Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Политотдел состоял из начальника, двух его заместителей, организатора среди женщин и редактора многотиражной газеты.

Политотделы строго следили за выполнением колхозами планов обязательных

хлебозаготовок и натуроплаты за работу МТС. Малейшие попытки колхозов

распорядиться выращенным урожаем по своему усмотрению в корне пресекались, а руководители наказывались. Когда политотделу Дюртюлинской МТС стало известно, что колхоз «Кызыл Зиляк» до начала хлебосдачи продал на рынке 8 центнеров зерна для покрытия денежной задолженности другому хозяйству, он, грубо нарушив Устав сельскохозяйственной артели, распустил правление и членов его отделов под суд.¹Неудивительно поэтому, что многие колхозники воспринимали политотделы как органы ОГПУ.

Деятельность политотделов МТС вызывала острое недовольство райкомов партии. Никто из них не хотел уступить власти над крестьянством. В обком, ЦК ВКП (б) поступали многочисленные жалобы на действия политотдельцев. Этим объясняется преобразование политотделов МТС в обычные партийные органы в ноябре 1934 года, а не тем, как это было принято считать, что они выполняли стоящие перед ними задачи.

Террор против крестьян принял такие огромные масштабы, что вызвал беспокойство в Кремле. 8 мая 1933 года И.В.Сталин и В.М.олотов направили местным партийным и советским руководителям, органам ОГПУ, суда и прокуратуры специальную «Инструкцию», в которой говорилось: «ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников… имеются сведения, из которых видно, что массовые, беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов, председатели сельсоветов и секретари ячеек, районные и краевые уполномоченные. Арестовывают те, кому только не лень и кто, собственно говоря не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую производят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться».²

Однако «Инструкция» не запрещала, а лишь предлагала упорядочить аресты, ограничить выселение крестьян. Уполномоченным, председателям райисполкомов, сельсоветов, колхозов, секретарям партийных ячеек запрещалось производить аресты. Количество выселяемых в 1933 году крестьянских хозяйств из пределов Башкирской АССР не должно было превысить 500.¹

Репрессии продолжались, теперь они затронули тех единоличников и колхозников, которые своевременно не могли выполнить заданий по поставкам государству сельскохозяйственных продуктов и уплатить налоги.

Как было указано выше, сопровождался массовыми репрессиями против крестьян, вся "вина" которых состояла в том, что они стремились производить продуктов и лучше жить. Ничем не оправданная жестокость вытиснила гуманистические начала из общественной жизни, предопределила значение личности в обществе как "винтика", подчиненного верховному вождю. Террор продолжался и после завершения коллективизации и привел к тому, что отказ от всякой самодеятельности, слепое подчинение любым указаниям, иногда абсурдным, перестраховка, боязнь брать на себя ответственность стали чертами повседневного поведения. Более того, постоянное присутствие страха, навязчивое идеологическое воспитание в духе непримиримости к "врагам народа" способствовали росту политической подлости. Одним из отрицательных результатов массовых репрессий, сопровождаемых политической демагогией, явилась селекция людей особой разновидности - конформистов, для которых решающий критерий добра и зла, истины и лжи - позиция вождя, начальника.

Разорение деревни, голод, административный диктат, репрессии компенсировались нарастающим потоком лжи на страницах газет и журналов, в передачах по радио, ставших послушным рупором партийно - государственного бюрократического аппарата, появлением кинофильмов, песен, полных энтузиазма и бодрости.

Таким образом, волна репрессий охватила не только высшие органы государственной власти, членов партии, городское население, но и крестьянство. Равенство в нищете - вот что явилось итогом коллективизации и ликвидации кулачества, как в Башкирии так и в других республиках СССР.А многие деревни лишились умелых, трудолюбивых, преданных земле людей. И это – самая невосполнимая потеря.

1. РЕПРЕССИИ СРЕДИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ И ЧЛЕНОВ ПАРТИИ

2.1. Предпосылки политики массовых репрессий 30-х гг.

Трагические события в истории советского общества, развернувшиеся в 30-х гг. были обусловлены как результатами внутрипартийной борьбы, так и необходимостью проведения «модернизации» тяжелой промышленности в связи с угрозой новой мировой войны. Ее неизбежность так же, как и понимание этой неизбежности советским руководством утверждается подавляющим большинством советских историков. Государственный террор, развернувшийся в стране с середины 30-х гг. уже имел несколько другой социальный контекст по сравнению с процессом сплошной коллективизации. Его целью было обеспечение гарантий стопроцентной лояльности государственного аппарата существующему руководству даже в условиях грядущих глобальных потрясений. К числу таких потрясений следует отнести как социальные проблемы, связанные с углублением «модернизации», с угрозой мировой войной, вдвойне опасной для общества, еще не преодолевшего последствий гражданской войны.

К числу серьезнейших факторов репрессий следует отнести и «личностный». Он определялся, с одной стороны, особенностями личности И.В. Сталина, с другой, подбором кандидатур исполнителей государственной политики широкомасштабного террора. Однозначно можно утверждать, что их подбор определялся личным выбором И.В. Сталина. Главным критерием здесь, по всей видимости, была абсолютная исполнительность, точнее, как показал ход репрессий, умение развивать инициативу в точно указанном вождем направлении.

В качестве примера подходит личность ближайшего помощника И.В. Сталина Андрея Александровича Жданова, секретаря ЦК ВКП(б), возглавлявшего чистку Башкирского обкома²¹. Позднее он возглавил ленинградскую партийную организацию. До приезда Г.К. Жукова во время немецкого наступления в 1941 году его вклад в оборону Ленинграда был ограничен приказом подготовить к взрыву все промышленные учреждения города, посеявшим панику среди городского населения.

Но необходимо принимать во внимание, что подбор руководителей террора диктовался объективными факторами в том смысле, что подобные функции могут взять на себя только соответствующие исполнители, безусловно преданные И.В. Сталину именно потому, что их положение в государственной иерархии определялось исключительно его волей. Наглядной иллюстрацией такого подхода может быть личность Н. И. Ежова.

По личному приказу Сталина и Жданова руководитель НКВД Г. Ягода был снят сразу после успешного и потрясшего весь мир процесса разоблачения антисоветского заговора во главе с Зиновьевым и Каменевым. Объяснить подобную перестановку можно только тем, что переход к новому по качеству витку террора потребовал новых по масштабу и качеству организации людей, полностью подавивших в себе «творческий» подход к делу и способных не задумываясь выполнять приказы руководства.

Место Ягоды занял Н.И. Ежов. Он был, выражаясь советским языком, классическим продуктом специфической сталинской школы руководства. До 1927 года он был на партийной работе в провинции (Казахстан). В 1927 году по рекомендации его старого друга Поскребышева Сталин взял его в свой секрета­риат. В 1930 году его назначили заведующим отделом кадров ЦК. В 1934 году на XVII съезде партии он впервые был избран членом ЦК, а в 1935 году он уже секре­тарь ЦК и председатель Комиссии партийного контроля при ЦК вместо Каганови­ча, заместителем которого он до того работал. Но Ежов был не просто секретарем ЦК, а секретарем ЦК по надзору над кадрами НКВД, суда и прокуратуры. Эта должность была введена тогда впервые и сохранялась вплоть до смерти И.В. Сталина.

Через пять месяцев после убийства Кирова — 13 мая 1935 года — ЦК ВКП (б) принял четыре важнейших для жизни миллионов советских людей решения, из которых только одно было опубликовано:

1. Создать Обо­ронную комиссию Политбюро для руководства подготовкой страны к возможной войне с враждебными СССР державами (имелись в виду Германия и Япония, в пер­вую очередь; Франция и Англия, во вторую). В ее состав вошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Каганович и Орджоникидзе.

2. Создать Особую комиссию безопасно­сти Политбюро для руководства ликвидацией врагов народа. В ее состав вошли Сталин, Жданов, Ежов, Шкирятов, Маленков и Вышинский.

3. Провести во всей партии две проверки: а) гласную проверку партдокументов всех членов партии через парткомы, б) негласную проверку политического лица каждого члена партии через НКВД.

4. Обратиться ко всем членам и кандидатам партии с закрытым пись­мом о необходимости «повышения большевистской бдительности», «беспощадном разоблачении врагов народа и их ликвидации» ²².

Опубликовано было решение лишь о гласной проверке партдокументов. Вся политическая лаборатория Сталина погрузилась в величайшую конспирацию про­тив собственной партии, народа и государства. Если в основу работы Оборонной комиссии был положен принцип — «Будем бить врага на его собственной террито­рии» (Ворошилов), то Комиссия безопасности должна была руководствоваться в своей работе лозунгом: «Чтобы успешно бить врага на фронте, надо уничтожить сначала врагов в собственном тылу» (Сталин). Убийство Кирова было организо­вано для этой цели. Советская разведка и политическое руководство СССР были убеждены, что рано или поздно столкновение с Германией и Японией неизбежно. В связи с этим, по мнению некоторых исследователей личности И.В. Сталина, он не мог не уделить внимания угрозам троцкистов прибегнуть к «тезису» Клемансо. Его суть заключалась в том, что когда враг подой­дет к столице, необходимо произвести государственный переворот, чтобы спасти страну. Руководствуясь этим «предупреждением» и, опираясь на свою интуицию, И.В. Сталин поставил перед Комиссией безопасности задачу разработать подробный оператив­ный план, обеспечивающий создание «морально-политического единства совет­ского народа». В результате двухлетней разведывательной работы Комиссии без­опасности появился план, процесс реализации которого получило позднее название «ежовщины».

Сущность его, как подтвердили последующие события, заключалась в следующем:

1. Все взрослое мужское население и интеллигентная часть женского населения СССР была подвергнута негласной политической проверке через органы НКВД и его агентурную сеть по группам: а) интеллигенция, б) рабочие, в) крестья­не.

2. По каждой из этих социальных групп было установлено в процентах число, подпадающее под ликвидацию.

3. Была выработана подробная «таблица призна­ков», по которой люди подлежат ликвидации.

4. Был выработан календарный план, предусматривающий точные сроки ликвидации этих групп по районам, обла­стям, краям и национальным республикам. План делил людей, подлежащих ликви­дации, по категориям: а) остатки бывших и не уничтоженных враждебных классов (бывшие дворяне, помещики, буржуа, царские чиновники, офицеры и их дети); б) бывшие члены враждебных большевизму партий, участники бывших антисовет­ских групп и организаций, Белого движения и их дети; в) служители религиозного культа; г) бывшие кулаки и подкулачники; д) бывшие участники всех антисовет­ских восстаний, начиная с 1918 года, хотя бы они были ранее амнистированы совет­ской властью; е) бывшие участники всех антипартийных оппозиционных течений внутри партии, безотносительно к их позиции и принадлежности к ВКП (б) в насто­ящем; ж) бывшие члены всех национально-демократических партий в националь­ных республиках СССР²³.

Но если для ликвидации всех перечисленных категорий существовала все-таки какая-то «правовая основа», так как все они «бывшие»: одни по рождению, другие по воспитанию, третьи по убеждению, то теперь была установлена новая категория совершенно другого порядка, подлежащая ликвидации по признакам, которые были выработаны лишь на основании потребности диктатора получить гарантии прочности своей власти. Главный из них получил формулу «антисоветски настроенные лица» или потенциальные враги советской власти.

К их числу во многих случаях причислялись потомственные пролетарии, стахановской марки колхозники, закоренелые боль­шевики, краснейшие профессора, нашумевшие герои гражданской войны, леген­дарные вожди партизан, армейские политкомиссары, генералы армии и Маршалы Советского Союза, парикмахеры грандотелей и швейцары из посольств, дип­ломаты из Наркоминдела и проститутки из Интуриста — все они подводились под рубрику «антисоветски настроенных лиц» с тем, чтобы потом в стенах москов­ской и провинциальных «лубянок» произвести их в чины соответственно их уже не бывшему, а советскому рангу и профессии — в шпионы, террористы, вредители, повстанцы.

Психологи из НКВД, руководимые Комиссией безопасности Политбюро ЦК ВКП (б), приступили к делу и на основе «таблиц о признаках» вели в течение 1935 и 1936 годов глубоко законспирированную работу по учету бывших и по установлению будущих врагов сталинского режима. Так как речь шла, не о тысячах и даже не о сотнях тысяч, а о миллионах людей, то не было никакой возможности пропустить их через какие-нибудь нормальные советские юридические инстанции, поэтому было решено соз­дать при центральном НКВД «особое совещание», а на местах—чрезвычайные республиканские, краевые, областные «тройки», для заочного суда над арестованными.

Характеристики

Список файлов реферата