55452 (670712), страница 4
Текст из файла (страница 4)
" Если человек украдет либо вола, либо овцу, либо осла, либо свинью, либо ладью, то, если это божье или это дворцовое, он может отдать это
в 30-кратном размере, а если это принадлежит мушкенуму, - он может воз-местить в 10-кратном размере; если же вору нечем отдать, то его должно убить ".
Рабы мушкенумов пользуются, подобно дворцовым рабам, известными приве-легиями ( например, раб мушкенума или дворца мог вступать в брак со сво-бодной женщиной - п. 176 ). Следует заметить, что царские служащие высших ( а иногда и средних ) категорий никакой социальной принадлежности не ис-пытывали, ибо наряду с большими служебными наделами владели ( или, во всяком, в принципе случае могли владеть ) также участками общинной земли, да и пожалованной от царя землей могли распоряжаться достаточно свободно. По этим причинам они относились к авилумам. Следовательно мушкенумами в точном смысле этого слова были только царские служащие низших категорий. Они вербовались из людей, по тем или иным причинам утративших связь с общиной ( разорившиеся, изгои, беглецы ), а также осевших на землю членов пастушеских племен, прищельцев и т. п. Вероятно, часть из них была потомка-
ми грушей шумерской эпохи. Естественно, что на таких людей свободные
общинники смотрели свысока, а доля мушкенумов считалась весьма неза-
видной. Позже в Новоассирийский период, этот термин означает просто
" бедняк ". С таким значением оно попало позже и в арабский ( мискин )
язык.
В некоторых случаях субъектом права могла быть и женщина, прежде всего если она - жрица. В отношении имущественных прав жрицы почти ничем не отличались от мужчин. Замужняя женщина тоже могла иметь в некоторых слу-чаях отдельное от мужа ( полученное из отцовского дома ) имущество ( п. 150 ) и обезопасить себя от ответственности за его долги, сделанные до женитьбы ( п. 151 ). Известными имущественными правами пользовалась также и вдова: она получала свое приданное и вдовью долю, если муж дал ее ей. Если же муж при жизни не оставил супруге вдовьей доли, то она получала из наследс-тва долю, подобную доле одного наследника. В любом случае она могла и дальше жить в доме своего мужа, правда не могла распоряжаться им, " отдавать за серебро ". Причем ее дети не могли насильно выселить ее из дома ( п. 171 и 172 )
Из документов известны случаи, когда женщины выступают контрагентами в различных сделках, но, за исключением жриц ( и гетер - они тоже считались служащими богине любви Иштар ), они всегда выступают в этих сделках совместно с мужем, братом или сыном.
Дети обычно становились полноправными лишь после смерти отца и нас-ледования семейного имущества. Законы Хаммурапи и здесь тоже вносят некоторые правовые особенности: так, отец мог лишить сына наследства, если тот дважды совершил тяжелый грех против него ( п. 168 и 169 ).
" Если он совершил по отношению к отцу тяжкий грех, достаточный для
лишения его наследства, они ( судьи ) должны на первый раз простить его; если же он совершил тяжкий грех во второй раз, то отец может ли-шить его наследства ".
Отец также мог признать детей от рабыни своими собственными детьми, со всеми вытекающими отсюда правами, посредством формулы " Мои де-ти ", и после смерти отца они получали свою долю наследства наравне с законными детьми, но даже если он их таковыми и не роизнавал, они после его смерти все равно получали свободу и их мать тоже, правда в этом случае они уже не могли претендовать на наследство ( п. 170 и 171 )
Известны случаи, когда престарелые отцы при жизни передавали детям
свое имущество в обмен на обязательство со стороны детей выдавать отцу, пока он жив, определенное содержание. Такие же договоры заключали иногда со своими детьми и матери, очевидно передавая им свою " вдовью долю " ( свое приданое, а также, если были, подарки мужа ).
Весьма интересно и важно, что в этот период некоторые остатки правоспо-собности сохраняют также и рабы. Так, за оскорбление действием, нанесенное свободному, раб карался только по суду ( отрезанием уха п. 205 ).
" Если раб человека ударит по щеке кого-либо из людей, то должно от-
резать ему ухо ".
Таким же образом карался раб, оспаривающий свое рабское положение
( п. 282 ). В более ранний период известны судебные процессы, в ходе
которых рабы пытались отстаивать свою свободу. Как правило, они их проиг-рывали. Видимо, и теперь раб мог, по крайней мере теоритически, оспаривать свое рабское состояние в суде, но прйгрыш процесса уже грозил ему наказа-нием. Интересно, что в обоих случаях наказание назначается по суду ( вместо непосредственной внесудебной расправы со стороны хозяина ) и, будучи мучи-тельным и позорным, вместе с тем не снижает ценности раба как рабочей силы. Кроме того, дворцовый раб или раб мушкенума могли жениться на сво-бодных, и их дети считались свободными ( п. 175 ).
" Если либо раб дворца, либо раб мушкенума возьмет замуж дочь человека, и она родит детей, то господин раба не может предъявлять претензии к детям дочери человека об обращении их в рабство ".
Вдова такого раба, если она была свободной имела право забрать свое
приданое и половину совместного нажитого имущества " для своих детей "
( п. 176 ). Вторая половина отходила к господину умершего раба. Характерно, что дети в этом именуются не " детьми раба ", но " ее детьми ". Прочие рабы, видимо не имели и этих скромных привелегий. Раб, купленный в чужой стране и приведенный затем в Вавилонию, подлежал отпуску на свободу без выкупа, если выяснялось, что он " сын Страны ", т. е. вавилонянин. Так как свободно-рожденный вавилонянин в принципе не мог быть обращен навсегда в рабство и тем более продан в другую страну, то здесь, надо полагать, речь идет о жертвах вражеских набегов. В связи с этим возникает один очен интересный вопрос: кто же станет покупать за рубежом такого раба себе в убыток ? Однако нужно учесть, что при Хаммурапи вся торговля была подчинена государству и торговые агенты были государственными служащими. Таким образом, очевидно, расход за выкуп из-за рубежа своих граждан несло госу-дарство. Из частных писем нам известно, что таких выкупленных поглощало царское хозяйство.
Субъектами права могли быть по современной терминологии, не только фи-
зические лица, но и лица юридические - храм и дворец ( т. е. государство ). И в этом отношении Законы Хаммурапи далеко опередили не только свою, но и дальнейшие эпохи. Правда, практика была здесь не всегда вполне последо-вательная. Храмы, например, занимались ростовщической деятельностью, в документе, однако, писалось, что заем получен " от ( такого-то ) бога ". Возможно, что такое написание считалось просто более обязывающим для должника в уплате долга. В Законах Хаммурапи храм и дворец выступают непосредственно лишь в очень редких случаях: либо когда речь идет о похи-щении храмового или дворцового имущества ( п. 6 и 8 ; причем по п. 6 вор сразу же подвергаля смертной казни, а по п. 8 он мог и уцелеть, заплатив правда при этом большой штраф. Разница между этими статьями заключается видимо в том, что статья 6 имеет ввиду кражу, совершенную непосредственно на священной территории дворца или храма , т. е. святотатство , а потому и карается смертью без всяких " если ", которые имеют быть место в п. 8 ), либо когда речь идет о выкупе пленного война, о чем говорится в п. 32. Земельные же владения дворца или храмов уже были розданы различого рода держате-лям, которые и выступали как представители дворца или храма. Охране этой собственности и посвящены статьи 26 - 41. Ну например п. 37
" Если человек купит поле, сад или дом редума, баирума или приносящего доход, то его табличку должно разбить, а также он теряет свое серебро. Поле, сад и дом возвращается их хозяину ".
Эта статья хорошо демонстрирует охрану государственного имущества. Слова " или приносящего доход " ясно свидетельствуют о том, что не только одни воины получали в пользование от государства землю, но и любое другое лицо находящееся на государственной службе. А само слово " продажа ", на мой взгляд, не следует понимать слишком буквально, ведь ни один здравомысля-щий человек не стал бы продавать свою землю, которая является единствен-ным источником его пропитания, т. к. воины обеспечивались казеной провизией только во время походов, а если держатель этой земли не являлся воином, то он вообще вынужден был все время заботится о своем желудке и продажа земли была бы равносильна самоубийству. Скорее всего здесь речь идет о том, что кто-то решил воспользоватся затруднительным положением держателя этой земли ( его большими долгами или еще чем-нибудь ) и захотел ему, так сказать, помочь, говоря, мол продай мне землю и с долгами расплатишся. Так как держатель не мог собственнолично отдать эту землю за долги, что запре-
щается в п. 37. Интересно также и то, что в п 35 и 37 говорится: " если чело-
век купил у редума ... ", а не " если редум продал ... ", что в свою очередь может свидетельствовать о том, что держатели государственной земли уж если и являлись инициаторами подобных сделок, то это случалось крайне редко и , в основном, заключая эти сделки они вполне могли испытывать некоторое давление со стороны " покупателя ", который от подобной сделки мог иметь значительную прибыль, т. к. человек, находящийся поуши в долгах вряд ли стал бы заламывать за землю втридорога. Лишь попутно или случай-но эти нормы содержат также и сведения о служебных обязанностях этих держателей. Подобные сведения мы находим в письмах и некоторых адми-нистративных и частноправовых документах.
Всякий царский служащий или работник владел землей из дворцового фонда лишь условно, в зависимости от выполняемой им службы. Царь мог в любое время отнять такую землю у владельца или заменить ему один надел на друг-ой. В случае смерти владельца земля не переходила по наследству, если на наследника нельзя было возложить ту же службу ( илькум ); однако по мере того как во множестве случаев эта земля все же переходила к сыну владель-ца и так как администрация редко считала нужным менять условия землеполь-зования, то надельная земля со временем все более становилась прочным достоянием владельца и его семьи ( п. 27 - 29, 31 - 32 ).
Статья 31: " Если же он ( воин ) будет отсутствовать только один год и
вернется, то должно отдать ему его поле, сад и дом, и он сам будет нести свою повинность ".
И в письмах этого времени эта земля часто называется, так же как собст-венная земля, " владением отцовского дома " ( цибит бит-абим ). Тем не ме-нее земля эта, а также дом и огород, расположенный на ней, не могли отчуж-даться по произволу владельца ( п. 35 - 38 ).
Статья 38: " Редум, баирум или приносящий доход не может отписывать из поля, сада или дома, связанных с его повинностью, своей жене или дочери, а также отдавать за свой долг ".
Степень свободы распоряжения надельной землей из царского фонда была различной для членов администрации, крупных ремесленников, жриц ( жрецы в Законах Хаммурапи не упомянуты; судя по тому, что жреческие должности мог-ли распродаваться по частям, служба жреца обычно оплачивалась серебром или натурой ) и т. п. , которые могли отчуждать эту землю, с передачей поку-пателю своей службы ( п. 40 ).
" Надитум, тамкар или обязанный другой повинностью могут отдать свое поле, свой сад и свой дом за серебро. Покупатель должен нести повин-
ность, связанную с полем, садом или домом, которые он купил ".
И для работников дворцового хозяйства ( наши бильтим ), которым совер-шенно запрещались отдача надела за долги и дарение его частей жене и детям ( п. 38 ) и, конечно, также его продажа; в аналогичном положении нахо-дились и наделы войнов.
Из числа лиц, имевших служебные наделы из царского земельного фонда, в Законах Хаммурапи особое внимание уделяется воинам. Государство Хаммура-пи опиралось не столько на ополчение свободных, сколько на постоянное войско ( войны получали от царя за службу наде-лы земли ). Это способ до-вольствования войнов был наиболее удобным для создания профессионально-го войска в условиях господства в основ-ном еще натурального хозяйства и наличия большого фонда царской земли. Такое войско было независимо от местных общинных влияний и служило наиболее надежным оплотом единства государства и деспотической власти. Чтобы сельскохозяйственные работы не отвлекали война от службы существовал институт " подсобников " ( таххум ): воин брал в това-рищество другое лицо, обычно воина же, младшего по чину или сроку службы; они по очереди занимались и сельским хозяйством, и пов-седневными воинскими обязанностями. Однако наем постороннего лица воином взамен себя для участия в военном походе карался смертью и передачей воинского надела нанятому ( п. 26 ).
" Если редум или баирум, которому приказано выступить в царский поход, не пойдет, или, наняв наемника, пошлет его в замену себя, то этого редума или баирума должно убить; нанятый им может забрать его дом "
Также и воинский командир, принявший наемника или использовавший воина или членов его семьи не для воинской службы, подлежал смертной казни. Таким образом, закон защищал воина от злоупотреблений со сто-роны его командира и от эксплуатации им его в своих интересах, что, ко-нечно, проти-воречило бы стремлению государства поддерживать боеспо-собность армии ( п. 33 - 34 ). Вот, например, что говорится в п. 34:
" Если декум или лубиттум ( вероятно, десятник и сотник ) возьмет пожитки редума, причинит вред редуму, отдаст редума в наем, предаст на суде более сильному или возьмет себе подарок, который дал редуму царь, то этого деку-ма или лубиттума должно убить ".
Само присутствие этих статей говорит о том, что притеснения воинов и зло-употребления по отношению к ним случались и, вероятно, достаточно часто, что и привело к тому, что Хаммурапи решил включить в свой кодекс статьи, карающие столь нехорошие деяния, а слова " предаст на суде более сильному ", говорят также и о том, что сами командиры могли испытывать давление со стороны других лиц, выше их по социальной или служебной лестнице.
Царская земля под воинскими наделами полностью исключалась из оборота; лишено было законной силой всякое частноправное распоряжение землей вои-на ( продажа, обмен, отнятие за долги и т. д. ). Всякая сделка относительно земли воина или наши-бильтим считалась ничтожной и приобретатель этого участка " терял свое серебро " ( п. 35 - 38, 41 ). Правило это действительно проводилось в жизнь. Вернувшемуся из плена воину был обеспечен его надел ( п. 27 ), а в случаи гибели воина его надел передавался его совершеннолет-нему сыну, если же совершеннолетнего сына небыло, то его матери с детьми выдавалась треть надела на пропитание ( п. 29 ).
" Если сын его малолетен и не может нести повинность своего отца, то должно отдать треть поля и сада его матери, и мать вырастит его ".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
