначе говоря, политическая элита “сумела установить контроль над экономическими ресурсами региона”.
Самарской области присуща и такая тенденция развития российской политической элиты, как появление на политической арене криминальных структур. Они, конечно же, заинтересованы в установлении прямых контактов с органами власти, в проникновении своих представителей в исполнительную власть, в подкупе депутатов и т. д. Данная тенденция проявляется и в участии государственных служащих в функционировании криминальной экономики.
По сообщению руководителя областной государственной налоговой инспекции А. Бахмурова, каждый день выявляется 2-4 фирмы, которые “зарегистрированы неизвестно на кого, по подложным документам. Объем средств, обращающихся в теневой экономике Самарской области, составляет не менее 30%. Ежегодно теряется 5-6 млрд. новых рублей. Самарские СМИ в 1997 г. обошли сообщения об аресте депутата самарской городской Думы О. Борисова, которому были предъявлены обвинения в похищении людей, самоуправстве и злостном хулиганстве.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
