137968 (724204), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Главным праздником Либера и Либеры в сельской местности оставалось время уборки урожая, которое праздновалось по всей Италии с большой радостью и необузданной веселостью, постоянно прерывая государственные и судебные дела⁰. Варрон в трактате о сельском хозяйстве советует призывать 12 главных для земледельца богов и оговаривает, что это должны быть не городские боги, а наиболее важные для сельского хозяйства⁰. Среди них и Церера, и Либер, дающие пищу и питье. И знатные, и простые люди имели обыкновение предаваться радостям этого времени, что особенно относится к все еще очень веселой сельской местности, в которой сохранила свои права часть древних обычаев, с подвешиванием на деревья осцилл, маскарадами и закланием козла как традиционной жертвы Отцу Либеру⁰. О последнем обряде Вергилий писал так:

380 Козья вина такова, что у всех алтарей убивают

Вакху козла и ведут на просцении древние игры.

Вот почему в старину порешили внуки Тесея

Сельским талантам вручать награды, — с тех пор они стали

Пить, веселиться в лугах, на мехе намасленном прыгать.

385 У авзонийских селян — троянских выходцев - тоже

Игры ведут, с неискусным стихом и несдержанным смехом,

Странные хари надев из долбленой коры, призывают,

Вакх, тебя и поют, подвесив к ветви сосновой

Изображенья твои, чтобы их покачивал ветер.

390 После того изобильно лоза, возмужав, плодоносит.

В лоне глубоких долин — виноград и в рощах нагорных,

Всюду, куда божество обратило свой лик величавый.

Будем же Вакху почет и мы воздавать по обряду

Песнями наших отцов, подносить плоды и печенье.

395 Пусть приведенный за рог козел предстанет священный,

Потрох будем потом на ореховом вертеле жарить⁰.

Интересно, что и в Италии существовал обычай в праздник Либера на перекрестках качаться на качелях, подобный греческому обычаю, практиковавшемуся во время Малых Дионисий. Народное предание объясняло его поисками на земле и на небе исчезнувшего Латина — в римской мифологии сына Фавна и родоначальника племени латинов⁰. Даже винодавильню и приготовление вина пронизывает та же самая радость дела, в силу которой все люди, прессы, молодое вино приобщились через жертвы и дары к культу Либера и Либеры⁰.

С ростом городского населения, оторванного от земледельческих циклов, от сельских общин, от природы в целом, все более различными становятся религиозные представления сельского и городского плебса. Либер теперь все более ассоциируется со свободой, со свободным городом . Поэтому его изображения, как и его спутника, знаменитого силена Марсия из Малой Азии, нередко находились на рынках, в том числе — и в Риме⁰.

В соответствии с этим, и Либералии, отмечавшиеся в городе, приобрели иной характер. Это был чисто городской праздник, в котором преобладал дух горожан. Обычным жертвенным даром была так называемая liba, т.е. жертвенная пища из полбы, меда и масла, подносившаяся Либеру, явно, ввиду четкого отзвука его имени⁰.

В этот день молодежи низшего поля имели обыкновение представлять так называемую toga libera; здесь, таким образом, Либер вновь является богом свободы⁰. Обычай именно в этот день облачать юношей во взрослую одежду Овидий объясняет таким образом:

Мне остается сказать, почему дают вольную тогу

В твой светоносный день мальчикам, юноша Вакх.

Иль потому, что ты сам остаешься мальчиком или

Юношей вечно, своим видом с обоими схож;

775 Иль, если сам ты отец, отцы твоему попеченью

И твоему божеству препоручает сынов;

Иль, раз ты волен, детей облачают вольной мужскою

Тогой и в жизненный путь вольно пускают идти;

Иль потому, что когда прилежней работали в поле

780 Встарь, и сенатор следил сам за отцовской землей,

И когда от сохи шагали к консульским фаскам,

Не постыдяся своих грубых мозолистых рук, —

Все собирались толпой селяне на игрища в город

Не для веселых забав, а чтобы славить богов;

785 Чествовался в этот день бог — даритель лозы виноградной

Вместе с богиней, в своей факел несущей руке,

И для того, чтобы больше людей новичка поздравляли,

Тогу надевшего, стал день этот зрелости днем⁰.

Итак, для народа Либер—Дионис был богом растительности и особенно виноделия, сравнительно недавно выделившимся из группы духов-силенов, сатиров, нимф и других, обладавших аналогичными функциями. Это обеспечило ему популярность среди сельского плебса, а затем — и городского. Для него Дионис—Либер, видимо, был не только и не столько земледельческим богом, сколько богом-хранителем свободы во всех ее проявлениях, от гражданской до буйной свободы сельскохозяйственных праздников. В этих своих качествах он отчасти совпадал с греческим Дионисом, чем было вызвано их сравнительно легкое отождествление⁰. Если римляне и не имели столь подробной мифологии Либера, как греки для своего Диониса, то, во всяком случае, ни функции этого бога, ни формы обрядности на его праздниках, не отличались от аналогичных им греческих проявлений культа Диониса по своей сути, временами даже совпадая вплоть до отдельных мелочей. Таким образом, можно сделать вывод о том, что исток конфликта лежал отнюдь не в культе Диониса самом по себе и не в его противоречии духу римской религии, общественной нравственности и т.п. Происхождение конфликта было иным, и для того, чтобы его выявить необходимо обратиться непосредственно к событиям, всколыхнувшим римское общество в 186 г. до н.э.

1. «Дело о вакханалиях»: римляне и оргиастический культ

«В следующем году заговор внутри государства отвлек новых консулов Спурия Постумия Альбина и Квинта Марция Филиппа от командования войсками и других обычных обязанностей», — так начинает Тит Ливий свой рассказ о событиях 186 г. до н.э. Уже первые слова дают оценку тому, что произошло: «заговор внутри государства». Какие же события удостоилось этого наименования? Обратимся к нашему автору.

По его словам, «началось все с того, что в Этрурии объявился некий грек низкого происхождения, совершенно невежественный в благородных науках, с которыми нас познакомил просвещеннейший из народов. Это был жрец и прорицатель, (4) причем не из тех, кто открыто служит богам, не скрывая ни занятий своих, ни учения, на виду у всех совращает умы, но руководитель тайных ночных обрядов. (5) Сначала в его таинства были посвящены немногие, но затем доступ к ним становился все шире и для мужчин, и для женщин, а чтобы вовлечь еще больше людей, обряды стали сопровождать попойками и пиршествами. (6) И так как вино разжигало желания, а смешение под покровом ночи мужчин с женщинами и подростков со взрослыми позволяло забыть о стыдливости, стал набирать силу всевозможный разврат, в зависимости от вкусов и склонностей каждого. (7) Но дело не ограничилось растлением женщин и благородных юношей: из той же мастерской порока стали распространяться лжесвидетельства, поддельные печати и завещания, клеветнические доносы, (8) отравления и убийства родных – такие, что подчас не оставалось для захоронения даже трупов. Много преступного делалось хитростью, но еще больше насилием. Долго насилия удавалось скрывать, так как крики насилуемых и убиваемых, звавших на помощь, заглушались воплями и завываниями, грохотом барабанов и звоном литавр.

9. (1) Из Этрурии эта зараза проникла в Рим. Поначалу огромный Город, довольно терпимый к таким порокам, скрывал ее до тех пор, пока наконец консул Постумий не узнал о ней при следующих обстоятельствах. (2) Публий Эбутий, чей отец служил в коннице на казенном обеспечении, остался сиротой, а после того как и опекуны его умерли, рос и воспитывался под опекой своей матери Дуронии и отчима, Тита Семпрония Рутила. (3) Мать была целиком предана новому мужу, а отчим так бессовестно обкрадывал мальчика, пользуясь положением опекуна, что не смог бы потом отчитаться, и потому искал способа либо избавится от сироты, либо добиться от него полной покорности, и средство к этому он нашел в вакханалиях. (4) Мать вызывает мальчика к себе и заявляет, что дала во время его болезни обет, как только он выздоровеет, посвятить его в Вакховы таинства, и теперь, когда боги услышали ее мольбу, она желает свой обет исполнить. Для этого он должен в течение десяти дней соблюдать целомудрие, а на десятый день, как только он пообедает и чисто вымоется, она отведет его в святилище. (5) Неподалеку от Эбутия жила известная своею доступностью отпущенница по имени Гиспала Фецения. Она была достойна лучшей участи, чем та, к которой привыкла еще молоденькой рабыней, но, получив вольную, продолжала жить прежним промыслом. (6) Близкая соседка Эбутия, она была с ним в связи, не вредившей, впрочем, его доброму имени имуществу, ведь эта женщина полюбила его сама, первая искала с ним знакомства, и так как родные его были очень скупы, охотно помогала ему деньгами. (7) Привязанность ее к юноше была так велика, что после смерти своего патрона, когда над ней уже не было ничьей опеки, она попросила опекуна у трибунов и претора и, составив завещание, назначила Эбутия единственным своим наследником.

10. (1) При любви, скрепленной такими залогами, у них не было друг от друга никаких тайн, и вот однажды юноша, шутя, велит своей подруге не удивляться, если несколько ночей он будет спать один: (2) чтобы был исполнен обет, данный за его выздоровление, он хочет приобщиться к таинствам Вакха. Услыхав об этом, Гиспала взволновалась. «Да сохранят нас от этого боги! — сказала она. — Лучше нам умереть, чем тебе сделать это». И она стала призывать проклятия на головы тех, кто ему это посоветовал. (3) Изумленный такими речами и такой горячностью, юноша велит ей не бросаться проклятиями: ведь такое приказание дала ему, с согласия отчима, мать. (4) «Стало быть, твой отчим, — сказала Гиспала, — именно он — ведь о матери такое грешно даже подумать — спешит погубить твою честь и доброе имя, отнять надежды на будущее и саму жизнь!» (5) Еще более удивленный, юноша просит ее объяснить, в чем дело. Тогда, заклиная богов и богинь простить ей, что, вынужденная любовью, она разглашает вещи, о которых надо молчать. Гиспала рассказала, что, будучи еще рабыней, она, сопровождая свою госпожу, побывала в этом святилище Вакха, а потом, получив свободу, больше ни разу туда не ходила. (6) Она знает, что это — рассадник всяческого разврата. Известно, что вот уже два года, как тамошние таинства никто старше двадцати лет посвящен не был. (7) Как только туда вводят посвящаемого, его, словно жертвенное животное, передают жрецам, а те отводят его в помещение, где отовсюду звучат вопли и завывания, пенье и музыка, кимвалы и тимпаны, чтобы заглушить крики насилуемого. (8) Она умоляет и заклинает его еще и еще раз хорошенько подумать, прежде чем бросаться в притон, где ему придется сначала терпеть, а потом творить невыразимые мерзости. (9) Гиспала отпустила юношу лишь после того, как он дал ей слово не участвовать в этих таинствах.

13. (4) Собравшись наконец с духом, Гиспала, кляня вероломство любовника, который так отплатил ей за любовь и заботу, (5) объяснила, что трепещет перед гневом богов, чьи таинства разглашает непосвященным, но еще больше страшится гнева людей, которые ее как доносчицу растерзают собственными руками. (6) Она просит Сульпицию и умоляет консула отослать ее из Италии туда, где до конца своей жизни она могла бы жить в безопасности. (7) Консул велел ей успокоиться и добавил, что лично позаботится о том, чтобы ей можно было жить в Риме, ничего не опасаясь. (8) И только тогда, наконец, Гиспала начала свой рассказ о происхождении этих таинств. Сначала это святилище было женским, и ни одного мужчину туда не допускали. В году было три установленных дня, когда совершалось посвящение в таинство, и делалось это днем, а жрицами выбирали по очереди почтенных замужних женщин. (9) Но когда жрицей стала Пакулла Анния из Кампании, она, действуя якобы по внушению богов, совершенно изменила заведенный порядок: впервые она допустила к обрядам мужчин, а именно своих сыновей Миния и Герренция Церриниев; сами обряды перенесла на ночное время, и вместо трех дней в году для посвящения новичков установила по пять дней в каждом месяце. (10) Участие в обрядах мужчин и женщин, да еще под покровом ночи, с неизбежностью повлекло за собой распутство и все гнусности, какие только можно представить. Мужчины там больше занимались друг другом, чем женщинами, (11) а тех, кто уклоняется от мерзких объятий или идет на них неохотно, таких убивают как жертвенных животных. Терпимость к любым преступлениям и кощунствам у них считается верхом благочестия. (12) Мужчины, словно безумные, раскачиваются всем телом и прорицают, а замужние женщины в одежде вакханок, распустив волосы, несутся к Тибру с горящими факелами, окунают их в воду и вынимают опять горящими, так как факелы начинены горючей серой и известью. (13) «Взяты богами» — так они говорят о тех, кого с помощью театральной машины убирают из виду, сбрасывая в глубокие подземные пещеры. Обычно жертвой становятся те, кто отказался вступить в заговор, или участвовать в преступлениях, или удовлетворять чужую похоть. (14) Посвященные уже составляют как бы второй народ, есть среди них знатные люди. Последние два года действует правило, по которому к таинствам приобщают лиц не старше двадцати лет, ибо этот возраст легко сбить с пути и вовлечь в разврат.

14. Постумий обо всем докладывает сенату, рассказав по порядку о поступившем к нему доносе и об итогах подведенного им дознания. (4) Новость привела сенаторов в страшное волнение, они опасались и за судьбу своих близких и родственников, которые могли быть в заговор вовлечены. (5) Сенат постановил благодарить консула за то, что тщательно и без огласки провел предварительное дознание. (6) Затем сенат поручил обоим консулам в чрезвычайном порядке расследовать дело о вакханалиях, позаботиться о безопасности Эбутия и Фецении и щедрыми наградами привлечь новых доносчиков. (7) Учинить розыск и поимку в Риме, также по городкам и торжищам всех жрецов и жриц Вакха и передавать их консулам; огласить и разослать по всей Италии эдикт, (8) запрещающий участникам вакханалий устраивать сходки и собрания для отправления своих обрядов, но в первую очередь привлечь к ответственности тех, кто использовал эти собрания и обряды в безнравственных и развратных целях. (9) Таково было постановление сената. Консулы приказали культурным эдилам разыскать и схватить всех жрецов Вакха и держать их под стражей для последующего допроса. Плебейским эдилам консулы поручили следить за тем, чтобы нигде тайком не совершались обряды. (10) Уголовным триумвирам было приказано расставить по городу караульные посты и не допускать в ночное время недозволенных сборищ, а во избежание поджогов им в помощь были приданы квинквевиры, ответственные за безопасность зданий каждый в своем квартале и по сю сторону Тибра» ⁰.

Характеристики

Список файлов реферата