74080-1 (639729)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Державин – Пушкин – Тютчев и русская государственность

Бицилли П.М.

Три русских поэта, великих поэта, стояли близко к источнику русской власти. Каждый из них, по своему, желал поэзией служить и содействовать этой власти. Каждый, по своему, выразил в поэзии свое отношение к ней и к русской государственности вообще. Связанные друг с другом хронологической и историко-литературной преемственностью, они с указанной точки зрения образуют вместе одно историческое явление. Но всякое историческое явление есть не однородная вещь, а процесс, проходящий известные стадии. Эти стадии здесь соответствуют трем поэтическим инвидуальностям. Индивидуальность же поэта – в силу определения – неделима. Нельзя понять явления, которое мы избрали предметом исследования, не выяснив взаимоотношения трех названных творческих индивидуальностей всесторонне. Для Пушкина и Державина это до сих пор, насколько мне известно, почти совсем не было сделано. Этим оправдываются первые §§ предлагаемой работы, имеющие назначением подвести читателя к ее главной теме.

I

По своему историческому воспитанию Пушкин и Державин принадлежали к двум различным школам. «Вторым» языком Державина был немецкий, слабо известный Пушкину, воспитанному на французском. Учителями Державина были немецкие одописцы школы «барокко». Учителями Пушкина до Байрона – Вольтер и Парни. Один из новейших исследователей, Л. Пумпянский, в статье «Поэзия Ф. И. Тютчева» [1] задается вопросом, «почему Пушкин не воспринял наследия великолепного, колористического барокко державинской школы», так же как и ее другого наследия – «акустицизма», т. е. «трактовки звуковых тем», – и не находит ответа. Недоумение автора усугубляется еще тем обстоятельством, что к «акустицизму» Пушкин все же позднее обратился: сначала в «Обвале», а потом и в «М. Всаднике» («акустика погони»). Можно было бы прибавить к этому, что в «М. Всадн.» Пушкин, чуть ли не единственный раз, использовал и «колоризм» державинской школы [2]. Ничего загадочного тут нет. Развитие поэзии не следует себе представлять как постепенное накопление «красот». «Бескрасочность» и «беззвучность» поэзии Пушкина обусловлены, надо полагать, особенностями его видения мира [3], которое, вероятно, в свою очередь, по крайней мере отчасти, обуславливалось его выучкой у поэтов, ничего общего с одописцами «барокко» не имевших. Если в «М. Вс.» Пушкин все же «вернулся к Державину», то потому, что, как заметил и сам Л. Пумпянский, он имел здесь дело с темой, в известном отношении «державинской». В общем поэзия Пушкина – реакция против «державинского», «барочного» стиля, что и было понято современниками:

во вкусе медленном, немецком,

отвадь меня низать мой стих, –

просит Я. Н. Толстой Пушкина [4].

Однако, идя от французов XVIII в. к созданию своего собственного поэтического стиля, Пушкин все же должен был как-то преодолеть в себе Державина. В ранней молодости он был несомненно под сильным влиянием последнего – и не удивительно: что он мог в то время противопоставить в себе обаянию Державина? В лицейских стихотворениях нередки случаи простого подражания Державину. Они бросаются в глаза и отмечены Гротом и Л. Майковым в примечаниях к академическим изданиям обоих поэтов. Державин тогда вводил его в мировую поэзию: «чувствительный Гораций» являлся к нему вместе с Державиным («Городок»). Анакреон – тоже. В зрелую пору творчества следы чтения Державина у него остались и обнаруживаются в ряде реминисценций, «плагиатов», как их называл Гершензон, – по всей вероятности, бессознательных [5]: «Что было, то не придет вспять» (На смерть Нарышкина). Ср. «Цыганы»: что было, то не будет вновь; словом, видел-ли картины, непостижные уму

С. 353

(Хариты) [6]. Ср. «Рыцарь Бедный»: он имел одно видение, непостижимое уму; вот тот летит, кто, строя лиру, языком сердца говорил. Ср. «Друзьям»: ...языком сердца говорю; скользим мы бездны на краю (На смерть кн. Мещерского). Ср. есть упоение в бою и бездны мрачной на краю; где должно действовать умом, он только хлопает ушами. Ср. «1-ое посл. к цензору»: где-б должно умствовать, ты хлопаешь глазами (Вельможа); идет (Суворов) в веселии геройском и тихим манием руки ... сзывает вкруг себя полки (На переход Альпийск. гор). Ср. «Полтава»: вдруг слабым манием руки на русских двинул он полки. В «Полтаве» же находим двойную реминисценцию: из цитированной оды (идет, одет ночным туманом, по безднам страшный исполин: за ним летит в доспехе рдяном во след младой птенец орлин) и из оды на отбытие в. кн. Ник. П. и Mиx. II. к армии. 1814 (птенцы, спорхнувшие с гнезда полсветного Петрова дома...). У Пушкина: за ним вослед неслись толпой сии птенцы гнезда Петрова. Пушкинский прием изображения появления Петра: идет... и т. д. – является тоже реминисценцией из первой оды. Характерно, что в столь родственном «Полтаве» и по сюжету, и по стилю «М. Всаднике» находим реминисценции из «Водопада», находящегося в стилистическом сродстве с только что названной одой: На темном взоре и челе сидит глубока дума в мгле. Ср. Ужасен он в окрестной мгле. Какая дума на челе и т. д. Жизнь есть небес мгновенный дар, устрой ее себе к покою (На смерть кн. Мещерского). Ср. «На выздоровление Лукулла»: так, жизнь тебе возвращена со всею прелестью своею. Смотри: безценный дар она, умей же пользоваться ею. Державинскому «мгновенный» соответствует у Пушкина «бесценный» – нередкий у Пушкина случай звуковой реминисценции, сочетающейся со смысловою, а, может быть, и вызывающей последнюю. Рифмические реминисценции порой влекут за собою у Пушкина реминисценции мотивов: И самые забавы, и самая любовь, наукой были славы и к подвигам жгли кровь (Описание торжества в доме кн. Потемкина). Ср. «Демон»: Когда возвышенные чувства, свобода, слава и любовь, и вдохновенные искусства так сильно волновали кровь... В одном случае Пушкин приходит к Державину путем более сложных ассоциаций: он вспоминает свою юность в Царском Селе, те дни, когда в садах лицея он безмятежно расцветал, и в его воображении встает картина из державинской «Прогулки в Царском Селе»: в прекрасный майский день, в час ясный погоды... при гласе лебедей... мы, в лодочке катаясь, гуляли в озерке. И его собственное воспоминание облекается в символы, навеянные этой реминисценцией: весной, при кликах лебединых, являться муза стала мне. В другом случае сходное настроение вызывает реминисценцию размера и отчасти символики: державинская «3има» несомненно явилась для Пушкина исходной точкой в создании «Зимнего Вечера»:

Что ты, муза, так печальна, пригорюнившись сидишь? Сквозь окошечка хрустальна, склоча волосы, глядишь? Ср. что-же ты, моя старушка (в которой Пушкин олицетворял свою музу), присмирела у окна? Ср. также конец обоих стихотворений:

Между тем к нам, Вельяминов,

ты приди, хотя согбен:

огнь разложим средь каминов,

милых сердцу соберем,

и под арфой тихогласной,

наливая алый сок,

воспоем наш хлад прекрасный;

дай Зиме здоровье Бог!

Ср.: выпьем, добрая подружка и т. д. ...

Равным образом, ода «На возвращение Зубова из Персии» послужила исходной точкой для пушкинского «Кавказа»:

О юный вождь! Сверша походы,

прошел ты с воинством Кавказ,

зрел ужасы, красы природы;

как с ребр там страшных гор лиясь,

ревут в мрак бездн сердиты реки;

как с чел их с грохотом снега

падут, лежавши целы веки;

как серны, вниз склонив рога,

зрят в мгле спокойно под собою

рожденье молний и громов.

В «Кавказе» – та же точка, с которой изображается горный пейзаж: с горных высот: Кавказ подо мною... Отселе я вижу потоков рожденье и первое грозных обвалов движение. Здесь тучи смиренно идут подо мной и т. д. [7]. Картину наступления зимы в «Осени во время осады Очакова» (Борей на Осень хмурит брови и Зиму с Севера зовет и т. д.). Грот правильно сближает с «Евг. Он.» XII, строфы 29-30 (Уж небо осенью дышало и т. д.). Но он не сделал еще одного сопоставления: – с песней Председателя из «Пира во время Чумы»:

Идет седая чародейка,

Косматым машет рукавом,

и снег, и мрак, и иней сыплет...

Когда могучая зима,

Как бодрый вождь, ведет сама

На нас косматые дружины

Своих морозов и снегов...

Форма «Пира Петра Великого» внушена началом «Шествия по Волхову Российской Амфитриты»:

Что сияет от заката

в полнощь полудневный свет?

Средь багряна сткляна злата

кто по Волхову плывет?

– – – – – –

Посидон-ли с Амфитритой

озирает ход то рек? ...

– – – – – –

Иль Прекраса перевозит

в Выбутск Игоря в ладье? ...

Нет – не древних див картина

удивляет смертных взгляд:

шествует Екатерина

со Георгом в Петроград.

Гениальное изображение того, как зарождается вдохновение (в «Осени»), навеяно «Благодарностью Фелице»:

Когда поверх струистой влаги

благоприятный дунет ветр,

попутны вострепещут флаги

и ляжет между водных недр

за кораблем сребро грядою:

тогда испустят глас певцы

и с восхищенною душою

вселенной полетят в концы.

Когда небесный возгорится

в пиите огнь, он будет петь ...

Ср.: И мысли в голове волнуются в отваге, и рифмы легкие навстречу им бегут. Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге и т. д.

Сделанные сопоставления, конечно, не исчерпывают вопроса о влиянии Державина на П-на. Следовало-бы заняться, с этой точки зрения, пушкинской символикой, рифмами, вообще, словарем [8]. Пока ограничусь еще одним примером – весьма показательным.

II

Если не ошибаюсь, «пушкинисты» до сих пор как-то мало занимались одним из самых таинственных стихотворений Пушкина – «3аклинанием» [9]. О нем писал Гершензон, развивший довольно фантастическую теорию о «примитивизме» представлении П-на о загробной жизни, что он склонен был относить насчет «африканского» происхождения поэта. В таком случае пришлось бы отыскивать «негров безобразных» в числе предков целого ряда поэтов, современных П-ну, ибо «3аклинание» по своему мотиву стоит далеко не особняком в русской и европейской поэзии той поры. Брюсов, в примечании к «3акл.» в своем издании П-на, называет это стихотворение «подражанием» Заклинанию Барри Корнуолла. Это верно, но это еще не исчерпывает вопроса. На первый взгляд сходство между пушкинским стихотворением и «An Invocation» Б. Корнуолла действительно велико. Оба «заклинания» произносятся т. сказ. условно (If, at this dim and silent hour, Spirits have a power To wander from their homes of light..: Come thou, the lost Marcelia...), оба «Заклинания» просят тень любимой облечься в какой угодно вид (Or be thou like a daemon thing, Or shadow lovering, Or like the bloody shape и т. д.). И все же оба «3аклинания» – совершенно различные произведения. Сжатое, намеренно, жутко безобразное, «призрачное» стихотворение П-на неизмеримо выше, в художественном отношении, своего «чувствительного», растянутого, вялого, олеографически-«отчетливого» образца. «Список» лучше «оригинала». Но это еще не все. В оригинале все очень просто и все «само собою разумеется». Поэт собирается побеседовать с Марчеллой, конечно, о предметах, имеющих отношение к ее новому местопребыванию, и получить от нее ряд интересующих его сведений. Вот этого-то как раз и не хочет Пушкин. «Зову тебя не для того...» Это – как бы ответ английскому стихотворцу. «Заклинание» – своего рода обратная пародия на «An Invocation». Вместо Корнуолловой Марчелли (Marcelia) у П-на стоит другое имя – Лейла. То или иное «поэтическое» имя иногда является у П-на скрытым указанием на источник [10]. «Лейла» подводит нас к окончанию «Гяура», где герою является призрак Лейлы. И, действительно. по напряженной страстности переживания смерти любимой женщины «3аклинание» стоит гораздо ближе к байроновским строкам, нежели к «пьесе» Барри Корнуолла [11].

Различные «заклинания», вызывание духов, были в моде в поэзии того времени. Эта мода была создана двоякого рода увлечением: во-первых, оккультными «науками». во-вторых, фольклором. Кроме Б. Корнуолла и Байрона [12], у Пушкина могли быть – и были – и другие источники. «3аклинание», через юношеское стихотворение «К молодой вдове», приводит к «Le Revenant» Парни, точнее – к переводу Батюшкова («Привидение») [13]:

...из могилы

если можно воскресать,

я не стану, друг мой милый,

как мертвец тебя пугать (ср. «как ужасное видение»).

– – – – – – –

Нет, по смерти невидимкой

буду вкруг тебя летать ...

– – – – – – –

Стану всюду развевать

легких уст прикосновеньем

как зефира дуновеньем, (приди... как легкий луч иль дуновенье)

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов сочинения