55544 (670801), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Стремясь изолировать Польшу на случай конфликта с ней, Берлин не мог не попробовать нейтрализовать Советский Союз. В случае присоединения, даже только на словах, Москвы к антигерманскому блоку, создаваемому Лондоном и Парижем, развязать войну с Польшей не было возможности, и Гитлер прекрасно отдавал себе отчёт в этом. Для Кремля перспектива польско-германской войны предоставляла, наконец, возможность повысить роль Советского Союза на международной арене92. «На ближайшее время, — утверждает польский историк Павел Заремба, — союз с Германией или даже нейтралитет в конфликте Германии с остальной Европой давали России преимущества непосредственно в виде раздела Восточной Европы на сферы интересов, что на практике означало раздел Польши и занятие Балтийских стран с возможностью оккупации на Балканах. Эти преимущества создавали достаточную базу для дальнейшей экспансии в момент, удобный для Советского Союза. Ключевым моментом здесь была ликвидация Польского государства как самого сильного элемента мирного сосуществования в этой части Европы. Ликвидация Польского государства была также основным устремлением Германии, направленным на завоевание территории с целью её дальнейшей эксплуатации и на обеспечение своих тылов перед началом борьбы с западными демократиями»93. В данной связи необходимо, однако, обратить внимание на то, что упоминавшиеся преимущества могли стать фактом только в случае невыполнения западными державами союзнических обязательств по отношению к Польше. В противном случае они превратились бы в роковой сон для советских руководителей в продолжение всего межвоенного периода, в кошмар всеевропейской антисоветской коалиции. Иными словами, пакт с Гитлером был для Сталина приемлемым только в случае непринятия Великобританией и Францией решительных военных акций против Германии, ведущей войну с Польшей. Если бы в Кремле располагали информацией, что в случае германской агрессии против Польши вмешательство западных союзников на западе неотвратимо, не дошло бы до пакта Риббентропа-Молотова, или, по крайней мере, до советского вторжения 17 сентября 1939 г. и четвёртого раздела Польши.
Данный анализ может подтвердить приведённое выше предположение, что советская разведка и советская дипломатия располагали самой секретной информацией об основах европейской политики западных держав. Эти знания должны были вызывать подозрения о действительных шагах Лондона и Парижа, склонявших Москву к участию в антигитлеровском союзе. С точки зрения Кремля, мог возникнуть вопрос: а что если западные гаранты Польши захотят выполнить свои обязательства не силами собственных армий, а силами Красной Армии? Многое указывает на то, что по крайней мере в Париже действительно возникали проекты такого рода. В сумме вышеперечисленные обстоятельства привели к тому, что франко-англо-советские переговоры становились не чем иным, как лишь ещё одним элементом, увеличивающим аргументацию в пользу достижения быстрейшего соглашения с СССР94. В Берлине серьёзно обеспокоились ходом франко-англо-советских переговоров только в июле. Видимо, тогда Гитлер решил немедленно заключить «пакт с дьяволом», отбросив в угоду высшей необходимости свою точку зрения на большевизм95.
Отвечая на вопрос, какова была роль Польши и её отношений с СССР в политических расчётах Берлина в 30-е годы, следует отметить, что, очевидно, она не являлась ключевой. Вместе с тем, Польша на основании своего географического положения и проводимой внешней политики являлась, с точки зрения германской дипломатии, элементом настолько важным, что без определения положения Варшавы осуществить большинство требований, вытекающих из германских государственных интересов даже в рамках версальской системы, было невозможно. Планы Гитлера выходили далеко за пределы, определённые Версальским договором. Поэтому его политика по отношению к Польше также должна была выйти за рамки традициионных дефиниций и предпосылок. Первоначально фюрер рассматривал отношения с Польшей конструктивно, а их нормализация вытекала из стремления вывести Германию из безысходного положения, в котором она находилась после разрыва отношений с СССР и выхода из Лиги наций, а также из желания изолировать Францию. Затем он предусматривал для Польши роль союзника при создании «нового порядка в Европе», а также планируемого в будущем «крестового похода» против большевизма. Наконец, натолкнувшись на отказ Варшавы, ещё не приступив к реализации своих намерений, Гитлер должен был подчинить себе Польшу. В период формирования в Европе двух враждебных лагерей Советский Союз начал играть основную роль. Гитлер, желая сделать невозможным сотрудничество западных держав с СССР, препятствовавшее его целям, должен был довести дело до договора со Сталиным. Советский руководитель стремился спровоцировать вооружённый конфликт между третьим рейхом и западными демократиями и не был заинтересован в сохранении status quo. Крах версальской системы давал ему возможность, как минимум, вернуть территории, принадлежавшие бывшей Российской империи, а в оптимальном варианте — большевизировать всю Европу. С точки зрения Гитлера, одобрение Кремлём его планов в отношении Польши и Западной Европы не имело значения. Тем более, восстановление в Восточной и Центральной Европе ситуации, существовавшей до 1914 г., должно было показаться несбыточным делом.
Примечания
См.: Beloff M. The Foreign Policy of Soviet Russia, 1929 — 1941. L.; N.Y.; Toronto, 1955 (1949). Vol. 1 — 2; Can E.H. German-Soviet Relations. 1919 — 1939. Baltimore, 1951; Les Relations Germano-Sovietiques de 1933 a 1939. P., 1954; Fabry P.W. Die Sowietunion und das Dritte Reich. 1933 — 1941. Stuttgart, 1971; Roberts G. The Unholy Alliance. Stalins Pact with Hitler. L., 1989; Niekrich A.M. Partners, Predators, German-Soviet Relations. 1922 — 1941. N.Y., 1997.
Hillgruber A. «Revisionismus» — Kontinuitet und Wandel in der Außenpolitik der Weimarer Republik // Historische Zeitschrift. 1983. № 237. S. 597 — 621.
В том же состоянии, что и до войны (лат.).
Weinberg G. The Foreign Policy of Hitler's Germany. A diplomatic revolution in Europe. 1933 — 1936. New Yersey, 1994. P. 14.
Akten zur Deutschen Auswärtige Politik. Göttingen, 1995 (1950). Serie A. Bd. VI. Dok. № 159 (Далее: ADAP).
См.: Карл фон Нейрат — посольству в Москве, 22.2.1933 // ADAP. Serie С. Bd. I/I. Dok. № 33.
Die Aufzeichnungen des Generalmajors Max Hoffman. В., 1929. Bd. 1. S. 339; Arnold Rechberg und das Problem der politischen West-Orientierung Deuchlands nach dem 1 Weltkrieg. Koblenz, 1958. S. 60 — 65, 126 — 136.
Hindebrand К. Das vergangene Reich. Deutsche Außenpolitik von Bismark bis Hitler, 1871 — 1945. Stuttgart, 1996. S. 460.
Ibid. S. 548 — 552.
Ross H. Polen und Europa. Studien zur polnischen Aussenpolitik. 1931 — 1939. Tübingen, 1957. P. 65 — 71; Он же. Die Präventivkrigespläne Pilsudskis von 1933 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte; 1955. № 4. P. 344 — 363 (Далее — VfZ); Wandycz P. Trzy dokumenty: przyczynek do zagadnienia «wojny prewencyjnej» // Biblioteka «Kultury». T. LXXXIV. Zeszyty Historyczne. Z. III. P., 1963; Wojciechowski M. Polska i Niemcy na przełomie lat 1932 — 1933 // Roczniki Historyczne. T. XXIX. Poznań, 1963. Войцеховски интерпретирует проект «превентивной войны» как польское средство давления на Берлин, целью которого являлось отвлечение внимания Германии от опасного для Варшавы «пакта четырёх». Я разделяю это мнение. См. также: Wojciechowski M. Stosunki polsko-niemieckie. 1933 — 1938. Poznań, 1965. S. 29 — 33.
Wojciechowski M. Stosunki polsko-niemieckie, 1933 — 1938. S. 21.
Weinberg G. The Foreign Policy of Hitler's Germany. A diplomatic revolution in Europe. 1933 — 1936. P. 14 — 15.
Pese W. Hitler und Italien, 1920 — 1926 // VfZ. 1955. Heft N 3. S. 113 — 126; Weinberg G. Op. cit. S. 16 — 18.
Hindebrand K. Op. cit. S. 460 — 465, 588.
Beck J. Przemówienia, Deklaracje, Wywiady. Warszawa, 1939. S. 58 и далее.
См. также: Сообщение польского посла в Берлине Высоцкого о его беседе с Гитлером 2 мая 1933 // Dariusz i teki Jana Szembeka, (1935 — 1945). T. I — IV. L., 1964. T. I. S. 55 (Далее — DTJS).
Свои союзнические обязанности относительно Польши Франция с 1925 г. пыталась вывести не из действующего договора с 1921 г. о военном союзе, а из политических гарантий, связанных с решениями конференции в Локарно. Анализ этого вопроса см: Wandycz P. The Twilight of French Eastern Alliances, 1926 — 1936. French-Czechoslovak-Polish Relations from Locarno to the Remilitarization of the Rhineland. Prinston; New Jersey, 1988. S. 98 — 101, 109 — 110, 152 — 153. См. также раннюю работу этого автора: Wandycz P. France and her Eastern Allies. 1919 — 1925. French-Czechoslovak-Polish Relations from Paris Peace Conference to Locarno. Minneapolis, 1962. В последнее время во французской историографии утверждается, что на практике пакт от 1921 г. никогда не был реальным союзом. См: Bariéty J. Die französich-polnische «Allianz» und Locarno // Locarno und Osteuropa. Marburg, 1994. S. 78 — 81.
См.: Беседа германского посла в Варшаве Мартина Шлипа (Schliep) с советским послом в Варшаве Антоновым-Овсеенко (28 июля 1933 г.) // ADAP. Serie С. Bd. 1/2. Dok. № 379.
Miedżiński M. Pakty wilanowskie // Kultura. P., 1963. № 7/8. S. 113 — 133; Wojciechowski M. Stosunki polsko-niemieckie, 1933 — 1938. S. 62 — 64, 100 — 102; Materski W. Tarcza Europy. Stosunki polsko-sowieckie. 1918 — 1939. Warszawa, 1994. S. 257 — 261, 266 — 267.
Hindebrand K. Op. cit. S. 578 — 592.
Żerko S. Polska wobec zbliżenia niemiecko-radzieckiego u schylku lat trzydziestych // Przeglad Zachodni. 1998. № 2. S. 115 — 116.
О французской реакции на польско-германскую декларацию см.: Wandycz P. The Twilight of French Eastern Alliances, 1926 — 1936. P. 308 — 314.
Wojciechowski M. Stosunki polsko-niemieckie, 1933 — 1938. S. 111.
Ibid. S. 214 — 249.
Основное советское положение по отношению к германско-польской декларации см.: Записка Литвинова о переговорах с Беком 13 — 15.2.1934 // Dokumenty i materiały do stosunków polsko-radzieckich. Warszawa, 1967. T. VI, 1933 — 1938. Dok. № 107. S. 192.
Hindebrand K. Op. cit. S. 590 — 591.
Niekrich A.M. Op. cit. P. 85 — 98.
Об этом см.: Niekrich A.M. Op. cit. P. 91 — 98; Besymensky L. Geheimmission in Stalin Auftrag. David Kandelaki und die sowjetisch-deutschen Beziehungen Mitte der dreißiger Jahre // VfZ. 1992. Juli. № 40. Heft 3. S. 340 — 342; Абрамов И.А. Особая миссия Давида Канделаки // Вопросы истории. 1991. № 4 — 5.
ADAP. Serie С. Bd. V/l. Dok. № 341 (Anlage).
Archiwum Akt Nowych. Warszawa. MSZ. Gabinet Ministra. 108 А. Т. П. k. 47 — 48 (Далее — AAN). См. также: Wojciechowski M. Stosunki polsko-niemieckie, 1933 — 1938. S. 303 — 304.
Коминтерн и идея мировой революции. М., 1998. Док. № 216. С. 881, 882.
Pepłoński A. Wywiad polski na ZSRR, 1921 — 1939. Warszawa, 1996. S. 238 — 239, 262 — 263.
DTJS. Т. II. S. 161 — 162.
В данном случае можно согласиться с точкой зрения С.Жерко. Гитлер выражал недовольство результатами Мюнхенского договора 1938 г., формально одобряя право Лондона и Парижа вмешиваться в дела Восточной и Центральной Европы. Однако, на практике фюрер не намеревался его соблюдать. См.: Żerko S. Stosunki polsko-niemie ckie. 1938 — 1939. Poznań, 1998. S. 87 — 88.
Pacta sund servanda (лат.) — одно из положений международного права: «Договоры должны соблюдаться».
Гитлер 10 октября 1938 г. прямо подчёркивал, что «вопрос Чехословакии надо полностью решить уже в течение ближайших месяцев». См.: Von Hassel U. Vom anderen Deutschland. Aus den nachgelassenen Tagebücher. Zürich; Freiburg, 1946. S. 21.
Diplomat in Berlin, 1933 — 1939. Papers and Memories of Józef Lipski. Ambasador of Poland. N.Y.; L., 1968. S. 453 — 454; Żerko S. Stosunki polsko-niemieckie. 1938 — 1939. S. 114. Примеч. 105.
Żerko S. Wymarzone przymierze Hitlera. Wielka Brytania w narodowoso-cjalistycznych koncepcjach i polityce III rzeszy do 1939 r. Poznań, 1995. S. 359 и далее; Он же. Stosunki polsko-niemieckie. 1938 — 1939. S. 196; Grand H. Europas Weg in den Krieg. Hitler und die Machte. München, 1990. S. 116 и далее.
В результате польско-советских переговоров в Москве правительственные информационные агентства (ТАСС и ПАП) опубликовали 27 и 28 ноября 1938 г. совместное польско-советское коммюнике, подтверждающее важность тогдашних договоров между этими государствами. Интерпретация коммюнике была предпринята в следующих исследованиях: Skrzypek A. Strategia pokoju. Radziecka polityka zbiorowego bezpieczeństwa w Europie. 1932-1939. Warszawa, 1979. S. 568 — 570; Pagel J. Polen und die Sowjetunion. 1938-1939. Die polnisch-sowjetischen Beziehungen in den Krisen der europäischen Politik am Vorabend des Zweiten Weltkriges. Stuttgart, 1992. S. 179 — 220. В.Матерски считает, что проект сближения с Москвой вписывался в реализуемую министром Беком «политику равновесия» и должен был дать своего рода ответ на укрепление позиции Германии после аншлюса и распада польско-французского союза. См.: Materski W. Op. cit. S. 323 — 327.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
