Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Так началась война, вошедшая в историю под на­званием гражданской войны в США, или войны Севе­ра против Юга. Она продолжалась четыре года и была одной из самых кровопролитных войн в истории Аме­рики. Война сыграла весьма важную роль в полити­ческой жизни этой страны. В целом первые три месяцы войны (до середины июля), обычно “пробегаемые” исследователями как этап якобы малозначительный, при внимательном рассмотре­нии оказываются интереснейшим периодом, в сумбуре и хаосе которого, в постоянно возникающих и рушащихся планах, надеждах и начинаниях все могло бы повер­нуться по-другому, пойти иным путем.

Когда в первые дни президентства Линкольн по­стоянно обращался к министрам, сенаторам и другим видным лицам с просьбой “что-нибудь предложить”, он нередко слышал в ответ нелепости. Впрочем, были и раз­умные предложения. Например, главнокомандующий У. Скотт в письмах генералу Дж. Макклеллану от 3 и 21 мая, еще не подозревая, что обращается к своему преемнику, сформулировал так называемый план “Ана­конда”. Этот план предполагал создание сети кордонов по линии реки Огайо и наступление 60-тысячной армии северян вниз по течению Миссисипи. В совокупности с морской блокадой это привело бы, как полагал Скотт, к постепенному сдавливанию и “удушению” Конфедера­ции. План “Анаконда”, пожалуй, излишне резко крити­куется в историографии, на деле же изъяны кроются не столько в нем, сколько в отсутствии у Севера сил для таких операций в начале войны.

Тем временем неизбежность, неотвратимость жесто­ких, кровопролитных боев становилась все очевиднее.

К началу войны на Севере проживали 22 млн человек на Юге - лишь 9 млн, из них 3,5 млн составляли негры-рабы. Значительным было и экономическое превосходстве Севера, хотя в известной степени оно было связано с доходами от сельскохозяйственной продукции Юга (про мышленность в южных штатах практически отсутствовала). Тем не менее Юг, объективно более слабая сторона, с первых же дней войны повел себя крайне воинственно, его представители на всех уровнях высказыва­лись в категорическом и непримиримом тоне. Южане явно готовились драться не на жизнь, а на смерть, драться до победы, под которой более решительные из них понимали военный разгром Севера, а остальные - “всего лишь” жесткую оборону границ Конфедерации, чтобы северяне ничем не могли нарушить ее политическую и социально-экономическую структуру.

И напротив: Север, резонно чувствовавший себя более сильным, уверенный в казавшихся ему неисчерпаемыми ресурсах, не торопился в бой, наивно считая, что победа гарантирована ему и так. Да и неясная перспектива ка­кого-то (они еще и представить не могли, какого именно!) числа жертв и разрушений, крупных материальных за­трат не вдохновляла деловых, экономных северян на не­медленную драку. Что ж, определенные основания для такой беспечности у северян были, возможно даже в большей степени, чем это принято считать. По мнению большинства исследователей, лучшая и преобладающая часть американского офицерства сразу же после сецессии уволилась из армии и отправилась в родные южные штаты. Цифры говорят об обратном: из 1108 офицеров, состоявших в армии США на начало 1861 г., лишь 313 (чуть более 28%) подали в отставку и затем вступили в различные армии Юга. Практически все они были южанами и не без определенной логики заявляли, что никто не заставит их воевать против родного штата. Итак, реальное соотношение налицо: 795 офицеров остались на Севере.

Миф о том, что чуть ли не все федеральные офицеры “сбежали” на Юг, отчасти был порожден отдельными яркими примерами такого рода. Главный из них связан с биографией самого известного генерала Конфедерации уроженца Виргинии Роберта Ли. В начале 1861 г. он выступил против сецессии южных штатов. В то время полковник Ли временно командовал Техасским округом. После сецессии Техаса (1 февраля) он покинул этот пост и уехал к семье в Арлингтон на границе Вирпшии и федерального столичного округа Колумбия. 28 марта Линкольн назначил Ли командиром 1-го кавалерийского полка регулярных войск, а 18 апреля главнокомандую­щий Скотт пригласил Ли к себе и предложил занять его пост. Скотт пояснил, что сам он уже стар и боится не справиться со сложнейшими задачами военного времени. Но Ли отказался, а уже 22 апреля губернатор Виргинии Летчер предложил ему командовать всеми вооруженными силами штата в звании генерал-майора. Ли согласился.

В те апрельские дни время надежд и иллюзий для обеих сторон подходило к концу. Страшная, жестокая война, о которой, как говорят сами американцы, помнят даже грудные дети, родившиеся много десятилетий спустя, уже стучалась в ворота страны, провозгласившей себя самой демократической, самой свободной, самой про­цветающей на земле, не интересуясь, что думают об этом другие нации. И вот теперь самонадеянные соотечест­венники сходились лицом к лицу на полях сражений, чтобы огнем орудий и винтовок устроить кровавую про­верку всем этим лозунгам, в неоспоримости которых американцы до тех пор не сомневались.

Булл-Ранское сражение, временный успех южан.

Вечером 20 июля около 65 тыс. американцев, разделенных на две враждебные армии, стояли у речушки Булл-Ран, готовые начать первое в этой войне (и в аме­риканской истории!) братоубийственное сражение в столь неслыханных масштабах. Оно получило имя от малень­кой речки, на берегах которой развернулось, хотя оте­чественные историки с давних пор упорно именуют его сражением у Манассаса. Так когда-то назвала его пресса мятежников, но со временем в США утвердился “север­ный” вариант, и конечно же логичнее и нам именовать его так. Булл-Ранское сражение в значительной степени определило дальнейший ход войны примерно до осени 1862 г.

В 2 часа ночи солдат ударной группы разбудили и отправили в обходный 12-мильный марш, который вы­вел бы их в тыл Борегара. Одновременно Макдоуэлл пла­нировал прямой удар двумя другими группами по камен­ному мосту через Булл-Ран, а также к югу от Сентер-вилла, где по мнению генерала, противник ожидал глав­ного удара.

С рассветом обходная группа из двух дивизий во главе с Макдоуэллом, миновав не защищенный против­ником брод Садли-Спрингс, перешла речку и вскоре ока­залась в тылу левого фланга южан. Но “марш-бросок” занял больше времени, чем предполагалось: новобранцы быстро устали и шли все медленнее, к тому же в дороге многие съели свои пайки и время от времени разбреда­лись по окрестным полям и лесам в поисках ягод и гри­бов. В результате атаку удалось начать только около 10 часов утра. Тем не менее она оказалась успешной: не ожидавшие от северян такой прыти, мятежники дрог­нули и стали отступать почти сразу же. Не столь удачно развивалась атака через каменный мост, но и там северяне теснили противника. Счастливый Макдоуэля, несколько опережая события, приказал отправить в Вашингтон телеграмму о “победе”.

А Борегар из-за отдаленности левого фланга не сразу узнал об атаке на него. Лишь когда оборона Эванса и Бэртоу уже трещала по всем швам, он распорядился атаковать левый фланг северян и ворваться в Сентервилл. Но из-за нерасторопности штаба (это как бич преследо­вало в ходе войны обе стороны - штабы работали из рук гон плохо) приказ Борегара был передан командиру со­ответствующей дивизии с опозданием, когда ситуация ос­ложнилась для южан еще больше. Их подвергшийся удару левый фланг был смят и едва ли не полностью перемешался с центром! Прискакавший к месту надви­гавшейся катастрофы Борегар бросил наперерез наступ­лению северян резервную бригаду Томаса Джэксона из Виргинии, которой удалось остановить мощный натиск. Это помогло обрести уверенность и другим частям мя­тежников, впавшим было в панику. Генерал Б. Би ска­кал, преграждая дорогу беглецам, и кричал: “Стойте! Стойте! Посмотрите на бригаду Джэксона! Она стоит здесь, как каменная стена!” (Джэксону суждено было погибнуть около двух лет спустя, и все это время он носил прозвище Каменная Стена, не раз оправдывая его стойкой обороной или сокрушительным натиском.)

Бегущие стали останавливаться, возвращаться назад, а северяне бросали в бой все новые силы. Вот пошла в атаку бригада полковника Уильяма Шермана, будущего героя войны; за это сражение ему вскоре присвоили зва­ние бригадного генерала. Но в целом к тому времени, примерно к 2 часам дня, наступление уже выдыхалось. Многие солдаты находились на ногах по 12 часов, они устали во время обходного марша, от отчаянного боя, да и патроны были на исходе. То здесь, то там солдаты стояли группами, “отдыхая” от боя, а некоторые даже ложились на траву. Другие занялись откровенным маро­дерством: снимали с убитых южан в качестве “сувени­ров” ремни, кокарды, вытаскивали из их карманов деньги и разные безделушки. Любопытно, что никто из совре­менников булл-ранского сражения толком не мог вспом­нить, что же происходило на этой стадии боя. Из их противоречивых свидетельств встает картина некоего хаоса: в одном месте северяне продолжали натиск, в дру­гом уже успешно атаковали мятежники, в ряде мест из-за отсутствия патронов завязалась рукопашная. Не­сколько раз из рук в руки переходило небольшое плато, где стояли два домика, в одном из которых жил свобод­ный негр (редкость для Виргинии тех лет) Дж. Робинсон, а в другом — пожилая белая вдова Дж. Генри. По­степенно сила натиска северян иссякла окончательно а мятежники сопротивлялись все ожесточеннее и, пере­ходя в контратаки, отвоевывали одну позицию за другой. Обозначился явный перелом.

И наступила развязка! Бригада Кэрби-Смита, получив еще накануне приказ Джонстона немедленно прибыть к Манассасу (“спектакль” для доверчивого Паттерсона был уже ни к чему), примерно в 3 часа дня выгрузилась на этой железнодорожной станции и сразу же ринулась в бой. С особым ожесточением шел в атаку полк луизиан-ских “тигров” (жители почти всех американских штатов и в наши дни любят именовать себя не “виргинец”, “ка-лифорниец” и т.д., а традиционными именами-тотемами; в частности, в Луизиане такой тотем - тигр), смявший левый фланг северян, который бросился удирать к Сентервиллу. Затем бригада Джубала Эрли нанесла выбивав­шимся из последних сил северянам еще один удар. Этого новобранцы Ирвина Макдоуэлла уже не смогли выдер­жать.

Началось повальное бегство, особенно на центральном участке сражения. Вот эта, завершающая, часть битвы описана современниками с редким единодушием. Майор-северянин Э. Смолл писал: “Макдоуэлл делал отчаянные попытки создать новую линию обороны... но эти по­пытки были бесплодными... Мы так устали, что не могли покинуть поле сражения с той же скоростью, с какой пришли на него. Солдаты вокруг меня едва та­щились и тяжело дышали”. Лейтенант из 57-го нью-йоркского пехотного полка Дж. Фэвилл даже по проше­ствии нескольких дней в смятении писал в дневнике: “Все было в спешке и смятении, дороги были забиты фургонами и орудийными батареями, а по обе стороны от них растекались солдаты, постепенно теряя всякое подобие войска и на глазах впадая в безрассудство. Не было ни арьергарда, ни иных образований для сдержива­ния противника, и если бы он действительно появился, то всех нас без труда захватили бы в плен”. И подобных свидетельств можно привести десятки.

Разгром армии Макдоуэлла мог бы быть полным (ей угрожало и массовое пленение), если бы но стойкость и мужество двух единственных регулярных частей у се­верян в этом сражении - пехотного батальона Сайкса и кавалерии Палмера. Именно они ненадолго задержали натиск южан и дали возможность отступавшим относи­тельно безболезненно покинуть поле боя. Впрочем, и мя­тежники были слишком измотаны труднейшим боем, чтобы так уж рьяно преследовать беглецов. Лишь кава­лерия Стюарта сделала такую попытку, но удовольство­валась лишь тем, что отогнала следом за умчавшейся вдаль дрожавшей от страха толпой новобранцев части Сайкса и Палмера.

Немало сражений было впереди, и число павших в них заставляет американцев содрогаться и сейчас. На этом фоне потери сторон в битве у Булл-Рана почти не воспринимаются, и сама она кажется чуть ли не бес­кровной. Но тогда, в июле 1861 г., сообщения об этих потерях потрясли всю страну. Северяне потеряли 2645 че­ловек, в том числе 418 убитыми, 1011 ранеными и 1216 пропавшими без вести (в подавляющем большинстве они оказались в плену, хотя кое-кто попросту удрал куда глаза глядят). Войско Борегара и Джонстона потеряло 1981 человека, в том числе 387 убитыми и 1582 ране­ными. Северяне даже ухитрились в суматохе отступле­ния довести с собой до Вашингтона 12 пленных, которых в начальной, успешной для войск Союза, фазе сражения было гораздо больше, но почти всех их бросили при отступлении вместе с орудиями, обозами и даже ране­ными - все спасали собственные жизни. По заверению Джонстона, южане захватили при Булл-Ране (точнее было бы сказать: северяне бросили) около 5 тыс. винто­вок, 500 тыс. патронов, 28 орудий и проч.

Характеристики

Список файлов реферата