55094 (670283), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Вот так скоротечно и все же дружелюбно завершилось первое русское посольство в Китай. По возвращении в Томск Петлин отправил свою «посольскую сказку» и грамоту китайского императора в Москву, но его донесения не имели сколько-нибудь серьезных последствий. Правительство Михаила Романова не сочло нужным спешить с установлением официальных дипломатических контактов с китайским двором. Ну а минское правительство, верное своей изоляционистской политике, тем более не выказывало желания направить посольство в русские земли. Правители Китая по-прежнему не изменяли своему древнему убеждению: в их процветающем государстве всякие товары имеются в изобилии, а их благоразумные подданные ни в каких новшествах не нуждаются.

§2 Договор России с Китаем.

В 1618 г. русское посольство, руководимое Иваном Петлиным, через Кузнецкий Алатау, Западные Саяны, Туву и Монголию достигло Пекина. Иван Петлин оставил краткое, но интересное описание своего путешествия. Очевидно, именно Иваном Петлиным была привезена в Москву в Посольский приказ грамота от императора Ваньли.

Из-за отсутствия переводчика с китайского содержание грамоты было неизвестно до 1675 г.

В 1675 г. при отъезде из Москвы в Китай посольства Николая Спафария ему была вручена грамота, привезенная Петлиным вместе с другой непереведенной грамотой из Китая, датированной 1649 г., для перевода их в Китае на латинский язык.

Однако в Тобольске Спафарию удалось найти переводчика, и переведенные грамоты были отправлены в Посольский приказ.

Первая часть документа предоставляет нам сведения о том, что китайский царь приветствует торговые отношения между Китаем и Россией, а так же говорится о передаче грамот и подарков от одного царя другому.

«Валли³⁰, китайский царь: из Руси приехали два человека, И Валли, китайский царь, говорил им, русским людям: с торгом приходите, и торгуйте; и выходите и опять приходите. На сем свете ты великий государь, и я царь не мал, чтоб между нами дорога чиста была, сверху и снизу ездите и что доброе самое привезете, и я против того камками добрыми пожалую вас.

И ныне вы назад поедете, и коли, опять сюда приедете, я как от великого государя люди будут, и мне бы от него, великого государя, лист привезли, и против того листа и я буду лист посылать. И как листы от вас будут, и я с великою честию велю принять и людей взять…» ³¹.

Есть интересный момент, где китайский император извещает русского царя о том, что сам же он, т.е. китайский император, не может послать послов своих, купцов, и лично посетить Русское государство.

«А мне к вам, великому государю, своих послов послать нельзя, что путь дальной, и языка не знают; и от меня ныне к Вам великому челобитье, и бью челом тебе великому государю. Только бы к тебе, великому государю, моим послам путь был, и я бы к вам присылал своих послов. И я по своей вере царь, ни сам из государств не выезжаю и послов своих и торговых людей не выпущаю» ³².

Документ делится на две части, в первой китайского правителя представляет Валли, а вторую часть его сын Джу-ханди. Тут Джу-ханди, как и его отец, относится с большим почтением к русскому царю и просит приходить торговать, обещая относиться к гостям с большим уважением.

«Китайского Валли-хана сын Джу-ханди³³. При моем отце от великого государя торговые люди приходили торговать, а ныне от великого государя торговые ко мне не ходят. А как при моем отце великого государя люди приходили и солнце видали, а ныне при мне не ходят твои люди. Как ко мне придут, и они столь светлы, будут, как на небеси месяц. А как твои люди доходить будут и мне радостно будет, и жаловать их стану. Мне ты привез два рога лосиные, и я тебе дал против того семь сот камок. И ты мне самое доброе привези, и я стану тебя и свыше дарить, и к тебе великому государю послал из Аба из каменя сделаны тридцать две чашки. И твои великого государя послы ко мне приходили три человека, и я тех твоих великого государя послов из своего государства до большой реки велел проводить с честью, и послал их проводить днища с 3000 человек» ³⁴.

Читая первую часть документа, становится заметно, что хоть китайский император и не принял Ивана Петлина лично, так как он не имел традиционных подарков от своего государя, все же просил передать грамоту русскому царю, то есть интерес к России проявлялся со стороны китайских властей. Сын китайского императора Валли Джу-ханди, во второй части документа, ясно говорит о торговых отношениях, которые, видимо, существовали при его отце, и дает знать русскому царю о том, что желает продолжения торговли между Китаем и Россией. При этом всем, обещает радушный прием гостей, а также их безопасность. Смысл этого документа подтверждает то, что посольство было, и в самом деле, дружелюбным, я думаю, что именно это дружелюбие стало визиткой для дальнейших посольств, не смотря на смену династии в Китае, интерес в России, к этой чудной стране, не угасал.

Глава III. Другие путешественники XVII в. и их достижения.

§1 Федор Байков.

К тому времени и в Китае произошли важные перемены: минская империя была завоевана племенами маньчжуров, основавших в Пекине собственную династию — Цин. Первоначальным местом расселения маньчжуров была, как известно, Маньчжурская равнина. Вполне естественно поэтому, что правители маньчжурского государства были всерьез обеспокоены появлением русских в непосредственной близости от их исконных владений, да к тому же в землях, жители которых издавна платили маньчжурам дань. Очень скоро маньчжурские войска попытались выбить русских казаков из амурских острогов, но успеха не добились. Приамурье прочно вошло в состав российского государства.

Вот в это время из России в Китай и направилось еще одно посольство, на сей раз вполне официальное. Поводом к его отправке послужили, по-видимому, не столько военные действия в Приамурье, сколько прибытие в Москву бухарских купцов, привезших на торги множество привлекательных товаров из Китая. Правда, желая сохранить за собой монополию на китайскую торговлю, бухарцы не жалели мрачных красок, описывая тяготы, ожидавшие того, кто вознамерился бы проникнуть в Китай через его северо-западные рубежи. Они охотно рассказывали русским про огромную пустыню на западных границах китайского государства, где «люди не ездят, занеже в оной пустыне множество червей, сиречь змей, которые многих людей и скотов заедают до смерти» ³⁵.

И тогда в канцеляриях московского Кремля родилась мысль разведать пути в Китай через монгольские степи. Главой посольства назначили Федора Байкова. Из Москвы в Тобольск, где служил Байков, были направлены подарки для китайского богдыхана и царская грамота, в которой говорилось со всей громоздкой педантичностью дипломатического языка тех времен:

«Бога единаго, безначального и бесконечного, невидимаго и неописаннаго, страшнаго и неприступнаго, превыше небес пребывающаго, живущего во свете неприступней, владущаго силами небесного и проч., великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя России самодержец, бугдыхану-царю, города Канбулука и всего Китайского царьства владетелю.

Ныне мы, наше царское величество, слыша то, что вы, бугдыхан-царь, со окрестными своими соседи держишь дружбу и ссылку, и послы и посланники меж вами о дружбе и о любви на обе стороны ходят, и для того, что ваше Китайское царство подошло нашего царского величества отчины к украинным городам Сибирского царствия, хотим мы, наше царское величество, с вами, бугдыханом-царем, от нынешняго времяни вперед быти в приятной дружбе и в любви и в ссылке так же, как мы, великий государь, в крепкой дружбе и в любви и в ссылке с высокостольными великими государи с турскими салтаны и с персидцкими шахи и с ыными окрестными великими государи, братьями нашими. А как, аже даст Бог, к нам, великому государю, дворянина отпустить велишь и в своей любительной грамоте имянованье свое и титло описати велишь или своих послов или посланников к нам, великому государю, пришлешь, а с ними в своей грамоте отпишешь, и мы, великий государь, ваши грамоты, выслушав люби-тельно, учнем ваше царево имянованье и титло в наших царского величества грамотах писати, как вы сами себя в своих грамотах писати по вашему цареву достоинству...» ³⁶

Нужно сказать немного о самом Ф. Байкове, посол – путешественник, отец его был сначала стрелецким главою в Троице, а произведенный в 1629 г. в московские дворяне, затем получил место воеводы в Таре и Валуйках. Ф. Байков в 1627 г. упоминается в числе стольников митрополита Филарета.³⁷

Едва ли толмачи китайского двора могли уразуметь истинный смысл этой дипломатической казуистики русского царя, а, поняв его, согласиться с ним. Но дело, в конце концов, было не в тонкостях словесного этикета, а в самом факте подношения цинскому «бугдыхану-царю» первого официального приветствия от русского царя. Впрочем, наряду с официальной грамотой Байков получил от Посольского приказа в Москве и устные предписания: строго блюсти свое российское достоинство, а потому не поклоняться порогу (что было принято у монголов, а вовсе не у маньчжур), не целовать туфлю богдыхану (чего от иностранных послов, и не требовалось), а также выяснить, какие пути ведут в Китай, какие растут там растения и плоды, как поставлено там военное дело и нет ли там какой-нибудь междоусобной войны. Вполне подходящие задания для первого официального посланника, выезжающего с разведывательными целями.

25 июня 1654 г. Федор Байков со своим отрядом выступил из Тобольска. Почти год понадобился ему, чтобы добраться до границ Китая. Еще несколько месяцев прошло в ожидании согласия китайских властей принять посольство. Наконец, Байков и его люди вошли в Пекин. Там их разместили на посольском подворье, запретив самовольно покидать его: кто знает, с какими целями прибыли в императорскую столицу эти чужеземцы!

Присматривается русский посланник и к пекинским улицам, хотя взор его привлекают не столько красоты архитектуры, сколько техническая сторона градостроительства:

«А улицы проезжие высланы камень дич серой. А по обе стороны улицы копаны борозды великие, приведены в речку и в озера, когда бывает вода дождевая, и теми бороздами та дождевая вода из улиц и из переулков збегает, и грязей в улицах не бывает, и из дворов на улицы вывожены трубы для дождевой воды. А рек больших в том городе, сказывают, нет. А воды в городе гораздо нездоровы. А меж дворов и хором все сады...» ³⁸

О жителях китайской столицы Байков сообщает лишь, что «мунгальцев» (т.е. монголов) там не наберется и десятой части населения, зато «китайцев де великое множество. А люди в Китайском царстве мужеск пол и женск дороден и чист. А у китайских женскаго полу ноги маленькие, что робячьи. А платье носят коротко, своим переводом». И еще, добавляет Байков, китайцы «носят волосы по-немецки», т.е. заплетают их в косу.

Что касается религии пекинцев, то тут Байков смог сказать лишь, что тамошние «бусормане» — то бишь мусульмане — веруют свою бусорманскую веру, а говорить по-своему мало помнят». А, кроме того, русский посол не без удивления обнаружил, что в китайском царстве живут «многих земель люди немцы: французские, ливонские, шпанские, италианские, а веруют свою веру, а живут из давних лет» ³⁹. Эти «люди немцы» были, конечно, миссионеры, обосновавшиеся в Пекине вслед за Маттео Риччи. Некоторые из них и в самом деле десятилетиями безвыездно жили в Китае.

Между тем начались долгие, тяжелые переговоры русских послов с чиновниками дворцового Ведомства Церемоний. Китайцы требовали от Байкова передать им на рассмотрение царскую грамоту и царские подарки, дабы убедиться в том, что в них нет ничего порочащего достоинство государя «Великой Цин». Подарки Байков скрепя сердце отдал, а вот расстаться с грамотой наотрез отказался, заявив «приказным царевым ближним людям», что грамоту он вручит лично в руки «бугдыхану-царю», а уж после того пожалует в их посольский приказ. Тогда чиновники дворцового Ведомства Церемоний стали угрожать Байкову, говоря ему: «Царь де велит тебя казнить, что де ты царева приказу не слушаешь», на что русский посол храбро отвечал: «хотя де царь велит по составам меня рознять, а царя вашего очей не видев, к вам, приказным людям, в приказ не еду и государевы любительские грамоты вам не отдам» ⁴⁰. Вот такая получилась у Байкова тяжба с распорядителями церемоний при цинском дворе.

Переговоры между русскими и китайцами осложнялись и некоторыми посторонними обстоятельствами. За год до приезда миссии Байкова в Пекине побывал посланник тобольского воеводы Ярышкин, который, не имея при себе официальных верительных грамот, в конце концов, совершил обряд поклонения императору, каковой, согласно китайскому придворному ритуалу, следовало исполнить «иностранному даннику». И когда Ярышкин покидал Пекин, цинские правительственные чиновники вручили ему грамоту их императора, адресованную русскому царю, в которой маньчжурский богдыхан требовал от царя Алексея Михайловича «навечно быть преданным и послушным в благодарность за милость и любовь, выказанную вам» ⁴¹. Теперь цинские чиновники были, конечно, крайне раздосадованы решительным отказом Байкова, засвидетельствовать свои верноподданнические чувства.

Еще большие волнения обеим сторонам доставляли события в Приамурье. Цинские власти упорно допытывались у Байкова, существует ли какая-нибудь связь между его посольством и действиями русских казаков на северных рубежах маньчжурских владений. Байков отвечал в том духе, что «казаки — люди вольные», как бы давая понять, что царь, сидящий в Москве, за них не в ответе. Едва ли китайцы поверили русскому послу, а вот поводов подозревать его в лукавстве и попытке усыпить бдительность пекинского двора у них и в самом деле прибавилось. Что могли подумать служащие Ведомства Церемоний о русском царе, который позволяет своим людям совершать набеги на земли повелителя маньчжуров и в то же время шлет в Пекин официальное посольство с «любительными грамотами»?

Характеристики

Список файлов реферата