55201 (670395), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Репрессии по стране и республике продолжались в 40 – е годы и даже начале 50 – х годов. По данным КГБ БАССР, в 1930 – 1953 г. от террора пострадало 50293 гражданина нашей республики. Лишь смерть Сталина остановила движение этого чудовищного маховика, набравшего обороты в 30 – годы.

Одним из результатов массовых репрессий, сопровождаемых политической демагогией, явилась селекция людей особой разновидности – конформистов. Для конформиста решающий критерий добра и зла, истины и лжи – позиция начальника, шефа, вождя. Такими людьми И.В.Сталин и его подручные комплектовали партийный и государственный аппарат, который слепо, не колеблясь, следовали сталинской «генеральной линии».

Реабилитация незаконно репрессированных началась в 1953 году. Первым ее актом можно считать принятый в сентябре того же года Указ Президиума Верховного Совета СССР, предоставивший Верховному суду страны право пересматривать по протестам Генерального прокурора решения бывших коллегий ОГПУ, Особого совещания и «троек» при НКВД. Под влиянием 20 –го партийного съезда (1956 г.), с трибуны которого впервые было открыто сказано о массовых репрессиях, совершавшихся сталинским руководством от имени народа, над страной пронесся «ветер перемен». Началась широкая реабилитация невинно осужденных. Однако уже с конца 1964 года, после смещения Н.С.Хрущева с партийного и государственного постов – эта работа замедлилась, а затем совсем прекратилась.

Процесс восстановления справедливости в отношении жертв репрессий возобновились лишь после 19 – ой конференции КПСС. Сотрудники КГБ, Прокуратуры и Верховного суда БАССР проделали огромную работу по реабилитации пострадавших от беззаконий. К апрелю 1991 года было реабилитировано 42 тысячи человек, в том числе более 23 тысяч незаконно осужденных несудебными органами.¹

Указом Президента СССР от 13 августа 1990 года репрессии, проводившиеся в отношении крестьян в период коллективизации и в последующие годы, признаны незаконными, противоречащими основным гражданским и социально – экономическим правам человека («Правда» 1990г. 15 августа).

Таким образом, не смотря на годы, российское правительство все же обратило внимание на эти далекие процессы беззакония и отдало должное жертвам сталинских репрессий и вернула их честные имена

1. Социальный и национальный состав жертв массовых

репрессий в БАССР

По «госплану» в Башкортостане было «запланировано» подвергнуть репрессиям 2000 человек. Но ретивые служители Башкирского НКВД проявили большое усердие, репресси­ровав свыше 50 тысяч жителей республики, - за период 30-х, начала 50-х гг. в республике по обвинению в политических преступлениях было репрессировано 50293 человека³⁵.

Кого же уничтожал сталинский режим в Башкортостане? По исследованиям доцента БГУ Т.Саблина по городу Уфе можно получить примерное представление³⁶.

Аресты, прежде всего, коснулись муж­чин, ибо великие стройки требовали деше­вую рабочую силу. Из общего количества репрессированных по городу Уфе 86,5 процента составляли мужчины, 13,5 про­цента - женщины. Примерно каждый чет­вертый человек из числа репрессирован­ных приговорен к высшей мере наказания - расстрелу. В категорию расстрелянных в основном попали мужчины зрелого и преклонного возраста. Среди них много представителей интеллигенции, занимав­ших высокие руководящие должности. Под репрессии в основном попали люди в возрасте 35-39 лет (18,6%), 30-34 (15,8%), 40-44 лет (15,2%). Но каратели не щадили и старых. В списке расстрелян­ных есть 80-летняя Дарья Федоровна Ва­сильева, уроженка города Уфы. Отец зна­менитого ученого А.-З.Валиди Тогана Валидов Ахметша Ахметшинович из деревни Кузяново Макаровского района, мулла, арестован 15 июля 1937 года, осужден по статье 58-10, 58-11 (пропаганда или аги­тация, организационная де­ятельность против советской власти), при­говорен к высшей мере наказания, рас­стрелян 20 декабря, 1937 года в возрасте 80 лет. Самый молодой уфимец в этом скорбном списке - Вакар Владимир Серге­евич, 16 лет, осужден на три года лише­ния свободы.

Среди репрессированных в возрасте 70-74 лет расстреляно 80 процентов, а следующая группа в возрасте 60-64 лет (36,4 процента), далее — 55-59-летние (расстреляна одна треть). Эти данные свидетельствуют о целенаправленном физи­ческом уничтожении старых людей. По-видимому, держать за колючей проволо­кой немощных людей считалось бессмыс­ленным. А с другой стороны, они много знали, считались носителями элементов культуры и идеологии прошлого строя.

Вырисовывается следующая картина по национальному составу. Почти каждый 25-й латыш и 48-й белорус, каждый 56-й еврей и 95-й украинец, каждый 171-й башкир и 221-й русский, жившие в Уфе, были репрессированы. Гонения на латы­шей может быть объяснено стремлениями Сталина избавиться от главных участни­ков и свидетелей борьбы за Советскую власть.

Прослеживается высокий процент рас­стрелянных уфимских репрессированных башкир - около одной трети. Думается, это объясняется их социально-профессио­нальным положением. Многие из них за­нимали высокие руководящие посты в Уфе, были представителями науки, лите­ратуры, искусства и культуры.

Мало кто знает, что в 30-е годы суще­ствовала система борьбы с детьми "вра­гов народа". Она включала в себя указа­ния Политбюро ЦК и лично Сталина, за­конодательные акты, циркуляры и прика­зы НКВД. Эта система была нацелена на то, чтобы дети забыли, кто они, откуда ро­дом, где их родители.

Примерную картину социального и национального состава жертв репрессий можно составить по документам НКВД, где они значатся как «измен­ники родины», «контрреволюционе­ры, готовящие государственный переворот в республике», « шпионы ­пособники империалистов», «враги народа, ведущие контрреволюционную пропаганду», «члены троцкист­ско-бухаринского блока» и т.д. Впос­ледствии в республиканском законо­дательстве список подлежащих реп­рессиям был расширен - в него включались валидовцы, «национа­листы» и другие.

Первый этап проводимых в стране репрессий - « коллективизация». За этот период в Башкортостане было «раскулачено» 22,5 тысячи человек³⁷.

7 августа 1932 года ЦИК и СНК СССР, приняли постановление «Об ох­ране имущества государственных предприятий, колхозов, об укреплении общественной (социали­стической) собственности». Известно, что только за девять месяцев его приме­нения в республике было осуждено 5391 человек, из них 193 - к высшей мере наказания³⁸. В январе 1933 года создается осо­бый орган репрессий – политотделы МТС и совхозов. На работу в политот­делы МТС Башкирии было направле­но 292 коммуниста, более половины из них - из Москвы и центральных областей. Они вели борьбу с «классо­вым врагом и его агентурой в партии- правыми и левыми оппортуниста­ми». В Башкирии по 750 сельскохозяй­ственным артелям за год было осво­бождено от руководящей должности и исключено из колхозов 5842 чело­века³⁹.

Сравнительная по годам статис­тика террора по Башкортостану та­кова⁴⁰:

Зимой 1929-1930 гг. в ходе кам­пании по заготовкам хлеба и коллек­тивизации возникшие трудности были отнесены на счет кулацких эле­ментов и духовенства. Развернулась кампания по закрытию мечетей и церквей, а священнослужителей от­правляли на лесозаготовки и ссылки.

В Башкирии было закрыто 87% мухтасибатов (мусульманские епископаты), из 12000 мечетей было закрыто более 10000, от 90 до 97% мулл и муэдзи­нов лишены возможности отправлять культ. «Тройка» при ОГПУ БАССР за три месяца 1931 года осудила к рас­стрелу 5, к заключению в концлагерь - 72, к ссылке - 76 представителей духовенства⁴¹. К концу 1932 года, в С.С.С.Р., зак­рывается 60% церквей и мечетей, из 3 тысяч мулл остается на свободе не более 300. Гонения на духовенство продолжались в течение 30-х гг., до начала Великой Отечественной войны⁴².

Систематизируя данные, взятые из 1-го тома «Книги памяти жертв по­литических репрессий Республики Башкортостан», можно сделать неко­торые выводы: из репрессированных священнослужителей 69% являлись муллами, 13% - православными священниками; 23,3% из общего чис­ла приговорены к высшей мере нака­зания - расстрелу; наибольшее коли­чество арестов духовенства приходится на 1930 год - 36% и на 1937 год ­31 %⁴³. Многие источники утверждают, что репрессии затронули главным образом руководителей. Это мнение абсолютно неверно. Невероятные обвинения часто выдвигались в адрес малограмотных и не имеющих никакого отношения к политике людей. Для более точного определения состава жертв, сталинских репрессий в Башкирии, была проведена работа, где даны более точные цифры. Основным источником был взят 1 –ый том «Книги памяти».

ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ СОСТАВУ:

русских - 30 %

башкир -28 %

татар - 24 %

др. нац. - 18 %

ПО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМУ УРОВНЮ:

неграмотных - 45 %

начальное - 40 %

среднее - 12 %

высшее - 2.5 %

ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЗАНЯТОСТИ:

крестьяне - 70 %

рабочие - 14 %

безработные - 3 %

интеллигенция -8 %

духовенство - 3 %

( муллы - 80 %; священники - 20 %)

военные - 2 %.

Из общего колличества репрессированных 3 % составляют женщины.

Анализируя приведенный матери­ал, можно сделать следующие выво­ды:

Практика привлечения к ответ­ственности была упрощена до преде­ла, аресты проводились на основании сфабрикованных обвинений. Напри­мер, по делу Ф.А.Ахмадуллина в про­токоле зафиксировано: «Контррево­люционный повстанческий штаб, куда входили обвиняемые по делу, со­здали на территории Башкирии 62 повстанческих отряда, численностью более 3 тысяч... » ⁴⁴ Привлекает внимание не столько формулировка, сколько то, что пред­полагалось обвинение еще 3 тысяч че­ловек. И такая практика применя­лась на каждом шагу: близкие, род­ственники, даже давние знакомые об­виняемых - все подпадали под подо­зрение.

24,2% репрессированных по Башкирии, или примерно каждый пятый, приговоре­ны к исключительной мере наказа­ния⁴⁵. Статистика приговоров точна и не вызывает разночтений, так как ра­ботники ОГПУ скрупулезно выполня­ли предписания и документировали свои действия. Никого не расстрели­вали «без бумажки».

Кампании реп­рессий проходили этапами, и в годы «большого террора» (1937-1938гг.) начались «операции по поимке наци­оналистов и шпионов». Многих людей нерусской национальности арестовы­вали без наличия каких-либо компро­метирующих материалов, причем арестовывали и расстреливали целы­ми семьями. Репрессии 30-40-х гг. шли под лозунгом « борьбы с нацио­нал-уклонизмом», жертвами и в дан­ном случае стали народы, которые и раньше шли на первом месте среди репрессированных - башкиры, укра­инцы, белорусы, латыши. Представи­тели таких народностей, как болгары, австрийцы, румыны, чехи, молдава­не и др., волею судьбы заброшенные в республику, были не только репресси­poваны, но и практически полностью истреблены. Основные обвинения, предъявленные представителям этих национальностей, - «шпионаж в пользу западных стран », « измена Ро­дине », « заговор против советского строя».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, репрессии 30-х гг. в Башкортостане представляют собой следствие сознательной политики государства. Репрессивный элемент политики государства был направлен на истребление всех тех, кто по своим убеждениям не мог принять существу­ющий тоталитарный режим или ка­ким-то образом мешал претворению в жизнь планов «построения социализ­ма». Во-вторых, репрессии, проводи­мые в Башкортостане, есть зеркаль­ное отражение массового террора в стране в те годы. Но вместе с тем они имели свои, региональные особенности, - это касается масштабов, социально­го и, несомненно, национального соста­ва репрессированных в республике.

Стабильный рост колхозного движения на протяжении 30-х гг. объясняется также и тем, что был нанесен удар, а затем и уничтожено зажиточное крестьянство, так называемые "кулаки", В результате прямого насилия государства над этой категорией населения была подорвана основа для гармоничного развития сельского хозяйства. Таким образом, осуществление принудительной коллективизации способствовало созданию чудовищной смеси, состоящей из крестьянского кооператива и крепостнической системы отработок. Жители села оказались под жесткой полицейской опекой со стороны партийно-государственного аппарата власти. Крестьяне стали бесправными винтиками усложненной бюрократической системы. Система управления сельским хозяйством не учитывала специфику отдельных регионов и мнение самих крестьян. Обязательные плановые поставки государству большого количества продукции по низким ценам и отсутствие материальной заинтересованности колхозников в общественном труде стали главными чертами сельской жизни. Следствием этого был уход крестьян в города и многолетний кризис в сельском хозяйстве.

Характеристики

Список файлов реферата