Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

9 марта, Грант был приглашен на заседание кабинета министров, где Линкольн огласил указ о присвоении ему звания генерал-лейтенанта. А после заседания Линкольн в частной беседе сообщил генералу, что на днях он ста­нет главнокомандующим всеми армиями Союза. Приказ об этом президент подписал 12 марта. Но еще до этого Линкольн встречался с Грантом, причем в присутствии Хэллека и Мида. На этой важнейшей для судеб войны встрече новый главнокомандующий высказал свою стра­тегическую концепцию дальнейшего ведения скоордини­рованных крупномасштабных операций.

Упрощенно суть стратегии Гранта можно выразить так: систематически, неотступно бить противника на всех фронтах, не давая ему ни дня передышки и используя при этом весь мощный военно-экономический потенциал Севера. Конкретно же Грант предложил провести в бли­жайшее время четыре синхронные операции, которые в разных местах разорвали бы оборону мятежников. Главной из них был удар Потомакской армии по армии Ли; его предполагал возглавить сам Грант, что также было неожиданностью: прежде считалось, что команду­ющий должен из столицы осуществлять общее командо­вание. Но Грант предпочел постоянно находиться с Потомакской армией, формально сохранив ее за Мидом. Вторая по значению операция намечалась в Джорджии: там генерал Шерман должен был по тылам мятежников прорваться к Атланте, а оттуда— к Мобилу, к побережью Мексиканского залива (по согласованию с Грантом Шерман затем изменил этот план и от Атланты двинулся к Саванне, что оказалось еще эффективнее). Это рас­секло бы территорию, оставшуюся у мятежников, надвое, приблизив гибель Конфедерации. Джемская армия Б. Батлера, “запертая” мятежниками на небольшом виргинском полуострове Бермуда-Хандрид, должна была вырваться оттуда и захватить крупный город Питерсберг, что сразу же сделало бы безнадежным и положение Рич­монда. Наконец, в Долине намечался удар силами войск Ф. Зигеля.

Итак, удары Мида, Батлера и Зигеля были так или иначе направлены на постепенное уничтожение армии Ли, тогда как разящий марш Шермана отсек бы от Ли весь Запад, фактически оставив его в одиночестве перед этими тремя мощными силами. Линкольн одобрил пред­ложения Гранта.

Марш Шермана к морю

Если к концу лета 1864 г. на фронтах инициатива явно была в руках северян, то в вопросах внутри­политических администрация Линкольна, образно говоря, находилась в обороне. Тактичный и мягкий (порой из­лишне) президент часто оказывался бессилен против лживых, демагогических приемов, которыми не брезго­вали демократы и тем более его противники “справа”, обобщенно именуемые “медянками”. (Словом “медянка” по-английски обозначается змея щитомордник, распро­страненная в США, но мало известная у нас. Поскольку американцы наделяли это слово смыслом “ядовитая змея, жалящая из-за угла, тайком”, то в отечественной исто­риографии оно еще с дореволюционных времен переводится как “медянка”.) Лидером демократов летом 1864 г. стал Макклеллан, нанесший в свое время такой ущерб военной репутации Союза. 29 августа на съезде демо­кратов в Чикаго Макклеллан был официально утвержден кандидатом партии на президентские выборы. Правда, предусмотрительный экс-генерал сделал хитрый шаг: он не поставил своей подписи под антилинкольновской про­граммой демократов, хотя и против нее не высказывался.

А Линкольн, еще в начале июня выдвинутый респуб­ликанцами кандидатом на второй президентский срок, был в те дни крайне подавлен. 23 августа на очередном заседании кабинета министров (Линкольн проводил их практически ежедневно, исключая лишь выходные и праздники) президент попросил каждого министра рас­писаться на чистом листе бумаги, на оборотной стороне которого был какой-то текст. Линкольн обещал удивлен­ным министрам показать этот текст “как-нибудь по­позже”. Когда такой день настал (11 ноября), выясни­лось, что в записке, в частности, говорилось: “Сегодня утром, как и в течение нескольких последних дней, ка­жется все более вероятным, что нынешняя администра­ция не будет переизбрана. Тогда моим долгом станет со­трудничество с новоизбранным президентом в такой мере, чтобы сохранить Союз в период между выборами и его вступлением в должность”…

Даже в эти труднейшие для страны и лично для него дни Линкольн думал не о сохранении за собой кресла в Белом доме, а о спасении нации, о восстановлении единства страны. Президент очень ждал “большой” по­беды, надеялся на нее, но не был уверен, что она (или они) придет до выборов. Впрочем, к тому времени уже была добыта важная победа: 5 августа в заливе близ го­рода Мобил флот адмирала Фаррагута разгромил эскадру южан. Но Линкольн, не являвшийся специалистом в военном деле, считал победы, одержанные на море, менее весомыми, чем “сухопутные”.

Среди последних одной из наиболее ярких на завер­шающем году войны стал марш Шермана к морю. Не­безынтересно, что еще в марте 1862 г. в английском “Волэнтир джорнэл фор Лэнкешир энд Чэшир” и в вен­ской газете “Ди Прессе” была опубликована статья К. Маркса и Ф. Энгельса “Гражданская война в Аме­рике”, где указывалось, что для решительного перелома в войне северяне должны перейти к активным действиям и нанести удар в самый центр Конфедерации, по Джорд ясии, которая “служит ключом к сецессионистской тер­ритории. С потерей Джорджии Конфедерация оказа­лась бы разрезанной на две части, лишенные всякой взаимной связи”. Именно такой план и был предложен Грантом генералу Шерману, но, к сожалению, только в марте 1864 г., т. е. два года спустя.

Как и было условлено, Шерман выступил в поход на Атланту одновременно с Грантом, 4 мая, во главе более чем 100-тысячной армии. Шерману подчинялись, если го­ворить точно, не одна, а три армии - Камберлендская, Теннессийская и Огайская, во главе которых стояли опытные генералы Дж. Томас, Дж. Макферсон и Дж. Ско-филд. А соперником Шермана был Джозеф Джонстон, сменивший генерала Брэгга после разгрома мятежников у Чаттануги. В двух его корпусах (их возглавляли Дж. Худ и У. Харди) было к началу кампании, по дан­ным самого Джонстона, 41 856 человек .

Три армии Шермана неудержимо двигались вперед, оттесняя противника к Атланте. Но Джонстон, как пра­вило, предпочитал отходить сам, надеясь в скоротечных стычках обескровить части Шермана, вынужденного к тому же оставлять в занимаемых городах небольшие гарнизоны, а также части для охраны коммуникаций. Джонстон не без оснований надеялся, что со временем это привело бы к потере Шерманом численного превос­ходства, и тогда-то генерал-южанин планировал нанести северянам мощный удар. Кстати, к мятежникам подхо­дили подкрепления, и уже к концу мая войско Джонстона увеличилось до 70 тыс. человек, а у Шермана дей­ствительно людей поубавилось. Маневрирование сопер­ников напоминало игру искусных шахматистов или по­единок опытных фехтовальщиков, чередующих разящие удары с ловким уходом от них.

Продолжая продвигаться вперед, армия Шермана 8 июля вышла к реке Чаттахучи, последнему естествен­ному рубежу перед Атлантой. Северяне в разных местах сразу же начали переправу на южный берег, а Шерман уже готовил штурм города. Атланта, возникшая менее чем за 30 лет до описываемых событий, успела стать одним из крупнейших городов страны и индустриальным центром аграрного Юга. В городе были оружейные ма­стерские, швейные фабрики, шившие обмундирование для солдат-южан, железнодорожные депо. Стратегическое значение города для Конфедерации было огромно: с его потерей неизбежно рухнул бы западный участок всей системы обороны мятежников. Зная это, Джонстон самым тщательным образом укреплял подступы к Атланте. а в это время в Ричмонде готовилась радикальная пере­мена его собственной судьбы.

Постоянные отходы Джонстона вызывали растущее недовольство военно-политического руководства Конфеде­рации и ее населения. Пресса Севера и Юга именовала генерала не иначе, как “отступающим Джо”. Выражал раздражение в переписке с Джонстоном и президент Дэвис.

Объективно замена Джонстона энергичным и агрес­сивным, но вместе с тем безрассудным и невыдержанным Худом в известной мере упростила задачи Шермана. 33-летний Худ уже пострадал от своей опрометчивости: он не раз бросался в схватку без всякой на то надобности для генерала и в результате при Геттисберге был ранен в руку, потерявшую подвижность, а спустя два месяца в чикамогском сражении лишился ноги. Впрочем, эти тяжелые ранения только способствовали росту популяр­ности Худа у армии и населения Юга. Обстоятельства требовали от нового командующего решительных дей­ствий, и Худ в течение недели с небольшим попытался нанести Шерману три удара, каждый раз рассчитывая сокрушить северян.

Первый удар Худ провел 20 июля. Накануне Шерман, понимавший, что Худ будет атаковать, решил опередить его и вечером 19-го двинул свои армии вперед. Однако на следующее утро Худ обнаружил, что Скофилд и Томас наступают на расстоянии 3 миль друг от друга (брешь возникла из-за неточных карт, обозначавших ручей Пичтрп (Персиковый) гораздо короче, чем на самом деле), и, мгновенно сориентировавшись, нанес в месте их разрыва сильнейший удар. Особенно тяжело пришлось частям Томаса, но он в самый критический момент под­тянул из резерва несколько батарей, открывших по мя­тежникам огонь прямой наводкой. Те бросились бежать, и лишь отчаянная контратака дивизии А. Стюарта позволила им в относительном порядке отвести свои потре­панные части к окраинам Атланты.

В этом бою у Персикового ручья сошлись примерно по 20 тыс. человек с каждой стороны; из этого числа южане потеряли 4796 человек, северяне - около 1,6 тыс. (по другим данным, 1719 человек). На следующий день, 21 июля, передовые отряды Макферсона ворвались в по­селок Болд-Хилл близ юго-восточных окраин Атланты, на расстоянии орудийного выстрела до ее центра. Уста­новив там (а вскоре и на других участках) мощные ору­дия, Шерман приказал вести систематический обстрел военных и промышленных объектов города. Неизбежные в таких случаях жертвы среди гражданского населения Атланты вскоре нашли отражение в яростной газетной кампании на Юге против “варварства” Шермана.

Худ же почти без паузы нанес еще один удар. Поздно вечером 21 июля он направил корпус Харди в 15-миль­ный ночной бросок к юго-востоку от Атланты с дальней­шим поворотом на север. В полдень 22 июля части Харди внезапно возникли у юго-восточных окраин города, куда в это время наступала армия Макферсона. Харди обру­шил на ее левый фланг удар, сила которого была такова, что многие северяне бросились бежать. К счастью, еще до начала сражения в наиболее слабо защищенное место обороны Макферсона были посланы две дивизии из кор­пуса Г. Доджа. Как раз в разгар атаки мятежников эти части появились на поле боя, буквально с марша вступив в сражение. Сомкнув разорванные было ряды, северяне сумели занять жесткую оборону.

Но и Худ не собирался упускать победу, которую, как ему казалось, он уже держал в руках. Он приказал оросить на Макферсона мощную группу из корпуса Читхэма. Наблюдавший за сражением Шерман заметил, что части Читхэма куда-то уходят. Заподозрив неладное, Шерман приказал Скофилду выделить пару батарей орудий на конной тяге и во главе их помчался вдогонку за Читхэмом. Когда мятежники набросились на части Макферсона, почти настигший их Шерман приказал ка­нонирам развернуть орудия и открыть по Читхэму огонь. Мятежники в ужасе бросились наутек. А с другой сто­роны по ним палили орудия Макферсона.

В суматохе боя, когда северяне дрогнули и начали было отступать, Макферсон, пытаясь остановить бегущий корпус Ф. Блэйра, в азарте выехал прямо на пикет мя­тежников и был убит наповал. Его место временно занял генерал Дж. Логан, которого солдаты за богатырское телосложение называли “вышибалой”. Еще до появления Шермана со спасительной артиллерией Логан сам повел солдат в контратаку, в которую северяне пошли с кри­ками: “С нами Вышибала!”, “Отомстим за Макферсона!” Мужество солдат и офицеров северян спасло судьбу сра­жения 22 июля, получившего название “битвы за Ат­ланту” и завершившегося только в темноте. Северяне потеряли в нем 3722 человека, мятежники - 8499 .

Отчаянные попытки Худа перехватить инициативу показали Шерману, что силы мятежников на исходе. У него возник смелый план: скрытым маневром выйти в глубокий тыл противника с юга и отрезать его от Са­ванны, крупного атлантического порта (впрочем, к тому времени роль порта уже потерявшего, так как его блоки­ровал флот Севера), откуда к Худу подступала большая часть продовольствия, боеприпасов, подкрепления. Этот выход в тыл мятежников удался Шерману не сразу. “Первая попытка” была поручена армии Оливера Ховарда (он был назначен на место Макферсона, а само­надеянный Хукер, считавший, что этот пост “по стар­шинству” должен достаться ему, в знак протеста подал в отставку), но Худ, предупредив хитроумный маневр северян, 28 июля у церквушки Эзра, к юго-западу от Атланты, нанес им третий удар. Ховард отменно руко­водил боем, и мятежники были отброшены, потеряв 4632 человека. А у северян, удачно построивших оборону, выбыло из строя в этот день лишь 562 человека.

После этого сил для новых ударов у Худа уже не оставалось, и он перешел к жесткой обороне. А Шерман продолжал и попытки обхода противника крупными си­лами, и дерзкие кавалерийские броски. До поры до вре­мени мятежники отбивали все его выпады. Наконец в ночь на 26 августа Шерман скрытно увел почти все свои войска на запад от Атланты, оставив в траншеях лишь корпус Г. Слокама. Быстро выйдя к железным до­рогам Атланта - Монтгомери, а затем Атланта - Саванна, северяне стали самозабвенно разрушать их, чтобы пол­ностью блокировать мятежников в Атланте. Была даже разработана специальная “технология”: множество солдат выстраивалось вдоль одной из сторон полотна, по двое у каждой шпалы. По команде десятки таких пар одновременно поднимали внушительный учас­ток колеи и опрокидывали его навзничь. А затем кувал­дами, ломами, камнями - всем тяжелым, что попадалось под руку, солдаты отбивали шпалы от рельсов и швыряли их в заранее разведенные костры. Следом за шпалами в огонь бросали и рельсы, раскаляли их добела, после чего причудливо изгибали вокруг ближних деревьев или телеграфных столбов. Получавшиеся при этом загогу­лины солдаты остроумно прозвали “галстуками (или “шпильками”) Шермана”; такие “галстуки” южане при всем желании уже не могли использовать для восстанов­ления колеи. Несколько позже О. По, начальник инже­нерных войск Шермана, придумал для упрощения этой процедуры устройство в виде гигантского гаечного ключа, который закрепляли на обоих концах рельса, а затем крутили в противоположных направлениях. Рельс при этом скручивался, как канат.

Характеристики

Список файлов реферата