59575 (673219), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

При этом национальный фактор в армии приобретал все большее общегосударственное звучание, хотя в социально-политическом отношении он по старинке продолжал не учитываться в консолидации армии - от него уклонялись, часто отмахивались. По инерции и по заведенному догматическому образцу основное внимание акцентировалось на характеристике классового состава, уровне партийности, возрастного ценза. Декларируя более полную интернациональную общность союзной армии, где выковывались более тесное воинское братство, тесные общенациональные связи, общегосударственный патриотизм, равная ответственность за защиту родины, классово-идеологическая направленность в социальной политике внутри армии, военно-политическое руководство в национальном аспекте не торопилось с решением конкретных проблем жизнеустройства военнослужащих разных национальностей.

Так, в 1940 г. призываемый контингент имел представителей народов Средней Азии - 11%, Северного Кавказа и Закавказья - 7,6%. Из них 56% не владели русским языком. С начальным образованием, малограмотных и неграмотных оказалось 64%. К началу 1941 г. в армии уже насчитывалось более 300 тыс. чел., не владеющих русским языком, а в составе очередного призыва ожидалось еще 100 тыс. чел. такого же уровня языковой подготовки. Вопросы распределения их по подразделениям и обучения русскому языку, на котором издавались все уставы и инструкции, отдавались приказы, распоряжения и команды, решались неудовлетворительно. Большой слой призывников составляли дети репрессированных и малочисленных народов пограничных областей. Их было запрещено направлять в приграничные и центральные округа, а предлагалось зачислять во внутренние округа для формирования специальных команд или рабочих батальонов. В состав последних включались также представители малых народов (финнов, поляков, болгар, греков, латышей, эстонцев, турок, карел, немцев и других), проживавших на приграничной территории Запада и Востока. Молодежь западных областей Белоруссии, Украины, Бессарабии (Молдавии) призыву не подлежали по причине, якобы, отсутствия там военных комиссариатов. Дискриминации подверглась и определенная часть комсостава: из армии было уволено более 4 тыс. чел. данной категории военнослужащих, относившихся к национальностям запредельных приграничных стран. Такова была действительная цена распространявшейся тогда расхожей реплики, что «сын за отца не отвечает», а также известного тезиса о «нерушимой» дружбе народов и их морально-политическом единстве.

В целом проведенные мероприятия в рамках военной реформы 1937-1941 гг. сыграли важную роль в укреплении советских Вооруженных Сил в преддверии отражения фашистской агрессии. Закон о всеобщей воинской обязанности создал возможности развертывания массовой армии, из народного хозяйства на военную службу были вовлечены миллионы молодых людей. Численность армии, флота, авиации увеличилась в несколько раз: если в 1936 г. она не превышала 1,1 млн. чел., то осенью 1939 г. - около 2 млн., к июню 1941 г. -5,4 млн. чел. К 22 июня 1941 г. в Красной Армии имелось более 303 стрелковых, танковых, моторизованных, кавалерийских дивизий, хотя 125 (свыше 40%) из них находились еще в стадии формирования. На вооружение войск поступала новая современная техника, заменявшая устаревшие и малоэффективные образцы середины 30-х гг.

Однако социальный фактор в жизни Красной Армии, в подготовке военных кадров и их жизнеобеспечении оставался самым слабым звеном в повышении боеготовности войск на необходимом для того времени уровне военного строительства. Главной причиной этому являлась социально-политическая ситуация в стране и прежде всего массовые репрессии среди всех слоев населения, в том числе наиболее квалифицированных и опытных военных кадров, составлявших костяк вооруженных сил, опору их боеготовности и способности противостоять агрессору.

Известно, что Германия после поражения в первой мировой войне по условиям Версальского мира была лишена возможности наращивать военно-промышленный потенциал, и имела сильные ограничения в численности рейхсвера и других военизированных организаций. Однако она берегла командный состав армии, делала все, чтобы сохранить его корпоратизм и высокое боевое мастерство. В Красной же Армии, начиная с 20-х гг. положение с командным составом оказалось плачевным. Тысячи «военных специалистов» под предлогом «классовой фильтрации» и сокращения численности войск были уволены с военной службы. Смешанная кадрово-территориальная система военного строительства к середине 30-х гг. полностью себя исчерпала и превратилась в тормоз совершенствования войск. На протяжении 12 лет (1926-1937 гг.) подготовка военных кадров, поддержание их нужного наличия в армии и запасе, приняла застойно-хронический характер, сильно отставая от возраставших количественных и качественных потребностей.

Если в 1924-1925 гг. из военно-учебных заведений выпускалось ежегодно 8 тыс. командиров (1% от численности армии), то в 30-х гг. выпуск их увеличился лишь до 10 тыс. чел. в год (всего 0,6% от состава армии). По уровню военной подготовки сдвиги были совсем незначительны. За более чем десятилетний период поступило в войска 115 тыс. молодых командиров, а убыль комсостава (только в сухопутных войсках) достигала 68 тыс. чел. С учетом имевшего ранее некомплекта недостаток командиров в войсках уже тогда принял угрожающий характер.

В нашей историографии основное внимание уделено репрессиям 1937-1938 гг. Что же было в армии до этих лет, остается «белым пятном». Между тем ставшие теперь доступными архивные документы позволяют установить, что уже после первой военной реформы, с приходом к руководству армией К.Е.Ворошилова, сразу же начались массовые чистки армейских кадров. Только до 1936 г. по различным предлогам было уволено из армии 47 тыс. командиров всех звеньев, значительная часть которых была арестована или лишена возможности в будущем продолжать военную службу на командных должностях.

Но настоящий молох репрессий достиг своего апогея в 1937-1938 гг., когда за два года было уволено из армии почти 43 тыс. командиров и политработников, из них подвергнуто арестам более 40 тыс. человек. Из них физически были истреблены 35,2 тыс. человек. В дальнейшем вал репрессий несколько схлынул, но не остановился. За два с половиной года до начала войны было уволено из армии еще около 10 тыс. комсостава, из них почти 4,4 тыс. арестовано и расстреляно (см. табл. 6).

Сокращение командного состава РККА и РККФ по социально-политическим и административным мотивам с 1926 по июнь 1941 г.

Годы	Всего уволено из армии	Из них:
		арестовано	уволено по болезни, смерти, инвалидности	возвращено в армию по реабилитации
1926-1933	25000
1934-1936	22000	5000
1937-1941	52862	44288	7248	14140
Из них:
1937	21202	19261	1941	4661
1938	21680	20739	941	6373
1939	2689	1406	1283	187
1940	4335	1450	1559	1997
1941
(1.1-30.6)	2956	1432	1524	942

Из данных табл. видно, что за 7,5 лет до начала фашистской агрессии - в период, чрезвычайно важный для подготовки и формирования командного состава, особенно старшего и высшего звена, было подвергнуто репрессиям более 49 тыс. командиров*.

Резкое ослабление командного состава вооруженных сил нарком обороны - один из самых неспособных и бесталанных военачальников XX столетия - оправдывал на заседаниях Политбюро и Пленумов ЦК ВКП(б) необходимостью борьбы якобы с «пятой колонной», очищения армии от «врагов и оппозиционеров» (виновность которых не смогли доказать никакие объективные судебные органы). В конце 1938 г., подводя итоги террору в армии, Ворошилов заявлял: «1937 и весь 1938 гг. мы должны были чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части до живого здорового мяса, очищая язвы от мерзостной предательской гнили». И далее он констатировал: «...Мы поймали и раздавили гадину измены в своих рядах...». Одновременно он делал заявку на будущее: «Освободившись, в основном, от предателей, мы не успели еще... вырвать все корни».

Репрессии в армии были, как известно, не локальным явлением, а одним из звеньев всеохватывающего террора в стране по классово-идеологическим мотивам и под предлогом борьбы с агентурой иностранных разведок. Маршал Г.К. Жуков писал: «В стране создалась жуткая обстановка... Развернулась небывалая эпидемия клеветы... Каждый советский человек ложась спать, не мог твердо надеяться на то, что его не заберут этой ночью по какому-нибудь клеветническому доносу».

В стране царил страх, росли недовольство и возмущение. В 1938 г. только в Наркомат обороны, не считая других государственных и партийных органов, поступило более 50 тыс. жалоб и заявлений трудящихся, родственников и членов семей о незаконных действиях силовых структур. Под давлением общественности сталинское окружение несколько ослабило репрессии, наказав своих подручных (Ежова др.), но освобождение из-под ареста незначительной части репрессированных военных профессионалов не могло кардинально изменить общей картины.

Массовое уничтожение командного состава в момент сложной международной обстановки не имело прецедента в мировой истории и сказалось на всех сторонах подготовки Красной Армии, на уровне ее боеготовности к началу войны с Германией.

Из-за истребления и увольнения почти 100 тыс. кадровых командиров разного уровня, в армии сложился хронический дефицит и некомплект комсостава, выразившийся уже в 1937 г. в 84,5 тыс. чел. В связи с ростом численности армии этот некомплект все более увеличивался.

Трагическим результатом репрессий явилось не только количественное уменьшение офицерских кадров, но и глубокое качественное ослабление офицерского корпуса, особенно его высшего и среднего звена. Были сменены все командующие войсками военных округов, 90% их заместителей, начальников войск и служб, 80% командиров корпусов и дивизий, более 90% командиров полков и их заместителей. Во многих частях и соединениях из-за смещения командиров на определенное время сложилось фактическое безвластие, а затем развернулась массовая чехарда с перестановкой кадров. Только в 1938 г. были перемещены и назначены на новые должности почти 70% командиров. При этом нередко командиры батальонов назначались сразу командирами дивизий и корпусов, командиры взводов становились командирами полков. В этом заключался один из главных истоков тяжелых поражений советских войск в 1941-1942 гг.

Для срочного восполнения колоссального некомплекта командных кадров мобилизационные органы РККА начали спешный призыв запасников, не предусмотренный никакими прежними планами. В течение 1938-1940 гг. было изъято из запаса 175 тыс. чел. и подготовлено из числа одногодичников 38 тыс. командиров. Подобное изъятие из запаса людских резервов существенно оголяло кадры народного хозяйства, и без того ослабленного террактами. Но главное заключалось в том, что призванные из запаса командиры не могли качественно возместить убыль высококвалифицированных войсковых начальников, подвергшихся репрессиям. Если в Германии в составе многотысячного контингента запаса и резерва находилось большое число опытных офицеров, участвовавших еще в первой мировой войне, то в СССР таких кадров почти не осталось.

Резкое снижение качественного состава советского офицерского корпуса как прямой результат, прежде всего массовых репрессий опытных командных кадров наглядно сказалось уже во время советско-финской войны. Характеризуя фактический уровень боевой подготовки войск по опыту советско-финской войны новый нарком обороны С.К. Тимошенко признавал: «Война с белофиннами выявила всю пагубность нашей системы боевой подготовки... Наши командиры и штабы, не имея практического опыта, не умели по-настоящему организовать усилия родов войск и тесного взаимодействия, а главное - не умели по-настоящему командовать». Говоря о полугодовом опыте перестройки боевой учебы войск после финской войны, нарком делал неутешительные выводы: «Боевая подготовка и сегодня хромает на обе ноги. Факты свидетельствуют, что наследие старой расхлябанности не изгнано и живет вблизи больших руководящих начальников и их штабов. Во время войны такие начальники будут расплачиваться кровью своих частей... Там, где настоящая требовательность и строгость армейской жизни подменяются разговорами, там нельзя ожидать успехов, там серьезному делу готовится провал, а командиры и начальники всех степеней стоят на грани преступления».

Огромные потери советских войск, обладавших многократным численным и техническим превосходством над финской армией, наглядно свидетельствовали о крупнейших недостатках в состоянии и подготовке Красной Армии. «Из батальона в 970 человек, - писал участник войны С. Наровчатов, - осталось нас сто с чем-то, из них 40 человек невредимыми». Крупные неудачи в финской войне и особенно низкий уровень боеспособности войск и штабов сильно дискредитировали Красную Армию в военных кругах многих стран.

Чтобы избежать катастрофического положения с кадровым составом в результате массовых репрессий, правительство в пожарном порядке приняло решение о развертывании десятков новых военных училищ и краткосрочных курсов по подготовке младшего комсостава. Если в 1937 г. функционировало 47 военных училищ, то в 1939 г. их число довели до 80, в 1940 г. - до 124, к январю 1941 г. - до 203. Все пехотные, артиллерийские, танковые, технические училища были переведены с трехлетнего на двухлетний срок обучения. На краткосрочных курсах усовершенствования комсостава (в 1938-1939 гг. их окончило около 80 тыс. чел.) учеба продолжалась всего несколько месяцев. Все это определяло низкий уровень подготовки командиров.

Не лучшее положение было с подготовкой кадров среднего и старшего звена в военных академиях. Начальник Военной Академии им. М.В. Фрунзе генерал М.С. Хозин в декабре 1940 г. признавал, что из числа выпускаемых в этом году 610 слушателей были приняты в Академию 453 чел. с плохими оценками, «причем они имели не только по одной плохой оценке, но по 2-3-4 и даже больше. Все это создает такое положение, при котором мы... работаем с командным составом - слушателями впустую.... Нам надо отказаться от такой погони за количественным комплектованием академии слушателями и перейти на качественный отбор». Подтверждая низкий уровень кадров среднего и высшего звена Красной Армии, начальник Генерального Штаба К.А. Мерецков за полгода до начала Великой Отечественной войны говорил: «Из наших вузов и академий выходят кадры, недостаточно овладевшие знаниями и практическими навыками по боевому использованию родов войск и современных средств боя. Они не могут правильно и быстро организовать взаимодействие родов войск на поле боя и не имеют правильного представления о характере современного боя. Это происходит потому, что вся система подготовки кадров командиров сверху донизу не отвечает требованиям, которые предъявляются к командирам современного боя».

Характеристики

Список файлов реферата