ref-16360 (638473), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Мы налагаем эту ориентацию на окружающую нас естественную среду. Например, лесная поляна воспринимается нами как замкнутое пространство, и можем мыслить себя внутри поляны (на поляне) или вне поляны, в лесу или вне леса. Лесная поляна действительно имеет нечто, что мы можем воспринимать как естественную границу, а именно нечеткую область, в которой идут на убыль деревья и начинается нечеткое пространство. Но даже там, где нет естественной физической границы, которую можно было бы воспринимать как замыкающую пространство некоторого вместилища, мы налагаем свои искусственные границы, отделяя территорию с ее собственным искусственным пространством и ограничивающей поверхностью, будь то стена, забор или некоторая воображаемая линия или плоскость. Немногие человеческие инстинкты имеют более базисную природу, чем чувство пространства. Ограничение некоторой территории, наложение границы вокруг нее представляет собой акт количественной характеристики. Ограниченные объекты, будь то люди, камни или территории, обладают размерами. Исходя из этого, их можно характеризовать по количеству образующей их или содержащейся в них субстанции.
Делая вывод, мне хотелось бы еще раз уточнить, что метафора работает на категориальном сдвиге, т.к. источник метафоры - ошибка в таксонимии объектов (Н.Д. Арутюнова). Метафора – когнитивное явление, относящееся к универсальным гносеологическим механизмам и к области представления знаний на концептуальном уровне. Метафоры как языковые выражения становятся возможными именно потому, что существуют метафоры в концептуальной системе человека. Эти когнитивные метафоры задают аналоги и ассоциации между сложившимися концептуальными категориями, порождая более частные языковые метафоры. Универсальный характер следует понимать как наличие этого механизма в сознании любого человека, независимо от языка, на котором он говорит.
Метафоризация основана на человеческой способности соизмерять, ассоциировать и такое соизмерение происходит в соответствии с соответственно человеческим масштабом знаний и представлений.
ВЫВОДЫ
Расширение контактов между людьми, принадлежащим к различным национальным культурам, создало необходимость рассматривать язык в культурологическом аспекте. Ученые лингвострановедческого направления (Н.Г. Комлев, О.С. Ахманова, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Т.Д. Томахин) впервые определили важную роль "фоновых" знаний, то есть глубинного, скрытого смысла слова.
В рамках новой науки – когнитивной лингвистики – «фоновые» знания приобрели более широкую интерпретацию. На первый план было выдвинуто понятие концепта как мыслительной единицы, структурирующей наше сознание (Е.С. Кубрякова, Н.Н. Болдырев, Н.И. Жинкин, А.А. Залевская). Таким образом, различия в национальных картинах мира можно объяснить существованием общенациональных концептов, которые вербализуясь в речи создают особую систему языка той или иной культуры.
Американский ученый-лингвист Джордж Лакофф по-своему интерпретирует существование концептов, представляя их в виде концептуальных метафор. Иными словами, вся понятийная система человека упорядочивается и определяется метафорически.
Вышеупомянутые теории послужили базой для собственных исследований в области лингвистики.
Глава 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ МЕТАФОРЫ В НОВЕЛЛАХ
КАФКИ
2.1. Метафора в художественном произведении
Не существует, наверное, ни одного художественного произведения, в котором писатель не прибегал бы к метафоре.
Метафора – это орудие и плод поэтической мысли. Она органически связана с поэтическим видением мира. Поэтическое творчество того или иного автора нередко определяется через характерные для него метафоры, и поэты принимают и понимают такие определения.
Метафора отвергает принадлежность объекта к тому классу, в который она на самом деле входит, и утверждает включенность его в категорию, к которой он не может быть отнесен на рациональном основании. Метафора не только и не столько сокращенное сравнение, как ее квалифицировали со времен Аристотеля, сколько сокращенное противопоставление. Она сначала утверждает полное тождество, а затем его отрицает, сохраняя утверждение в силе только у определенной части объекта. На очень ранних стадиях развития мышления словесное выражение метафоры обнажало эту двоякую операцию. Когда ведический поэт хочет сказать "твердый как скала", он выражается так: Sa parvato na acyutas (лат. ille firmus non rupes), "твердый, но не скала". В герое есть некоторое духовное свойство, которое в соединении с другими духовными свойствами создает целостный и вполне конкретный образ. Мы можем вместе с ведическим поэтом сравнить его со скалой. Твердость скалы нам хорошо знакома и привычна; в этом понятии мы находим нечто общее с духовным свойством героя, сплавляя героя и скалу, а вслед за этим, оставив у героя признак твердости, изымаем из его образа все прочие свойства скалы.
В то время как философы используют метафору, чтобы донести до читателя свои мысли, с помощью метафоры упрощая их и связывая с действительностью, с повседневностью, знакомой ему. Писатели, поэты используют метафору с той целью, чтобы создать подтекст. Это придает произведению всеобщность, независимость от конкретной эпохи и позволяет читать и осмыслять его многим поколениям читателей.
2.2. Основные концептуальные метафоры
в новеллах Франца Кафки
В своей дипломной работе я рассматриваю проблему метафорики, опираясь на теорию Джорджа Лакоффа. Он вычленяет так называемые концептуальные (понятийные) метафоры, то есть образные модели, с помощью которых мы структурируем мир вокруг нас. Иными словами, любую сферу нашей жизни можно представить как ряд картинок, которые прочно сложились в сознании каждого.
То же самое происходит и в рамках художественного произведения, когда автор, создавая свое произведение, одновременно создает определенный, не похожий ни на какой другой, свой собственный мир.
Выделяя для себя образные модели, на основе которых строится произведение, нам легче понять, что именно хотел сказать нам автор.
Сказанное можно подтвердить лингвистическими данными, в частности лексикой. Благодаря языку, мы получили доступ к метафорам, структурирующим наше восприятие, наше мышление, наши действия.
Для наглядной иллюстрации вышеизложенного я выделила некоторые концептуальные метафоры на основе новелл Франца Кафки, исходя из проблематики данных произведений.
2.2.1. Der Mensch ist eine Maschine
Для того чтобы дать наглядное представление о том, как концептуальные метафоры упорядочивают наше восприятие и нашу повседневную деятельность, рассмотрим вначале концептуальную метафору DER MENSCH IST EINE MASCHINE. Эта метафора представлена в немецком языке в многочисленных и разнообразных выражениях.
В данном случае концептуальная метафора DER MENSCH IST EINE MASCHINE рассматривается с той точки зрения, что человек в современном мире свободной рыночной экономики все больше рассматривается как трудовая единица, выполняющая определенную работу. В условиях индустриального общества, когда машины становятся неотъемлемой частью производственного процесса, человеческий труд характеризуется как менее конкурентоспособный. Особенно остро эта тенденция проявляется на рынке ручного труда, где предпочтение в выполнении механических операций отдается машинам. Процесс вытеснения человека машинами ознаменовался изобретением поточного производства, где ручной труд рассматривался не более чем его составляющая.
Зависимость человека от своей работы очень велика, так как в условиях жесткой конкуренции на рынке труда становится все труднее найти хорошее место работы.
Одной из тем, к которой Кафка обращается в своей новелле "Verwandlung", являются отношения между работодателем и рабочим:
... der Chef, ... für den es ja überhaupt nur ganz gesunde, aber arbeitsscheue Menschen gibt (= Ängstlichkeit von j-m, etw. fernhalten) [Е, s.80].
Для директора Грегора все служащие одинаковы и воспринимаются лишь как неотъемлемый элемент цепи, конечной целью которой является получение прибыли. И если сотрудник, по каким-то причинам не может выполнить предназначенной для него работы, то это рассматривается, как желание уклонится от нее.
В некоторых случаях можно наблюдать перенос экономических терминов в сферу повседневного общения:
... aber es kostete ihm große Selbstüberwindung [E, s.88].
Die Besinnung durfte jetzt er um keinen Preis verlieren [E, s.82].
Возможность потерять занимаемое место работы воспринимается не иначе как опасность:
... weil er in Gefahr war, den Posten zu verlieren [E, s.85].
... ich würde auf der Stelle hinausfliegen [E, s.79].
... konnte Gregor doch nicht sofort weggeschickt werden [E, s.88].
Глагол "уволить" ( j-n entlassen ) в немецком языке, как и в русском, имеет большое число синонимов, несущих определенную стилистическую окраску: Arbeitsplätze abbauen, streichen; j-n wegschicken. В данном случае четко прослеживается линия действия, исходящего от того, кто совершает это действие (субъекта - работодателя), по отношению к тому, над кем совершается это действие (объекта - рабочего). Ряд синонимов, выражающих обратное действие не настолько велик и многообразен, что касается стилистических различий: Arbeitsstelle verlassen; kündigen, aufgeben:
Er träumte an dem Tag, an den er diesen Posten hätte loswerden können
[E, s.87].
Грегор мечтал о том дне, когда он наконец-то сможет отказаться от своего места.
Получение повышения по службе требует длительной и напряженной работы:
... vielleicht später einmal einen besseren Posten erreichen (= bis zu etwas.,
an etw. Reichen, um es zu berühren od. zu fassen) [E, s.113].
Помимо денежного вознаграждения работа приносит человеку и моральное удовлетворение:
Ich könnte ohne das Reisen nicht leben [E, s.90].
"Я не могу жить без разъездов", - говорит Грегор, подтверждая тем самым, как много значит для него эта работа.
Ср.: Der Junge hat ja nichts im Kopf als das Geschäft [E, s.85].
"Он только и думает что о фирме",- говорит его мать, пытаясь убедить директора, что для Грегора нет ничего важнее работы и оправдать перед несправедливыми обвинениями.
Er damals mit ganz besonderem Feuer zu arbeiten angefangen hat
[E, s.100].
Тогда человек не мыслит своей жизни без работы и вне работы, которая становится для него смыслом жизни:
Но если работа воспринимается лишь как способ зарабатывания денег и не более, человек не имеет возможности найти что-то более подходящее, тогда для него она становится настоящим бременем:
... die Mutter opferte sich für die Wasche fremder Leute [E, s.114].
Мать Грегора, вынужденная зарабатывать деньги, потеряв единственного кормильца семьи, не иначе как приносит себя в жертву, занимаясь шитьем белья для чужих людей.
... warum war nur Gregor dazu verurteilt, bei dieser Firma zu dienen
(= durch Gerichtsbeschluß mit einer bestimmten Strafe belegen) [E, s.83].
Когда Грегор понимает, что он теперь не в состоянии больше заниматься своей работой, и оставлен на произвол судьбы, служба в этой фирме воспринимается им как приговор, вынесенный невидимым судьей.
2.2.2. Freiheit des Menschen ist ein Käfig
Под свободой мы чаще всего понимаем способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, а также возможность выбора. Люди не вольны в выборе объективных условий своей деятельности, однако они обладают конкретной и относительной свободой, сохраняя возможность в выборе целей или средств их достижения.
Мера свободы людей в каждую эпоху определяется уровнем развития производительных сил и степенью познания законов природы и общества, а также социальным и политическим строем.
Историческое развитие общества в целом сопровождается расширением рамок предоставляемой человеку свободы, но, как правило, это расширение происходит лишь в одном направлении: предоставление больших возможностей выбора и ограничение возможности человека действовать самостоятельно без каких-либо шаблонов и примеров. Человек в современном обществе, становясь заложником всего того, что он создал сам, начинает борьбу за возможность возвращения к своим истокам, за то, что раньше казалось само собой разумеющимся.
В новелле "Ein Bericht für eine Akademie" Кафка рассказывает нам историю одной обезьяны, пойманной на побережье и посаженной в клетку. Новелла представляет собой своеобразный краткий отчет Ротпетера (главного героя новеллы) о прожитых среди людей годах. При этом Ротпетер уделяет большое внимание тому, как он стал одним из людей и как ничтожен этот маленький мирок, созданный ими, насколько смешна свобода, которой так кичаться люди по сравнению с той, которой он обладал в свою "бытность" обезьяной.
Таким образом, Кафка в противопоставлении мира людей и животного мира показывает, насколько далек человек от породившей его природы, что он больше не принадлежит ей:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
