55271 (670529), страница 10
Текст из файла (страница 10)
Последующий период показал, насколько неслучайной была неспособность Столыпина использовать силу государства в деле преобразования России в контексте задействованных политических сил. За оставшиеся до краха империи годы не было ни одного другого предложения, исходящего от правящих кругов, существенно изменить законодательство России.
Опыт первой мировой войны выявил истинную сущность царского правительства - оно было таким же некомпетентным и коррумпированным, как и реакционным и лакейским. К 1915 г. консервативная Четвертая Дума выступала таким же единым фронтом против политики правительства, как и революционная Вторая Дума. То же самое касается подпольной оппозиции. В правительстве не было ни одного деятеля, который мог бы встать вровень со Столыпиным как полицейский, администратор и как революционер сверху. Война проигрывалась, командование армии и государственный аппарат были деморализованы. За стенами дворцов и барских особняков, канцелярий и командных пунктов нарастало возмущение низов, смятение "образованной публики" и неуверенность чиновничества и офицерства. Когда в 1917 г. грянула следующая революция, не было кровавой битвы врагов, сцепившихся в смертельной схватке. Монархия просто развалилась как карточный домик при малейшем толчке. Не оказалось ни одной социальной силы, которая бы ее защитила.
Ленин: революции и постреволюционное государство
Нелегко разглядеть Ленина, человека и вождя победоносного революционного движения, за мумией создателя постреволюционного государства. Прежде всего благодаря мощному потоку пропаганды и контрпропаганды, в которой Ленин и ленинизм бесконечно склоняются друзьями и недругами как синонимы противоречивой смеси мятежности и суровейшей дисциплины, борьбы за освобождение и политики сверхдержавы. Кроме того, образ Ленина иконизировался на более глубоком уровне индивидуальной и социальной психики. Образ породил "культ", в котором особо важны были две основные характеристики. Во-первых, наряду со святым Владимиром, Иваном Грозным и Петром Великим Ленин стал для многих символическим праотцом, святым покровителем государства и нации, который воспринимается как часть ее интимной этнической сущности и права на место под солнцем. Так же его воспринимали и те, для кого эта личность и эти претензии были отвратительны. Во-вторых, - и снова это касается как друзей, так и врагов - существует глубокое и часто неосознанное восхищение носителями и символами огромной воли, грандиозного успеха и неограниченной власти, практически любого успеха и любой власти, которые заставляют многих низко склоняться или вытягиваться в струнку. Ленин был во многом носителем и символом всех этих характеристик.
В результате реальный образ Ленина искажался, и получалась либо древнерусская икона святого, либо средневековая же фреска с изображением дьявола. Ленинский образ нарисован одномерным и внеисторичным, так что все его высказывания и действия рассматриваются вне связи с его личной биографией, общей политической ситуацией и событиями, с ними связанными. Цитаты и факты оказывались вырванными из контекста, который затем могли додумывать по собственному усмотрению ушлые историки в многочисленных официальных биографиях. Ленинский образ был одномерен в том, что он преподносился либо исключительно положительным, либо исключительно отрицательным. Как у богов, ленинская мысль посему не менялась, она могла только развивать то, что уже было заложено (а поэтому необходимо должно было появиться). Советские учебники в качестве допустимых исключений приводили лишь несколько случаев, когда Ленин сам признавал свои прошлые ошибки (обычно это было вызвано у него усилием обосновать новую программу). Даже эти случаи, как правило, выносились за скобки, когда речь шла о личной биографии Ленина. Для его панегиристов (как и очернителей) все моменты сомнений, колебаний и шатаний, которые, как правило, были связаны со значительными изменениями его мировоззрения, последовательно "заглаживались" или приуменьшались.
Политическая биография исторического, т.е. реального, Ленина распадается на три основных периода, резко и с ясной причинностью разделенных революционными взрывами 1905 и 1917 гг. Эти периоды можно назвать периодом молодого Ленина, периодом революционной зрелости и периодом государственной власти, опираясь в этом не на мнение самого Ленина и его панегиристов, а на мнение современников и на критерий "главного врага", которого Ленин выбирал себе на том или ином этапе.
На другом, более "глубоком" уровне находился вопрос ленинского миропонимания - базовых теоретических моделей, через которые он воспринимал Россию и мир, и принимаемых им стратегий социалистической революции и социальных преобразований. На этом уровне отчетливо наблюдается также несколько глубочайших убеждений или предубеждений, которые он пронес через всю жизнь и изменения которых происходили явно медленнее. И было несколько позиций, которые он не изменил никогда. Нас интересует здесь особенно отрезок времени между 1905 и 1917 гг., который окончился Октябрьской революцией, однако не сводится только к этому.
Первому этапу первого периода биографии Ленина лучше всего подходит название "почтительный Ленин". Это резко противоречит стандартному представлению о Ленине, однако, возможно, именно поэтому поможет лучшему его пониманию. Когда Ленину было за двадцать, он был явно упоен радостью открытия "науки об обществе и о революции", которая должна была осветить, а также быстро разрешить все беды российского общества и всего мира. В этом он был неотъемлемой частью процесса массового обращения российской радикальной интеллигенции в марксизм в 90-е годы XIX в. Новая истина представлялась совершенно очевидной, тот факт, что не все ее восприняли, объяснялся неразвитостью умов, особыми классовыми интересами, нелогичным мышлением или просто персональной глупостью. Ленин был воинственным защитником триумфально утверждающегося "ортодоксального марксизма", бескомпромиссным в отношении каких бы то ни было покушений на чистоту нового учения - и относился с глубочайшим почтением к его основоположниками и священнослужителям. Это относилось не только к самому Марксу, но и к его главным представителям на грешной земле - Каутскому и Плеханову (Энгельс, который умер в 1895 г., играл здесь роль человеческого мостика между ними и самим Марксом). Все основные законы нового учения воспринимались Лениным (т.е., конечно, в то время еще Владимиром Ульяновым) как уже установленные, бесспорные и подлежащие лишь претворению в жизнь. Плехановский анализ российской ситуации также принимался как доказанный и самоочевидный. Оставалось, собственно, только изменить мир, который эти философы так замечательно объяснили. Работы Ленина, написанные им в это время, отражают его тогдашние политические взгляды и интересы. Основной целью его анализа был перенос раннего тезиса Плеханова об уже определившейся вполне капиталистической природе российского общества в область аграрной экономики, основной для большинства россиян. Главными оппонентами Ленина по этому вопросу были публицисты умеренного крыла народничества, на которых он обрушил поток ядовитой критики. В соответствии с его анализом современной социо-экономической дифференциации российских деревенских жителей (которая была обильно подкреплена данными земской статистики), крестьянство надлежало рассматривать не как общественный класс, а как понятие, оборот речи, относящийся к прошлому (поэтому термин "крестьяне" в ранних работах Ленина употребляется только в кавычках).
В 1901 - 1902 гг. стали четко вырисовываться очертания нового Ленина - Ленина-якобинца. Этот сдвиг отразился в его работах: появился новый образ главного врага, "колеблющихся" марксистов - ревизионисты, оппортунисты, "мягкотелая" фракция его собственного идеологического лагеря. На какое-то время атаки на внешних врагов социал-демократии, включая народников, стали попутными, небрежными, "en passant". К этому времени его растущие разногласия с Плехановым превратились в центральную дрязгу искровской редакции - из "плехановца" Ленин быстро становился независимым мыслителем и политиком.
Следующая перемена в мировоззрении Ленина была глубже, оригинальней и фундаментальней в выводах, она оказала решающее формирующее воздействие на ту стратегию, которую он проводил до конца жизни. В результате этой перемены большевизм превратился в отдельное идеологическое течение мирового размаха, воплотившееся в Третьем Интернационале и в СССР. И снова признаками этого поворота послужили изменения в списке политических групп, которые Ленин подвергал анафеме. На этот раз центральным объектом политического внимания Ленина оказались конституционалисты-либералы и попытки партии кадетов монополизировать руководство "освободительным движением", а особенно завоевать на свою сторону крестьянство. Основными вопросами были следующие: кто будет править Россией, когда с самодержавием будет покончено, и какова будет природа постреволюционного российского общества?
Ленин считал, что "пролетарская партия" должна бороться за власть и, следовательно, за место во временном революционном правительстве, которое должно возникнуть после падения самодержания, и руководить буржуазной революцией. Чтобы достичь своих естественных целей, эта революция должна опираться на волю большинства, одновременно сдерживая колебания буржуазии (которая, если ее не остановить, неизбежно пойдет на компромисс с самодержавием). К счастью, в его глазах крестьянский радикализм давал возможность разрешить эту задачу. Чтобы закончить "буржуазный этап" российской истории и сделать это радикально, новый режим должен быть "демократической диктатурой пролетариата и крестьянства". Здесь термин "крестьянство" освободился от кавычек, чтобы с этого момента занять законное место в списке понятий, которыми оперировал Ленин. Это была уже не фикция, а общественный класс. Легитимность его с точки зрения марксизма была установлена путем декларации, что Россия в конце концов оказалась менее капиталистической, чем ожидалось, а также путем принятия точки зрения, что идут две параллельные "социальные войны" - война всех крестьян за ближайшие ощутимые цели против "пережитков феодализма" и борьба между капиталистами и пролетариями деревни, которая в основном ожидается в будущем. В партийно-политических терминах все это означало, как это ни поразительно, необходимость немедленного революционного союза между социал-демократами и эсерами, а также Крестьянским союзом против самодержавия и кадетских компромиссов. Старые члены РСДРП обвиняли Ленина в крестьянофилии, он же считал, что это революционный здравый смысл. В том же духе он теперь провозгласил важность "народной революционной самодеятельности" - до того времени эта фраза принадлежала строго народническому словарю. Ленин, лидер будущей победоносной революции, начинал создавать свою собственную формулу для революционного лагеря перемен.
В условиях постоянной тактической фракционной войны и упорных усилий, затрудняемых арестами, перестроить социал-демокра-тическое подполье в России, Ленин никогда не прекращал изучать тексты, проводить исследования и писать. Помимо двух значительных попыток в философской области (период работы в Британском музее, когда он готовил свою атаку на "махизм", и, позже, систематическое прогрызание сквозь Гегеля в 1914 - 1915 гг.), он в основном концентрировал свои усилия на вопросах, возникших в огне революции 1905 -1907 гг. В 1908 г. он изучал историю Парижской коммуны 1871 г. и писал по российскому аграрному вопросу конца XIX в. Он внимательно следил за ходом столыпинской аграрной реформы, причем делал это беспристрастно, и в ответ на заявления своих соратников, что эта реформа не может быть успешной, возразил: "Нет, может". В 1909 г. он изучил аграрную перепись в Германии (а в 1916 г. - США), обращая особое внимание на модели развития сельского капитализма. Проанализировав все данные, он согласился с большей частью оптимистических сообщений о результатах столыпинских аграрных реформ, исходя в этом из отсутствия признаков крестьянских бунтов, исчезновения Крестьянского союза и из серьезного кризиса, переживаемого партией социалистов-революционеров.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
