56619 (671400), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Позже, в связи с перемещением правитель­ственных учреждений в Петербург, Приказ артиллерии разделился на две части. Москов­ская часть продолжала называться Артилле­рийским Приказом и в 1720 году была переи­менована в Артиллерийскую канцелярию, а в 1722 году - в Артиллерийскую «кантору». Пе­тербургская часть переименована была также в Артиллерийскую канцелярию, преобразо­ванную в 1722 году в Главную артиллерий­скую канцелярию.

Петр систематически издавал указы, направ­ленные на введение единообразия в артилле­рии. Например, в 1716 году Петр издал указ о размерах артиллерийских орудий, в частности, 30-фн орудия должны были быть длиной в 18 клб, 24-фн - в 19 клб, 18-фн - в 20 клб, 12-фн - в 21 клб, 8-, 6- и 4-фн — в 22 клб.

17 января 1724 года Петр ввел «ГОСТ» на пу­шечный порох: 3 золотника (12,8 г) пороха должны выбрасываться из пробной мортирки на расстояние не менее 73 футов (22,2 м).

Но, несмотря на все грозные указы Петра, стандартизации в русской артиллерии достиг­нуть так и не удалось. Так, вес 24-фн медных пушек, отлитых в 1701 году, колебался от 111 до 233 пудов, то есть в два с лишним раза, а 12-фн медных пушек — от 107 до 178 пудов. Диа­метры дульных отверстий орудий одного ка­либра в фунтах могли отличаться на несколько миллиметров.

Для транспортировки орудия требовалось от 2 до 4 лошадей. Нормальный боекомплект 3-фн и 4-фн пушек состоял из 120 ядер и 30 картечей. Боеприпасы легких пушек перево­зили на двухколесном зарядном ящике, а для гаубиц и мортир использовались бомбовые ящики — четырехколесные длинные фуры со снарядными клетками и длинной двускатной крышей. Дальность горизонтальной стрельбы для 3-фн пушек не превышала 100 саженей (213 метров). На некоторых 3-фн полковых пушках крепилось к боевой оси по две 6-фн мортирки для стрельбы картечью, иногда мортирка крепилась к дульной части ствола. Каждый артиллерийский полк имел по 2 ору­дия, Семеновский — 6, а Преображенский — 8.

В 1723 году Петр собственноручно опреде­лил содержать всего в полках 80 3-фн медных пушек.

Ряд историков утверждает, что «Петр ввел конную артиллерию, которой еще не имела ни одна армия Европы». На самом же деле прислуга полковых орудий действительно ез­дила верхом; мало того, перед сражением у деревни Лесная на марше целые пехотные полки передвигались на лошадях. Но поса­дить прислугу верхом и создать конную ар­тиллерию — далеко не одно и то же. А в пе­тровское время даже в драгунских полках по­сле окончания боевых действий артиллерий­ские лошади изымались. Настоящая же кон­ная артиллерия в русской армии была соз­дана только в 1796 году.

До 1706 года все орудия перевозились кре­стьянами, которые набирались перед нача­лом кампании. С 1706 года создаются специ­альные фурштатские команды для перевозки артиллерии, которые явились, конечно, ша­гом вперед по сравнению с «земской повин­ностью», но, с другой стороны, были еще сур­рогатом по сравнению с организацией XIX века, когда и полевая, и осадная артиллерия постоянно имела полный комплект штатных лошадей.

1 — 2-пудовые и 1-пудовые медные гаубицы полевой артиллерии имели длину ствола 6 — 8 калибров, цилиндрическую или кониче­скую камору, стреляли бомбами или кар­течью. Дальность стрельбы гаубиц горизонтальная — около 500 саженей (107 м), под уг­лом 45° — около 840 саженей (1800 м).

В осадной артиллерии в петровское время наряду с 5-пудовыми имелись огромные 9-пудовые мортиры, в крепостной артилле­рии встречались и 7-пудовые.

Сложности с заряжанием и возкой 9-пудо-вых мортир заставили прекратить их произ­водство, и после Петра и до начала XX века са­мыми крупными и гладкоствольными морти­рами в русской осадной и крепостной артил­лерии остались 5-пудовые мортиры.

Кроме тяжелых мортир, в петровское время в России были приняты на вооружение 6-фн (104 мм) «Кугорновы» (изобретенные гол­ландским инженером Кугорном (1641 — 1704 гг.) мортиры. Они своими цапфами вставля­лись в подцапфенники деревянного основания (сосновой колоды), для переноски мор­тиры к концам основания крепились откид­ные ручки. Вес такого орудия — около 15 кг, а основания — 26,6 кг, то есть оно легко могло переноситься вручную. Подъемный меха­низм имел сектор с отверстиями, к которому крепилось ухо мортиры, отлитое заодно с ее дульной частью.

Дальность стрельбы 6-фн гранатой соста­вляла около 400 шагов, вес взрывчатого веще­ства в гранате 1/3 фн (130 г). Интересно, что подобные мортиры состояли в русской армии до первой мировой войны, последний заказ на них был выдан в 1915 году.

Наряду с обычными орудиями изготавлива­лись и оригинальные изделия. Например, в 1722 году на Олонецких заводах отлили чу­гунное орудие с прямоугольным сечением ка­нала (80 х 230 мм). По одной версии это был камнемет для стрельбы мелким камнем, по другой — пушка заряжалась тремя горизон­тально расположенными 3-фн ядрами, завер­нутыми в холст на деревянном поддоне — шпингле и обвязанными веревками.

От петровских времен дошли до нас две ско­рострельные казнозарядные чугунные пушки с вертикальным клиновым затвором. Запира­ние и отпирание замка производилось при­способлением, помещенным в приливе ору­дия. Обе пушки были отлиты на Олонецких заводах в 1711 году, калибр одной — 1 фн, другой — 3 фн. Распространения эти пушки не получили из-за плохой обтюрации замка (то есть прорыва пороховых газов между клином и клиновым отверстием и забивания канала остатками сгоревшего пороха).

Немаловажную роль в совершенствовании пушечного дела сыграли ракеты. В русской армии они появились как сигнальное сред­ство во второй половине XVII века. По свиде­тельству генерала П. Гордона, Петр занимался ими «с младых ногтей». Еще в 1680 году было основано специальное ракетное заведение. Царь самолично изготовлял ракеты, приду­мывал составы «огненных снарядов» и фей­ерверков. История сохранила до наших дней государевы записки об осветительных соста­вах, белых и синих огнях, «золотом дожде», специальных зажигательных фитилях. А пе­тровская зажигательная ракета образца 1717 года просуществовала в армии без изменений полтора столетия!

Русская артиллерия внесла существенный вклад в победы русских войск. Под Полтавой Петру удалось обеспечить многократное пре­восходство в артиллерии.

Уже в самом начале царствования Петра уделялось много внимания подготовке артил­леристов. В 1698 году при Преображенском полку была учреждена первая артиллерий­ская школа России, которую возглавил «ка­питан от бомбардира» Скорняков-Писарев. Преподавателями были офицеры того же полка. Там изучали арифметику, геометрию, фортификацию и артиллерию. Окончившие школу производились в унтер-офицеры и на­правлялись в войска. При ней была также создана школа для солдатских детей, в которой обучали грамоте, счету и бомбардирскому делу.

Еще одна артиллерийская офицерская школа была открыта в 1698 году, при пушеч­ном дворе. Правда, она просуществовала всего год.

В 1701 — 1721 годах последовало открытие не менее трех артиллерийских школ. Выпуск­никам их по царскому указу было велено «в иной чин, кроме артиллерии, не отлучаться».

Принадлежностями бомбардиров и кано­ниров были банники, прибойники, пыжов-ники, пальники, шуфлы и протравники. Первые служили для очистки канала ствола от порохового нагара после каждого вы­стрела — овчинную щетку банника прихо­дилось смачивать водой, чтобы снять его толстый слой. В орудийный комплект вхо­дило два банника на деревянном древке, прикрепляемых при перевозке к лафету. Прибойник часто выполняли на обратной стороне древка, а предназначался он для за­бивания снаряда и заряда в ствол. Пыжовник, похожий на штопор на длинной ручке, применялся для извлечения из канала остатков пыжей и картузов. Пальником с прикрепленным к нему фитилем произво­дили поджигание (запаливание) заряда. Шуфлой — длинной деревянной лопат­кой — вкладывали в ствол холщовые картузы с порохом, а иногда и ядра. Ну, а протравник — длинная мерная игла для проты­кания картуза — бережно хранилась бом­бардиром в специальной суме.

Последовательность действий при произ­водстве выстрела можно представить по «Руководству для употребления артилле­рии». Ствол очищался банником от нагара, затем при помощи шуфлы в него помеща­лись картуз, лыковые или травяные пыжи, перемежаемые деревянной пробкой, и ядро. Содержимое уплотнялось (не очень сильно, чтобы порох не пережимался!) про­бойником, протравником прокалывался картуз. В запальное отверстие сыпали за­травочный порох. Закрепленный на паль­нике фитиль подносили к запалу, и ... Пушка со страшным грохотом, окутавшись клубами сладковатого сизого дыма, откаты­валась назад.

КОННОГРЕНАДЕРЫ.

В годы Тридцатилетней войны в различных ар­миях при осаде и обороне крепостей набирали на время из обычных полков крепких и рослых сол­дат и обучали их метанию ручных гранат. Таких воинов и называли гренадерами, то есть, до­словно, «метающими гренаду (гранату)». Испол­нив поручение, они возвращались в свои мушке­терские или кавалерийские полки. Существенных различий в их обмундировании не имелось. Лишь на правом боку, в патронной суме, украшенной ко­ролевским гербом, лежала пара круглых гранат. Правую сторону широкополой шляпы лихо заво­рачивали кверху, чтобы не мешала при метании.

В российской армии гренадерские роты появи­лись при Петре I, прежде всего в гвардейских, а за­тем и в армейских полках. Шла Северная война. При совместных действиях русских войск с ар­мией польского короля и саксонского курфюрста Августа II в Прибалтике и Польше пример союз­ников был перед глазами наших солдат. Чтобы не отставать от «немцев», петровские офицеры само­стоятельно организовывали из наиболее опытных драгун свои конногренадерские части. А накануне решающих столкновений со шведскими вой­сками Карла XII в армии Петра были созданы три конногренадерских полка на манер саксонских. Кроме того, в каждом драгунском полку сформи­ровали и по отдельной гренадерской роте.

Была разработана целая система подготовки конногренадеров. Имея отличных (преимуще­ственно - трофейных) лошадей, они играли роль своего рода ударных спецподразделений. Боль­шое умение, сила и сноровка требовалась для ме­тания тяжелой (около 1 кг) гранаты. Малейшие оп­лошность или замешательство могли стоить жизни. Немало новобранцев, набранных из кре­стьян, сложили свои головы из-за собственной нерасторопности и несовершенства тогдашней взрывной техники. Воины упражнялись в езде вер­хом: ведь недалекие разрывы гранат, пальба над самым ухом могли испугать лошадей. Поэтому строевые жеребцы-«голштинцы» проходили по­стоянный тренаж в условиях, приближенных к боевым,— взрывы, выстрелы, встречная сшибка.

На всевозможных экзерцициях под началом опытных рубак оттачивались приемы ведения боя. Здесь и атаки разными аллюрами, умение на пол­ном скаку одновременно бросать правой рукой гранату и стрелять с левой, бросать левой гранату, когда в правой - палаш, ведение рукопашной в пешем строю, владение штыком и т.п. Многие конногренадеры вооружались ручными мортирами -прообразами нынешнего гранатомета. Но отдача при выстрелах из них была настолько велика, что рослых вояк нередко выбрасывало из седла. Поэ­тому для упора использовали гренадерскую суму, подтянутую к луке седла. Некоторые, с достаточно крепкими руками, могли стрелять и на пистолет­ный манер, однако такая лихость грозила вывихом предплечья. Чаще всего мортирки, заряженные не только гранатами, но и картечью, гремели в ближ­нем бою, приводя противника в панику и замеша­тельство.

Гренадер носил гранатную суму на правом боку, на кожаной перевязи которой или на панталере (специальной драгунской портупее) крепилась ме­таллическая трубка с фитилем. У запального отверстия перед началом сражения фитиль под­жигался и постоянно обдувался хозяином, чтобы не потух. Во время схватки граната подносилась запалом к огоньку, и... Дальше все зависело от силы, тренированности и ловкости воина. В пе­хоте чаще применялся «ручной» способ запаливания от левой руки. В кавалерии он не прижился из-за тряски в седле.

Воины царя-реформатора вооружались двумя гранатами, фузеей, пистолетами, упрятанными в седельные кобуры - ольстры, а также палашом и штыком, подвешиваемыми к поясной портупее. Обмундированием они мало чем отличались от пехотных гренадеров, за исключением разве что драгунских ботфортов со шпорами, панталера и сумки-лядунки с портупеей через правое плечо. Поясная пехотная лядунка не использовалась из-за неудобства при посадке в седло.

Нелишне заметить, что Карл XII, большой при­верженец холодного оружия, конногренадер не дер­жал, а в роли тяжелой кавалерии использовал рей­тарские полки. Российские «коммандос», помимо своих прямых функций - взлома хорошо укреплен­ных позиций противника и удержания брешей для прохода основных сил, выполняли и другие, до­вольно разнообразные задачи: от морского десанти­рования до фортификационных работ. Такова была эпоха! И, приняв боевое крещение в битве со шве­дами у деревни Лесной в 1708 году, конногренадеры сразу доказали свою полезность.

ЖИЗНЬ И БЫТ СОЛДАТ.

Медицинское дело в армии было постав­лено плохо, это сказывалось на лечении ра­неных и предупреждении инфекционных заболеваний, в то время как концентрация войск приводила к развитию эпидемий. Ле­карями, как правило, являлись иностранцы, а русские обычно исполняли вспомогатель­ную роль учеников. В полевых условиях проводились хирургические операции по удалению пуль и осколков, ампутации ко­нечностей и обработки ран, нанесенных хо­лодным оружием. Петр всемерно способ­ствовал развитию медицины и хирургии. Будучи в заграничной поездке, он сам обу­чился некоторым хирургическим приемам. Вместе с тем государь обратил внимание на чрезмерное увлечение хирургами-инозем­цами производством ампутаций в полевых условиях после огнестрельных поврежде­ний конечностей. В воинском Уставе Петра I по этому поводу сказано следующее: «Отсечение руки или ноги, или какой тяже­лой операции, без доктора или штаб-лекаря отсекать не должно, а должно с их совету как болящего лучше лечить. Если случится то же не в присутствии доктора или штаб-лекаря, то надлежит ему советовать о том со своею братиею — полковыми лекарями. Но разве где и полковых лекарей не случится, то по нужде лечить и отсекать самому». Военные врачи в полках петровской армии имели специальные сумки-«монастырки», в которых находились различные ножи, пилки, жгуты, лубки, нитки навощенные, иглы, шприцы-«прыскала», корпия («пух, наскребный от чистого плата»), «зелия», кровоостанавливающие и наркотические средства (мандрагора, опий), бутыли со спиртом и водкой — единственными и неза­менимыми средствами дезинфекции и на­ркоза. Часто к лекарским фургонам в по­ходе привязывались сзади собаки, так как хранившиеся запасы спиртного привле­кали наиболее «удалых» вояк. С поля боя раненые доставлялись к стану, в котором развертывались лекарские палатки вдали от боя и близко к воде. На кострах кипяти­лась вода в котлах, составлялись разборные операционные столы для высших чинов. Младшие офицеры и солдаты обычно опе­рировались на кожаных «одеялах», представляющих собой выдубленные бычьи шкуры, омываемые водой от крови после очередного раненого (академик АМН В. В. Кованов. Из статьи «Хирургия без чу­дес»).

В годы Северной войны рядовому армии Петра полагалось в год 21 пуд 30 фунтов муки (350 кг), 10 пудов гречневой или овся­ной крупы (160 кг), 24 фунта соли (11 кг). Мясная норма выражалась деньгами — 75 копеек в год (по тем временам не скудно, но и не богато). В походе ежедневно солдатом потреблялось около 800 г ржаного хлеба, примерно столько же говядины или бара­нины, 2 чарки (утром и вечером) вина или водки, гарнец (около 0,3 л) пива, а также крупа и соль. Питание лошадей по европей­ским меркам было очень скудным. Летом и осенью неприхотливые степные кони во­обще снимались с госдовольствия. В этот период кормить их обязаны были из бюд­жета уезда или волости, где квартировал полк. Зимой и весной казна выделяла 15 пу­дов сена и 8,5 пуда овса на лошадь. Кроме того, ее владельцу начисляли ежегодно 15 копеек — на 5 подков. Седло с бушматом, стоимостью 4 рубля, полагалось на 3 года службы. За хорошую обученную драгун­скую лошадь платили до 20 рублей. Слу­жить она должна была лет 15, но редкие эк­земпляры доживали до почетного «пен­сионного» возраста...

Характеристики

Список файлов реферата