Margeret (654836), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Она требовала, чтобы взносы Англии в бюджет ЕЭС были уменьшены на ог­ромную сумму в 1 млрд. фунтов стерлингов.³⁷ Тогда-то руково­дители ЕЭС обнаружили, что с Хитом и Каллагэном им было разговаривать значительно легче, чем с леди "с голубыми гла­зами", которая настойчиво требовала "свой фунт мяса".

На следующей встрече руководителей ЕЭС в Дублине ситуация настолько обострилась, что казалось, все рушит­ся. Англичане были против неоправданно больших расхо­дов на сельскохозяйственную политику ЕЭС (Англии вмес­те с ФРГ приходилось покрывать издержки сельского хо­зяйства других стран ЕЭС). Тэтчер, не стесняясь в выраже­ниях, не переставала повторять: "Это наши деньги". Даже английские дипломаты были потрясены манерой поведения своего премьера. Когда партнеры Тэтчер предложили ей в виде компро­мисса возмещение разового взноса Англии в 350 млн. фун­тов стерлингов, она с презрением отвергла эту "подачку". Тэтчер сравнивала взносы Англии и Франции — соответ­ственно, 9 млрд. франков и 700 млн. франков — и требова­ла, чтобы партнеры Британии по ЕЭС взяли на себя сумму расходов в 9 млрд. франков. На встрече ЕЭС в Люксембурге партнеры по Сообще­ству сделали Англии новые уступки, назвав на этот раз циф­ру вдвое большую — 760 млн. фунтов стерлингов. Но Тэт­чер также признала эту сумму недостаточной и отвергла ее. Когда встреча окончилась безрезультатно, премьер в свое оправдание заметила: "Мы должны защищать британские интересы". Только в мае 1980 года на встрече в Брюсселе после дли­тельных и болезненных переговоров партнерам удалось до­стичь компромисса. Участники Сообщества пошли на но­вые дополнительные уступки Англии. Тэтчер не присут­ствовала на том заседании и, узнав о результатах (очень бла­гоприятных для Англии), осталась опять недовольной, счи­тая, что Каррингтон продешевил. Она вынесла решение в Брюсселе на обсуждение кабинета, высказавшись против

его утверждения. Но произошло невероятное. Членам каби­нета надоело оттягивание решения этого важного вопроса. Положение Тэтчер в кабинете в то время еще не было абсо­лютно доминирующим, и министры не согласились с ней. Каррингтон твердо заявил, что он не признает никакое дру­гое решение. Тэтчер предполагала, что Каррингтона могут поддерживать и многие члены парламента. Поняв, что идти против всех участников ЕЭС и своего собственного кабине­та слишком рискованно, она смирилась.

Реакция в стране на политику Тэтчер в ЕЭС была дале­ко не одинаковой. Большинству англичан импонировало то, что Тэтчер так решительно отстаивает национальные инте­ресы. Особенно положительной была реакция фермеров.³⁸

Фермеры давали деятельности Тэт­чер в ЕЭС самую высокую оценку.

Непримиримость Тэтчер в отношениях с партнерами по ЕЭС определялась не только ее монетаристской политикой, имевшей целью максимальное сокращение государствен­ных расходов, но и тем, что, в особенности в первые годы своего правления, приоритет во внешнеполитических привязанностях она отдавала не Европе, а Соединенным Шта­там Америки, решительному улучшению отношений с ними, реанимации "особых отношений" двух стран, не­сколько ослабевших в последние годы, особенно в период правления лейбористов.

Начиная с середины 80-х годов проблемы Европейского экономического сообщества стали доставлять Тэтчер еще больше неприятностей, чем в начале ее правления. Запад­ная Европа шла к еще большему объединению.

Европейское сообщество поставило своей целью макси­мальное углубление интеграции, ликвидацию всех европейс­ких барьеров не только в области торговли, но и в области финансов, то есть свободное передвижение людей, капита­лов, товаров и услуг в пределах Общего рынка.

Так что же не устраивало Тэтчер в планах ЕЭС?

Прежде всего, она решительно отвергла мысль о полити­ческой интеграции стран — членов ЕЭС, планы создания новой сверх державы" на континенте (как понимали их ав­торы), заявив, что принципом ЕЭС должно быть сотрудни­чество между суверенными государствами, каждое из кото­рых сохраняет "своеобразие, традиции, обычаи и отличи­тельные черты", что укрепление сотрудничества не привело бы к централизации власти в Брюсселе, и чтобы "решения принимались не назначенным аппаратом управления', а ру­ководителями стран. В речи в Брюгге 20 сентября 1988 года она говорила: "Надо ценить свое национальное лицо не меньше, чем наши общеевропейские усилия". "Мы в Вели­кобритании не для того успешно ограничивали функции го­сударства, чтобы они были навязаны нам на европейском

уровне".³⁹

Она явно опасалась, что тэтчеризм, консерватизм анг­лийского типа, растворится в общеевропейском потоке, а центральные органы ЕЭС в Брюсселе будут проводить по­литику, резко отличную от идеи тэтчеризма, и распростра­нять свои концепции экономического, а может быть, и по­литического порядка и на Англию. Тэтчер в особенности возмутило заявление председателя комиссии Европейского сообщества Ж. Делора на съезде британских тред-юнионов в сентябре 1988 года о том, что 80% вопросов, которые сей­час решаются британским парламентом, будут решаться в брюссельской штаб-квартире ЕЭС.

Тэтчер была твердо уверена, что Общий рынок "похи­щает британские деньги", и что новое Сообщество будет бо­лее невыгодным для Англии.

Лидеры Западной Европы считали позицию Тэтчер глав­ным препятствием для создания новой Европы.

Тэтчеровскую Англию ее коллеги по Сообществу упре­кали в том, что она одновременно состоит в Общем рынке и остается вне - его.

Как мотивировала Тэтчер свою позицию? Она, прежде всего, доказывала, что расширение интеграции, как предла­гают другие европейские страны, приведет к ликвидации тех достижений, которых Британия добилась в последнее десятилетие.

Надо признать, что Тэтчер удалось на пути ограничения социальных прав трудящихся пойти значительно дальше своих коллег по Сообществу. Теперь она опасалась, что ''либеральные социальные законы" других стран Сообще­ства будут распространяться и на Британию, подрывая со­циальные завоевания тэтчеризма. Премьер уверяла, что это будет противоречить всему тому, что она сделала в Брита­нии в течение 10 лет.

Одиннадцать лидеров Общего рынка одобрили проект "Хартии фундаментальных социальных прав трудящихся Сообщества", отражавший условия, которые существовали в западноевропейских государствах, и только Тэтчер высту­пила против него.

Особенно острыми были споры по поводу валютно-финансового союза. Большинство государств сто­яло за создание Центрального банка, выпускающего единую денежную единицу. Тэтчер предлагала сосуществование в рамках Союза национальных валют, конкурирующих между собой. "Центрального банка не будет, пока я жива", — так просто и решительно сформулировала она свой принцип.⁴⁰

Не менее твердо ответил ей на это и Миттеран: "Европа может добиваться единой валютной системы и без участия Британии, и вообще Европа будет построена либо с Марга­рет Тэтчер, либо без нее".⁴¹

Тэтчер привыкла к такого рода схваткам в Сообществе, она даже находила в них удовольствие, отстаивая свою точ­ку зрения и, заставляя своих партнеров идти на уступки. Правда, сейчас ставки были значительно больше и партне­ры действительно могли обойтись без нее, но главная опас­ность, пожалуй, подстерегала ее с другой стороны. Она те­ряла поддержку в самой Британии, внутри своей собствен­ной партии. Опросы общественного мнения в Англии в 1989 году показали, что трое из четырех англичан были сторонника­ми объединения ЕЭС, то есть, не одобряли действия Тэтчер. В конце этого же года 30 членов парламента ЕЭС консерва­торов в письме в "Тайме" критиковали премьера за ее пре­небрежительное отношение к Сообществу.

Против европейской политики премьера стали выступать и многие бизнесмены, в том числе президент влиятельной конфедерации британс­кой промышленности, так как эта политика ставила в невы­годное положение британскую промышленность в ее кон­курентной борьбе на континенте. Но особенно было непри­ятно для Тэтчер, что, согласно опросам института Гэллапа, значительное большинство финансистов и бизнесменов поддерживало планы единой валюты в Общем рынке и включение фунта стерлингов в Европейскую валютную сис­тему, то есть расходилось с Тэтчер по этому вопросу. Эти разговоры о необходимости быстрее присоединиться к пла­нам ЕЭС, в том числе к Валютному союзу, заметило агент­ство Пресс ассошиэйшен, наверняка вызовут гнев г-жи Тэт­чер, которая оказывается во все большей изоляции в своем отказе от европейской интеграции. Таким образом, против Тэтчер выступали мощные силы, включая и руководство консервативной партии. Размах и глубина критики оказались для Тэтчер непри­ятным сюрпризом, и она вынуждена была занять не свой­ственную ей оборонительную позицию и начать оправды­ваться. Она заявила, что Британия "отнюдь не самый тихо­ходный корабль" Сообщества, а, наоборот, идет в его "са­мых первых рядах. Но все эти доводы, однако, мало кого убеждали и в Анг­лии, и в остальной Европе. Партнеры Британии надеялись на то, что Тэтчер со временем вынуждена будет пойти на уступки, ибо для Британии было слишком выгодно сотруд­ничество в ЕЭС и пагубен разрыв с ним. Как говорил Мит­теран, Тэтчер не раз расходилась с Сообществом в 1984, 1985-м и последующих годах, но сейчас позиции Великоб­ритании могут измениться.

Успех Британии в Общем рынке в значительной степе­ни зависел от ее взаимоотношений с ведущими членами ЕЭС — Францией и ФРГ и от того, как будут развиваться франко-западногерманские отношения, не будет ли поли­тика Франции и ФРГ направлена против Британии.

Естественно, Тэтчер стала прилагать максимум усилий к улучшению отношений с Францией, другой ядерной дер­жавой Европы. Это было далеко не легким делом. Отноше­ния двух стран носили сложный и противоречивый харак­тер на протяжении долгого времени. С одной стороны, в обеих мировых войнах они были союзниками, а с другой — в Британии среди определенных кругов существовало неко­торое недоброжелательство к Франции. Совсем недавно Франция препятствовала вступлению Англии в ЕЭС, затем резко сопротивлялась предложениям Англии по сельскохозяйственной политике. Все это, конечно, за­трудняло для Тэтчер движение по пути улучшения отноше­ний с Францией. Однако были и такие моменты, которые сближали две страны, и Тэтчер удачно их использовала.

Во-первых, обе державы располагали ядерным оружи­ем. Тэтчер занимала твердую позицию в вопросе о сохране­нии британских ядерных сил и поддерживала аналогичную позицию Франции. В 1988 году стороны начали переговоры о совместном производстве ядерной ракеты. И характерно, что по мере развития переговоров между СССР и США о сокращении ядерного оружия Тэтчер стала усиленно при­зывать Францию к более тесному военному и ядерному со­трудничеству. Обе страны объявили о пакете мер военного характера, в результате которых Франция, вышедшая из во­енной организации НАТО в 1968 году, разрешила Англии проводить военные маневры на своей территории. Англия, первоначально отрицательно реагировавшая на предложе­ние Франции подключиться к ее космической программе "Эврика", затем стала участвовать в ней.

Между двумя странами существовали и другие точки со­прикосновения— общие взгляды, в том числе в отношении Восточной Европы. Оба правительства считали, что Запад должен скоординировать подход к политическим и эконо­мическим реформам в регионе, в том числе к перестройке в Советском Союзе. Оба лидера — и Тэтчер, и Миттеран — отмечали, что процессы в Советском Союзе отвечают не только интересам СССР, но и международного сообщества. Подходы обоих лидеров были близки и по проблеме воссое­динения Германии. Линия, взятая Тэтчер на сближение с Францией, не имела под собой достаточно реальные основания. Сближение партнёров шло нелегко. Несмотря на усилия Тэтчер, ей не удалось установить с Миттераном дружеские отношения.

Казалось бы, что отношения между М. Тэтчер и Г. Колем, которые были руководителями консервативных партий, т. е. единомышленниками, должны были развиваться лучше, чем между консерватором Тэтчер и социалистом Миттераном, более того, в их внутриполитических принципах и подходах к развитию своих стран было много общего. Коль, как и Тэтчер, ориентировался на свободное рыночное хозяйство, на предоставление широких возможностей для экспансии крупного капитала и не уступал английскому премьеру в пропаганде "защиты демократического государства от коммунистических сил".⁴² Между двумя единомышленниками существовали разногласия по значительному спектору внешнеполитических проблем, начиная от вопросов разоружения и кончая проблемами Общего рынка. В отличие от встреч Тэтчер с французскими руководи­телями, которые носили систематический характер, встре­чи между руководителями Англии и ФРГ не отличались ре­гулярностью. Так, в 1987 году у них были лишь три корот­кие беседы, из них только одна двухчасовая, а две другие состоялись на международных встречах и представляли со­бой беглый обмен мнениями. Их встречи становились все более коротки­ми и ограничивались лишь решением безотлагательных проблем. Германия и лично Коль считали своим главным парт­нером и союзником в деле европейского единства не Анг­лию, а Францию. Ей Коль отдавал приоритет и в военном сотрудничестве. Тэтчер стала даже беспокоиться, что в Европе может сложиться ось Бонн — Париж. Военное сбли­жение двух стран привело к образованию франко-западно­германского Совета обороны в целях координирования вопросов военного строительства. В его состав вошли пре­мьер-министр, военные министры и министры иностран­ных дел обеих стран. Тэтчер справедливо опасалась, что Лондон может остаться в стороне от этих процессов. Тем более что ФРГ и Франция открыли путь далеко идущего дипломатического сближения, да еще в таких формах, ко­торых не знала раньше история дипломатии. Две страны решили в 1990 году открыть совместное консульство ФРГ и Франции в МНР, а затем и еще в одной стране

Тэтчер полагала, что ФРГ вместе с Францией дискрими­нируют Британию и отодвигают ее на второй план в своем политико-дипломатическом сотрудничестве. Тэтчер упрекала ФРГ в том, что та встала на путь "сепаратного" сотрудничества с Францией в рамках НАТО, хотя сама усиленно стремилась к развитию военных отно­шений с Францией. Когда ФРГ и Франция решили создать "объединенную бригаду", Тэтчер резко неодобрительно от­неслась к этим планам, ссылаясь на то, что Францию в силу ее неучастия в НАТО нельзя использовать в ходе обычных маневров Организации.

Долгое время отношения двух лидеров осложнялись и из-за позиции Тэтчер в отношении тактического ядерного оружия (ТЯО). Коль справедливо считал, что поскольку речь после договора о РСМД зашла об уничтожении ракет среднего и малого радиуса действия, то следует договорить­ся и об уничтожении ТЯО, как это предлагает Советский Союз, и, уж конечно, не модернизировать его. Немецкий руководитель справедливо полагал, что ТЯО в этих услови­ях представляет опасность, с одной стороны, для ФРГ, а с другой — для ГДР, которая уже тогда начала процесс воссо­единения с ФРГ. Его применение означало бы, прежде всего уничтожение немецкой нации. Тэтчер, как непримиримый противник ликвидации ядерного оружия, выступала не только за сохранение ТЯО, но и за его модернизацию (под тем дежурным предлогом, что Советский Союз успел уже модернизировать свое аналогичное оружие).

Характеристики

Список файлов реферата