59575 (673219), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Расширение территориальной системы обучения призывных контингентов требовало преодоления немалых трудностей социального характера. На всей территории страны было развернуто 4500 учебных пунктов. Но это было крайне недостаточно. Во многих регионах допризывники вынуждены были идти на эти пункты на расстояние свыше 100 км, что закономерно вызывало нарекания и недовольство. Чтобы исправить положение, необходимо было расширить сеть учебных пунктов с радиусом охвата хотя бы до 25 км (суточный переход). Это означало увеличение их числа по крайней мере в два раза, следовательно, нужны были дополнительные ассигнования, а также особая забота об их обустройстве со стороны военного ведомства и местных властей.
Необходимость преодоления сложившихся трудностей, особенно социального характера, с которыми столкнулась военная реформа 1923-1925 гг., нашла свое отражение в постановлении III съезда Советов Союза «О Красной Армии» (май 1925 г.). Одобрив мероприятия проходившей реформы, съезд обязал правительство привлечь к активному участию в деле усиления обороноспособности страны все общесоюзные и союзно-республиканские ведомства, а также общественные организации. Съезд поручал ЦИК и СНК провести в 19251926 бюджетном году такие практические меры, как увеличение отпуска средств на улучшение материально-бытового положения армии; качественное и количественно улучшение всех видов довольствия, квартирно-казарменных условий (ремонт, новое строительство, оборудование казарменных помещений), расширение квартирно-жилищного фонда командного состава путем бронирования жилой площади в пунктах расквартирования воинских частей, проведения бронирования во всех гражданских учреждениях, предприятиях и заведениях для должностей, подлежащих исключительному замещению демобилизованными из рядов армии и флота и приравниванию их в отношении условий поступления на работу к членам профсоюзов; улучшение обеспечения пособиями инвалидов войн; принятие особого положения о пенсионном обеспечении командно-начальствующего состава армии; обеспечение реального осуществления Кодекса льгот для красноармейцев и др. Данное постановление способствовало снятию социально-экономического напряжения в армейской среде.
При наличии скудных средств, в условиях социальной неустроенности, всеобщей бедности и бескультурья смешанная кадрово-территориальная система армии продержалась практически до осени 1937 г. За это время численность кадрового контингента Красной Армии постепенно увеличивалась примерно на 90 тыс. в год. В итоге сложилась та емкость армии, которая была способна охватить военным обучением весь ежегодно призываемый контингент военнообязанных. Расходы на содержание вооруженных сил росли в тех же пропорциях, как и рост их численности; с 1933 г. военный бюджет в абсолютном своем значении поднялся в 2 раза, однако его удельный вес в общем государственном бюджете до этого постепенно снижался и достиг 4%, что было ниже почти в 6 раз, чем в 1924 г. Объем выделяемых ассигнований на социально-бытовые нужды армии в рассматриваемое время также увеличивался, но значительно отставал от темпов роста общих военных расходов.
Смешанная территориально-кадровая система комплектования Красной Армии и минимальная численность контингентов, отвлекаемых на военную службу из народного хозяйства, создавали благоприятные условия для восстановления и развития экономики страны. Однако возможности для укрепления промышленной и оборонной мощи СССР в 20-х гг. использовались далеко не в полной мере из-за крупных просчетов в социально-экономической политике господствовавшего режима.
«Мы ведем наше промышленное хозяйство страшнейшим образом бесхозяйственно, - писал председатель ВСНХ Ф.Э.Дзержинский в 1926 г. - Если вы посмотрите на весь наш аппарат, если вы посмотрите на всю нашу систему управления, если вы посмотрите на наш неслыханный бюрократизм, на нашу неслыханную возню со всеми согласованиями, то вы придете от всего в ужас».
Конечно, нужно признать, что при всех издержках на основе политики нэпа в СССР было восстановлено народное хозяйство на уровне 1913 г. Крестьянин стал сытым, страна же оставалась патриархально-аграрной, а армия по своему составу преимущественно крестьянской и малограмотной: на протяжении 10 лет после Октября, намеченный план по ликвидации неграмотности и создании сплошной грамотности населения осуществить не удалось. Последовательное проведение политики нэпа в конце 20-х гг. было свернуто. Довольно объективную оценку состоянию экономики в СССР того времени дал экономист А.Югов в книге «Народное хозяйство советской России и его проблемы», изданной в Берлине в 1929 г. Автор объяснял суть кризиса в Советском Союзе наличием в стране устойчивого роста инфляции, увеличением числа безработных, уменьшением удельного веса рабочего населения (с 14 рабочих в 1913 г. до 10 рабочих в 1928 г. на каждые 100 человек самодеятельного населения), предельной изношенностью промышленного оборудования, обновление которого в ближайшей перспективе не просматривалось. Далее А.Югов отмечал: «Практически в России с 1926 г. по 1928 г. шел процесс не индустриализации, а «аграризации». В сфере руководства промышленностью в течение 10 лет шла борьба двух основных тенденций - централизации и децентрализации управления. Последняя имела место только в переломные, критические моменты хозяйствования. В экономике укоренился бюрократизм, формализм, отсутствие чувства ответственности, программы и планы не соответствовали производственным мощностям, процветали невероятные по размерам злоупотребления, хищения и растраты, управленческий аппарат был чрезвычайно громоздким, у руководящих инстанций отсутствовали объективные элементарные сведения о работе предприятий и другие негативные моменты. Таким образом, советское государство, взявшее на себя титаническую задачу по руководству народным хозяйством громадной страны, которую ранее никто не решал, в течение уже 10 лет тщетно билось над ее реализацией».
Отвергнув рыночное сбалансированное развитие сельского хозяйства и промышленности, ориентировавшее на растянутый по времени процесс индустриализации, партийное руководство однозначно взяло курс на ускоренную техническую реконструкцию тяжелой промышленности и сплошную коллективизацию в аграрном секторе на основе упрощенного, строго директивного, планового метода. Источники средств для индустриализации изыскивались, прежде всего, внутри страны. Они складывались: из доходов легкой промышленности и сельского хозяйства, доходов от монополии внешней торговли, из возросших налогов на нэпманов, доходов за счет ограничения потребления населения, интенсивного использования духовной энергии трудящихся, их трудового энтузиазма и безграничной веры в идеалы революции. Последнее выразилось в массовом социалистическом соревновании: в ударничестве (с 1929 г.), стахановском движении (с 1935 г.), за право быть занесенным в число передовиков производства или быть занесенным на доску почета и др. Это было стремление в короткий срок ценой изнурительно тяжелых усилий создать некий социальный идеал для «светлого будущего».
Широко использовался и такой источник доходов как подневольный дармовой труд заключенных в лагерях и колониях, численность которых путем массовых репрессий была доведена к 1938 г. до 2-х млн. чел. Заключенные производили почти 20% общего объема капитальных работ, давали почти половину добываемого в стране золота, хромоникелевой руды, третью часть платины и древесины. Их трудом строились целые города (Норильск, Магадан и др.), каналы (Беломорско-Балтийский, Москва-Волга), железные дороги (Хабаровск-Комсомольск-на-Амуре, БАМ-Тында и др.). На многих промышленных стройках участвовал (как уже отмечалось) личный состав армии.
В итоге индустриализация народного хозяйства и сплошная коллективизация в деревне, проведенные методом «штурма и натиска», за счет огромного перенапряжения материальных и людских ресурсов, ограбления сельских тружеников, тем не менее, дали значительные результаты в росте промышленной продукции. В течение 9 лет вступило в строй более 6 тыс. крупных предприятий. Темп развития тяжелой промышленности превышал в 2-3 раза подобный темп в России за 13 лет перед первой мировой войной. Из страны патриархально-аграрной СССР превратился в страну индустриально-аграрную и по своему потенциалу встал на уровень передовых капиталистических государств.
Одновременно с ростом экономической мощи Советского Союза шло формирование его военно-технической базы обороны, с уровнем которого постепенно приводилась в соответствие Красная Армия, а также ее социальный статус. Пересмотру подвергалась военно-доктриальная концепция, по которой в сфере военного строительства требовалось руководствоваться следующим положением: «По численности армии не уступать нашим вероятным противникам на главнейшем театре войны, а в области военной техники быть сильнее их по решающим видам вооружения: авиации, танкам, артиллерии, автоматическим огневым средствам».
Изменение технического оснащения армии и рост международной напряженности в средине 30-х гг. вызвал необходимость проведение комплекса первоочередных военно-организационных мер. В армии появляются и организационно оформляются новые рода войск: танковые, авиации, воздушно-десантные, противовоздушной обороны, изменялось лицо артиллерии (создаются корпусная артиллерия, артиллерия резерва главного командования, зенитная и противотанковая артиллерия), инженерных войск, войск связи, химических войск, военно-транспортных войск, изменялась структура тыла и его служб обеспечения. Территориально-милиционные формирования, мало приспособленные к освоению новой техники, постепенно свертывались и переводились на кадровое положение.
Организационные изменения коснулись и органов военного управления. В целях повышения централизации и установления единоначалия в высших звеньях руководства вооруженными силами в июне 1934 г. был упразднен Реввоенсовет СССР, а наркомат по военным и морским делам был преобразован в Народный комиссариат обороны. В 1935 г. Штаб РККА переименовывается в Генеральный штаб. В 1937 г. вместо Комиссии обороны при СНК создается Комитет Обороны и одновременно выделяется самостоятельный наркомат Военно-морского флота. При каждом из военных наркоматов учреждались Главные Военные Советы. В целом приведенные акты закладывали административно-организационные, а также материальные основы для проведения вновь назревшей военной реформы, охватывавшей все стороны военного строительства советского государства и его армии. Следует отметить, что данная военная реформа в отечественной историографии в полном объеме не исследована, и ее социальные аспекты совершенно не изучены. Осуществленные в ходе нее преобразования истолковываются лишь как некие черты военной реформы, что искажает действительную ее значимость в развитии вооруженных сил.
В период индустриализации и технической реконструкции армии выявилась необходимость решения острейшей проблемы подготовки и накопления технически грамотных кадров. Был взят курс во-первых, на приобщение людей к технике и выработку у них нужных технических знаний в самом процессе производства и эксплуатации машин в системе всего народного хозяйства; во-вторых, на планомерное и систематическое обучение во вновь создаваемых военно-учебных заведениях (курсах, военных школах и училищах, военных академиях). По ускоренной программе здесь должны были готовиться квалифицированные военно-технические специалисты, способные владеть военной техникой.
Сверхнапряжение трудящихся в борьбе за выполнение пятилетних планов и массовые репрессии резко изменили социально-демографическую ситуацию: если рождаемость в стране в 1913 г. (на 1000 чел. населения) составляла 45,5 чел., то к 1940 г. она упала до 31,2 чел., естественный прирост населения за этот же период снизился с 16,4 до 13,2 чел. Приведенный ущерб не сразу проявился в жизни страны, поскольку СССР продолжал обладать значительным потенциалом трудовых и мобилизационных людских ресурсов. По всесоюзной переписи 1937 г. общая численность населения составляла 161,7 млн. чел., на 1 января 1941 г. (после присоединения Западной Украины и Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Северной Буковины) она увеличилась до 191,7 млн. чел. В самодеятельной части населения большую долю занимали возрастные категории мужчин, составлявшие потенциал действующего и перспективного контингента военнообязанных (табл. 1).
Демографический потенциал СССР по основным возрастам, подлежащим воинскому учету (по переписи 1937 г.)
| Возраст | | Все население | | В т.ч. мужчины |
| 15-19 лет | 13137367 | 6370454 |
| 20-24 | 14441816 | 6151282 |
| 25-29 | 15294331 | 7399935 |
| 30-34 | 12151066 | 6242513 |
| 35-39 | 10500324 | 4850111 |
| 40-44 | 7725879 | 3664840 |
| 45-49 | 6605028 | 3035168 |
| 50-54 | 5585394 | 2493940 |
| Всего: | 85441205 | 40208243 |
Количество потенциально военнообязанных в СССР значительно превосходило аналогичные показатели по Германии и Италии, имевшим мобзапас в 28 млн. чел.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
