55271 (670529), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В 1974 г. Е.Валлерстайн начал публикацию капитального труда, в котором предлагался глобальный анализ происхождения капиталистической экономики. Разделяя взгляды "теоретиков зависимости" по многим важнейшим вопросам, Валленштайн придал этому анализу новую историческую глубину. В своем историографическом анализе он сосредоточился на формах мирового разделения и международного контроля труда и возникающих в результате этого различных типах его использования. И, что важно для нашего вопроса, он экстраполировал соответствующим образом более ранние концептуальные модели и ввел категорию "промежуточного" общества между капиталистическим "центром" и "окраинами" (это общество характеризуется издольщиной в сельском хозяйстве и отраслями добывающей промышленности). В эту категорию он включил старые империи, переживающие период упадка, вовлеченные в процесс капиталистической периферизации. Царская Россия, которая запоздало вошла в мировую систему хозяйства, в рамках этой концепции относится к этой промежуточной категории стран.
В общем и целом дискуссия 70-х и 80-х годов XX в. не увенчалась решительным прорывом. Основной водораздел по-прежнему проходит между теми, кто считает, что "развивающиеся общества" представляют собой лишь отсталый вариант "классического" капитализма, не отличаясь от него по сути, и теми, кто считает, что они обладают иной социальной формой, путями развития и потенциалом и требуют соответственно разработки особых теоретических построений. Как ни противно такое состояние дел в теории любителям идеологических окончательных истин и однозначных решений, этот концептуальный "факт" невозможно перечеркнуть хитроумным логическим вывертом, административным решением или эмпирическим подсчетом. Ученый должен выбрать тот или иной подход, последовательно приложить его к конкретному материалу и проанализировать результаты. В нашем исследовании мы следуем взгляду, что "развивающиеся" или "периферийные" страны должны рассматриваться как особая категория форм социальной организации, и с этой точки зрения мы обратились к России конца XIX - начала XX в.
Для адекватного анализа современного мира взгляды основоположников теории "зависимости" нуждаются, конечно, в серьезной доработке. Для определения усовершенствованной версии этой теории мы будем пользоваться более поздним названием - теория "зависимого развития". Она строится на основных концептуальных элементах дискуссии дальнейших лет, типа замечания Суизи о возможности существования "различных капитализмов" и на отказе Гобсбаума принять как данность универсальный характер перехода от феодализма к капитализму. Этот подход отвергает далее холистический анализ "систем", в котором принимается единственная динамика и логика "центра", управляющая всей системой, а также всеобщий экономический детерминизм. Он отвергает также эволюционистские решения, в рамках которых типы общества представляют собой сущностно различные этапы на неизбежном капиталистическом пути (на пути к социализму, если вы социалист). "Неравномерное" и смешанное развитие различных обществ в рамках этого подхода означает не только различные скорости, но и различные пути, каждый со своими особыми потенциалами и логикой. Кроме того, важнейшим открытием последнего поколения было осознание растущего размыкания между империализмом и колониализмом. В этом контексте кажется весьма уместной арабская пословица, гласящая, что люди больше похожи на своих соседей, чем на своих отцов. (Ибо с соседями они росли и живут в сходных условиях.) История колониализма в некоторых странах подтверждает эти обобщения. Важнейшие социальные характеристики бывших колониальных стран определяются в главном не колониальным прошлым, а международным настоящим.
Концептуальное содержание рассматриваемой категории основывается на представлении о некоем специфическом типе социальной структуры, социального воспроизводства и моделей социального преобразования. Само собой разумеется, что эта сложная картина должна рассматриваться не как реестр несвязанных элементов, а как чертеж основных узлов мотора. Продолжая нашу механическую метафору, это "система" различных и, возможно, противоречивых тенденций и динамики, связанных различными "степенями свободы" и возможностями замены ее элементов.
Понятие "зависимого развития" в современном употреблении указывает на вполне определенное место этих стран в международной капиталистической системе. В мировой иерархии институциализированных власти, капитала и науки "развивающиеся страны" находятся на "слабом" полюсе, причем, если предоставить их силам "свободного рынка", эта слабость имеет тенденцию накапливаться. Кроме того, это местонахождение "развивающихся стран" ставит их в положение подчинения и эксплуатации со стороны их сильных "партнеров".
Внутренняя экономическая ситуация стран зависимого развития характеризуется широкими "дезартикуляциями" (4) (в смысле, введенном в широкий оборот С.Амином). Их стратегические элементы действуют в рамках международных структур, контролируемых в основном транснациональными компаниями и международными договорами между правительствами государств-"центров". Анклавы современной технологии, ввозимой из-за рубежа и контролируемой иностранцами, соседствуют с архаическими методами производства и массовой недозанятостью. Главная граница экономической "дезартикуляции" проходит, как правило, между мелкокрестьянским в основном земледелием плюс "крестьянами-в-городе" плюс широко распространенными "неформальными" ("эксполярными") экономиками - и на другой стороне "современным" промышленным и финансовым бизнесом и анклавами тех, кто в нем и с ним. В центре политических и экономических властных структур находится государственный аппарат, который называли и "гипертрофированным", и "сверхсильным", и/или государственно-капиталистическим. Все это - попытки описать и объяснить бюрократическую систему, которая монополизирует не только государственное управление и функцию подавления, но и прямое предоставление социальных привилегий, роль крупнейшего работодателя, непосредственный контроль над главными отраслями производства и/или экспортом, контроль над средствами массовой информации и т.д. Исключительно высокая степень эксплуатации в "развивающихся странах" часто соседствует с распространением репрессивных режимов, отсутствием консенсуса, а часто также с военными диктатурами и полуофициальными "эскадронами смерти" как повседневной системой управления.
Реальный контроль над промышленностью и финансами "развивающихся стран" находится в руках "тройственного союза" международного капитала, государственных "технократов" и местной буржуазии (иногда в союзе с крупными землевладельцами). В определенной степени государственный аппарат является посредником иностранного капитала, служа ему, но также пытаясь контролировать его. Чаще всего рабочий компромисс этих сил, при главенстве первых двух и прислуживании третьей (которая, однако, вовсе не лишена власти и влияния), определяет работу "зависимой" экономики. Это означает частые передвижения и конфронтации капиталов в поисках быстрой прибыли, в то время как государственные предприятия зачастую являются единственным эффективным инструментом долгосрочных капиталовложений. Это означает также, что систематическое недопущение плебейских масс к пользованию экономическими благами "зависимого развития" составляет часть процесса "экономического роста" и ведет соответственно к усугублению поляризации общества, неизбежной внутренней напряженности и социальным конфликтам. (Связанное с этим перемещение транснациональными компаниями трудоемкого производства в страны дешевой и контролируемой рабочей силы явилось определяющим фактором современного подъема промышленности в некоторых "развивающихся обществах".) Своеобразная классовая структура, этнические различия, политические черты и идеологические течения - все это порождается подобными условиями. Массы неквалифицированных рабочих, часто нищая "люмпен-буржуазия", совместно с большей частью местной буржуазии, практически лишены влияния на реальную политическую жизнь страны, несмотря на парламентские процедуры, которые обычно служат лишь средством создания внешней легитимности. В этом смысле риторическое выражение "народные массы" отражает реальность как антоним правящей элиты и может объяснить природу революционных взрывов и идеологий протеста, которые пересекают классовые границы таких обществ.
"Зависимое развитие" является процессом социального воспроизводства широчайшего и увеличивающегося неравенства в международном и в местном масштабе. Последовательное сохранение международного "разрыва" является выражением его фундаментальных "законов движения", в то время как многие другие местные "разрывы" и различия развиваются по тем же моделям. То же касается моделей подавления, типических моделей познания социальной действительности и идеологий ее изменения.
Россия на окраине Европы
Исторический анализ событий и времен не заканчивается со смертью современников, наоборот, ретроспективный взгляд позволяет дать новые оценки. После 1917 г. Россия для всего мира cтала прежде всего страной, где начался особый социалистический эксперимент, как бы к нему ни относились. Российская революция не давала о себе забыть - каждый выпуск новостей нес новые драматические или гротескные напоминания. С одной стороны, это способствовало возникновению ряда телеологических интерпретаций российской истории (все, что произошло, должно было произойти), а с другой стороны - породило утверждения, что все это явилось результатом случайностей, путаницы и невезения. Ретроспективный взгляд позволял лучше понять революционные преобразования в России и попытки "строительства социализма" в других странах. Вопрос состоит в том, насколько недавние дискуссии о природе так называемых "развивающихся обществ" могут пролить свет на историю России/СССР/России. Социальные и экономические условия никогда не повторяются в точности, однако идентичность, конечно же, вовсе не является условием сравнительного анализа.
На рубеже веков Россия была "развивающимся обществом", возможно, первым в этой категории. Этот вывод не опровергает ни развития "классического" капитализма в России, ни уникальности ее истории. Несмотря на наличие и того, и другого, основные характеристики явления, которое через несколько поколений получит название "зависимого развития", все более проявлялись в России. Мы уже обратили внимание на характер международного положения России и на влияние иностранного капитала, что получало выражение в повышенном интересе к проблемам "типов развития", "отставания", "разрыва" и экономического "роста", а также накопления капитала, суверенитета и иностранного финансового присутствия. К тогдашним российским условиям применима концепция Эванса, утверждающая наличие "тройственного союза" капиталов, управляющих промышленностью в Бразилии 1970-х годов, - иностранного, государственного и местного, а также и параллельная тенденция со стороны руководителей государства отождествлять промышленность с прогрессом и вестернизацией. Налицо были стрессы экономических и социальных разбалансированностей и резких классовых различий. Крупнейшие предприятия, особенно шахты, часто входили в международные экономические структуры и имели лишь ограниченное отношение к той экономике, в рамках которой существовало большинство россиян. Значительная недозанятость в масштабе всей страны сопровождалась нехваткой квалифицированных и "надежных" рабочих кадров. Крупнейшие заводы европейской России, на которых большинство рабочих составляли полукрестьяне, существовали бок о бок и были связаны с ручными ремеслами и первобытными методами ведения сельского хозяйства. Развитие промышленности, урбанизация и повышение грамотности сопровождались углублением пропасти между социальными "верхами" и сельской и городской беднотой. Грубая и неприкрытая эксплуатация, огромная степень государственного контроля, репрессии в случае любого неповиновения - все это вызывало рост политического недовольства и сопротивления, выражавшийся как в скрытом возмущении низов, так и в протестах интеллигенции.
В России того времени возможности для быстрого экономического развития и преобразования, которые особенно проявились в периоды промышленных рывков между 1892 - 1899 гг. и 1909 - 1913 гг., были в целом лучше, чем в современных "развивающихся странах". Сильное и высокоцентрализованное российское государство было в состоянии мобилизовать значительные ресурсы и до определенной степени сдерживать иностранное политическое и экономическое давление. Повышение мировых цен на продукты питания, и в особенности на зерно, обеспечило в этот период активный платежный баланс и способствовало процессу национального капиталообразования. Существует точка зрения, в соответствии с которой сами размеры страны могут также являться преимуществом, способствующим быстрому экономическому развитию. Количество населения как потенциальный потребительский рынок, огромная территория России и ее природные богатства в соответствии с этой точкой зрения должны были способствовать экономическому росту. Азиатская часть России могла играть роль одновременно Британской Индии и американского Дикого Запада.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
