30766-1 (637652), страница 8

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

Второй цикл – “Повести Белкина” и “История села Горюхина”. Циклы относятся друг к другу также, во всяком случае, аналогично тому, как пятью годами ранее в Михайловском трагическому “Борису Годунову” противостоял анекдотический “Граф Нулин”, рожденный “мыслью пародировать историю и Шекспира” / “Заметки о “Графе Нулине””, 1830/.

“Медный всадник” – поэма философско – историческая, лиро-эпическая, отразившая всю сложность и глубину раздумий Пушкина над историей. Вместе с тем поэма носит обобщенно-символический характер, ее образы и картины получают метафизическое, символическое истолкование. Сам образ Медного всадника – это реально существующий памятник Петру, Фальконе, но в поэме Пушкина эта статуя наделяется чертами живого существа. Лицо всадника возгорается гневом, “какая дума на челе”, он скачет за Евгением, становится символом государства, основанного Петром. Символична картина наводнения, разгула природной стихии.

В “Медном всаднике” прямо упоминаются три царствования. Они и есть три узловые эпохально-временные точки поэтического действия, три культурно-исторических слоя:

1. Эпоха Петра и строительства Петербурга:

На берегу пустынных волн

Стоял он дум великих полн,

И вдаль глядел.

1. Эпоха Александра I: “Прошло сто лет”, основное действие поэмы – тревожные дни наводнения 1824:

В тот грозный год

Покойный царь еще Россией

Со славой правил. На балкон

Печален, смутен, вышел он

И молвил: “С божией стихией

Царям не совладать”. Он сел

И в думе скорбными очами

На злое бедствие глядел.

1. И, наконец, некоторые обозначенья и приметные вехи “третьего” царствования; третьей эпохи – Николая I:

И перед младшею столицей

Померкла старая Москва…

Таким образом, автор вводит современность – 30-е годы, обогащая поэму новым социальным и историческим опытом. Эта цепочка свидетельствует о стремлении Пушкина к широким историческим обобщениям, о притязании на художественное выражение философии истории.

Во вступлении возникает историческое прошлое. Мы видим Петра I, обдумывающего великие планы преобразования России, “в Европу прорубить окно”, основав новую столицу. Самый фон, на котором он изображен – хмурая дикая природа, еще более подчеркивает грандиозность планов Петра, взгляд, который устремлен в даль.

Здесь, как и в “Полтаве” судьей деяний Петра явилась история, последнее слово за ней. Прошло сто лет, и мы видим, как чудесно преобразился суровый край. Строгая красивая северная столица является как бы доказательством необходимости, разумности деятельности Петра и все вступление звучит как торжественный гимн во славу Петра и его деяний. Таким образом, во вступлении совершенно ясно определена позиция Пушкина по отношению к петровским реформам: эти реформы оправданы необходимостью, т.е. во вступлении ничего нового в оценку Петра по сравнению с 20-ми годами Пушкин не вносит.

Вслед за одическим вступлением идет основная фабульная часть поэмы, где он рассказывает о наводнении 1824 года, т.е. пушкинской современности. И чем значительнее вступление, тем контрастнее современная петербургская жизнь. В этой части сохраняется связь с прошлым, с основанием Петербурга, и связь эта устанавливается через памятник Петру. Петр как живое лицо замене монументом. Медный всадник – это как бы Петр, взятый в историческом аспекте, это дело Петра. Пушкина теперь интересует не жизнь Петра, а жизнь России после петровских преобразований. Перед нами город социальных контрастов, человеческого горя и забот, даже природа мрачна в Петербурге. И вот появляется единственный живой человек – мелкий чиновник Евгений. Пушкин не идеализирует этого героя. Евгений бедный труженик, хотя и потомок старинного рода, все его заботы о куске хлеба, с ним входит в русскую литературу тема “маленького человека”. Но у него есть светлые мечты, в его сердце живет любовь. И вдруг он оказывается свидетелем страшного наводнения, его невеста гибнет у него на глазах. Евгений потрясен, его тревожат теперь думы, кто повинен в гибели людей, и опустившийся, крайне истощенный, он оказывается перед Медным всадником. И у него появляются мысли: это Петр Iзаложил город на гнилом болоте, безумие просветляет ум короля Лира, и у Евгения впервые прояснились мысли во время безумия, впервые его мысли от житейских восходят к размышлениям о России и государстве, которое Петр основал. Евгений видит причину бедствий в столице и государстве. Последняя встреча с отлитым в металл монументом “державца полумира” на миг превращает “бедного безумца” в исполненного ненависти и возмущения бунтаря:

Он мрачен стал

Пред горделивым истуканом

И, зубы стиснув, пальцы сжав,

Как обуянный силой черной,

“Добро, строитель чудотворный! –

Шепнул он, злобно задрожав, -

Ужо тебе!…” И вдруг стремглав

Бежать пустился.

Но бунт Евгения бесперспективен, это бессильная вспышка протеста одиночки, он ничего не может сделать против самодержавного властелина России.

Заканчивается поэма картиной заброшенного, пустынного острова, где похоронен Евгений. Печальная картина заброшенности могилы говорит о сочувствии автора к Евгению.

В этом произведении светлый и величественный образ созидателя, творца – Петра, противопоставлен образу страшного и беспощадного Медного всадника, топчущего все живое. И думается, что одной из глубоко скрытых политических идей этой поэмы, запрещенной Николаем I, была идея о том, что русский абсолютизм, некогда сыгравший прогрессивную роль в развитии страны, через сто лет после Петра превратился в реакционную силу, задержавшую всякое движение вперед.

И чем враждебней становилось отношение Пушкина к Николаю I, тем светлее казался поэту образ Петра I / “Пир Петра I”/ как великого деятеля своей страны. Пушкин отметил в своих заметках, что Петр простил многих знатных преступников, пригласил их к своему столу и пушечной пальбой праздновал свое примирение с ними.

Это Пушкин и отразил в стихотворении “Пир Петра I”: Петр с подданными мирится, с опальным Долгоруким:

Виноватому вину

Отпуская, веселится:

Кружку пенит с ним одну;

И в чело его целует,

Светел сердцем и лицом;

И прощенье торжествует,

Как победу над врагом.

Оттого-то шум и клики

В Петербурге – городке,

И пальба, и гром музыки,

И эскадра на реке;

Оттого-то в час веселый

Чаша царская полна,

И Нева пальбой тяжелой

Далеко потрясена…

Степень трезвости в оценке фактов свидетельствуют, насколько Пушкин превосходил современников, даже позднее приступавших к петровской теме. Вот что, например, говорится о царе в труде Н.А.Полевого “История Петра Великого”: “Он родился предназначенный, он совершал предопределение божее, он не мог жить иначе, и бытие его составлял подвиг его…”, “…Указывать на ошибки его нельзя, ибо мы не знаем: не кажется ли нам ошибкою то, что необходимо в будущем, для нас еще не наставшем, но что он уже предвидел… В частной, семейной жизни добродетели человека и христианина соединялись в Петре Великом. Он был добрый сын, нежный брат, любящий супруг, чадолюбивый отец, домовитый хозяин, тихий семьянин, верный друг”¹⁷. Разве это характеристика Петра? Уж каким христианином и радетелем в семейной жизни был Петр, этого Пушкин не обошел. Какая была нужда в бесконечных строгостях, чтобы бывшая царица – монахиня Евдокия Лопухина была высечена и перевезена из Суздаля в Москву и затем в новую Ладогу, а царевна Мария Алексеевна заключена в Шлиссельбург? А дражайшая императрица Екатерина, “марленбургская девка”, примерно была наказана за прелюбодеяние с камергером фон Монсом: Петр провез ее вокруг эшафота, на котором торчала отрубленная голова любовника; только на одре смерти, кажется, Петр простил жену.

В 1830г. всемирность истории и внеисторичность современного человека разошлись у Пушкина по разным циклам. Новый этап в развитии исторических взглядов связан с политическими событиями 1830 года. Этот год ознаменовался волной новых революций, докатившихся до русских границ, а главное - волнениями русского крепостного крестьянства, поводом к которым послужила холера, но в которых Пушкин явно обнаружил иные, более глубокие причины.

Исторические взгляды Пушкина этого времени отразились с особенной чёткостью в двух его статьях. Одна из них - разбор исторической драмы Погодина “Марфа Посадница”, вторая - о втором томе “Истории русского народа” Н. Полевого, она являлась введением к задуманной им произведением о французской революции.

Смысл его исторических размышлений в следующем замечании: “Ум человеческий, по простонародному изречению, не пророк, а угадчик; он видит общий ход вещей и может выводить из оного глубокие предположения”.

История прошлого - источник предположений о будущем. В статье о Полевом намечаются и особенности русского исторического процесса, связанного с судьбами русской аристократии в её борьбе с меньшим дворянством. В такой именно форме Пушкин осмыслил социальную борьбу, определявшую судьбу господствующего класса в России.

Для периода 30-х годов характерно и то, что Пушкин приступает к самостоятельным историческим изученьям. За неоконченной историей французской революции следует “История Пугачёва” и затем “История Петра”. До сих пор Пушкин, разрабатывая тот или иной исторический сюжет, опирался преимущественно на уже готовые исторические труды, заимствуя из них фактическую сторону и подвергая её своей интерпретации. Так, в основе “Бориса Годунова” лежит “История государства Российского” Карамзина, в основе “Полтавы” - “История Малой России” Д.Н. Балмыша-Каменского. К первоисточникам Пушкин обращался мало, больше для исторического колорита.

Совершенно другую картину представляют изыскания Пушкина 30-х годов. Ради “Истории Пугачёва” Пушкин изучает архивы, делает огромное количество выписок из документов, критически пересматривает все предыдущие работы с их фактической стороны, выезжает на места событий, где собирает устные свидетельства об интересующих его событиях.

До 1830г. Пушкину не всегда существенной казалась даже достоверность изображаемых событий, и поэт не отказывался от заведомых легенд или от фактов, в достоверности которых у него не было полной уверенности, лишь бы эти факты имели своё поэтическое достоинство.

Для новых исторических тем, возникших в связи с размышлениями о русском бунте, Пушкин стремился установить факты в их подлинности и точности, так как только из точных фактов прошлого можно делать умозаключения о будущем. И Пушкин уже не доверяет выводам других историков, т.к. знает, что от точки зрения историка и того освещения, какое он дает фактам, зависит и самый отбор фактов, и степень доверия источникам, и достоверность рассказа. Основные исторические темы, отраженные в художественном творчестве 30-х годов, предварительно разрабатываются в самостоятельном историческом разыскании. При этом историческая тема отныне берется в непосредственном, генетическом отношении к настоящему, а не в той аналогии с современными событиями, как это было в 20-х годах.

Для 30-х гг. характерны исторические обзоры, в которых, оправляясь от событий прошлого, Пушкин доводит рассказ до современности. В 1830 г. мы имеем два обзора в стихотворениях “Моя родословная” и “Вельможе”. В первом из них Пушкин останавливается на узловых событиях русской истории, упоминание о которых подчинено сюжету стихотворения – истории рода. Войны Александра Невского, борьба Ивана IV с боярством, Козьма Минин и освобождение Москвы, Петр и сопротивление его деятельности, дворцовые перевороты XVIII в., новая знать из потомков царских лакеев, оскудение старинных родов – вот основные темы этого обзора.

“Лицейская годовщина” 1836 г. тоже представляет, по существу, исторический пробег по основным событиям истории минувшей четверти века.

Но наиболее развитым обзором исторических событий является поэма “Езерский” (“Родословная моего героя”), представляющая собой введение к сюжету, разработанному в “Медном всаднике”, непосредственно вышедшем из неоконченного “Езерского”. Все эти обзоры имеют теснейшую связь с историческими замечаниями, сохранившимися в отрывочном виде в черновых записях Пушкина.

“Рославлев” Пушкина мало изучен. Это – пробел в пушкиноведении. Тема романа была тесно связана с другими творческими замыслами поэта и с романом “Евгений Онегин”. И здесь Пушкин глубоко проникал в исторические и политические связи современной ему действительности. 1812 год был исходным пунктом в развитии дворянского освободительного движения. Роман был начат Пушкиным в пору его глубоких раздумий над судьбами передовой дворянской интеллигенции и ее исторической роли, в годы уже начавшихся ожесточенных споров вокруг проблемы народности и отношения России к Западу. Пушкин работал над романом после того, как сложилось его общее историческое мировоззрение и взгляды на проблему исторического жанра. “Рославлев” является важным этапом в развитии пушкинского исторического романа. Это был второй, после “Арапа Петра Великого”, опыт Пушкина в жанре исторического романа, он предшествовал созданию “Капитанской дочки”. Даже выбором жанра Пушкин стремился подчеркнуть историческую правдивость своего произведения. Форма “записок” была с успехом использована поэтом в “Повестях Белкина”, в “Истории села Горюхина” а позднее – в “Капитанской дочке”. Исторической недостоверности беллетристического повествования Пушкин как бы противопоставлял документальное свидетельство очевидцев.

Сохранился следующий набросок плана “Рославлева”. “Москва тому 20 лет. – Полина г.Загоскина. – Ее семейство, ее характер. – M-me де Сталь в Москве. – Обед, данный ей князем. – Ее записка. – Война с Наполеоном. Молодой граф Мамонтов. – Мы едем из Москвы”.

Сопоставление этого плана с текстом написанной части романа показывает, что Пушкин в очень немногом пошел дальше плана, рассказав еще только о пленении французских офицеров, в том числе и Синекура, и о действии на Полину известия о пожаре Москвы. По-видимому, центральные события должны были после этого начаться, а написанный или сохранившийся отрывок является только введением, вступлением к роману.

Этот отрывок представляет из себя обычный в историческом романе Пушкина композиционный прием. Таким вступлением является в “Арапе Петра Великого” рассказ о пребывании Ибрагима в Париже, а в “Капитанской дочке” - о семье и воспитании Гринева. И в том, и в другом случае рассказы эти предшествуют основному содержанию повествования. Точно так же и в “Рославле” перед тем как рассказывать о главнейших событиях в жизни Полины, Пушкин характеризует ее и окружавшую ее среду. Несомненно, что текст введения обрывается перед самым началом романа, так как патриотическая настроенность Полины достигает того высшего напряжения, за которым должно следовать действие. Судить о перипетиях сюжета, о следующих событиях и судьбе героев трудно. “Историческое происшествие” в романе должно было захватить изгнание Наполеона из России, а “романтическое”, естественно и органично входя в раму исторических событий - показать дальнейшие отношения, очевидно любовь Полины и Синекура, и окончиться трагической гибелью героя.

В “Рославле” Пушкина народа выступает не только как судья, исторически решающая сила, но и как активный участник событий. Правда, это все еще стихийное сила. Но Пушкин показал в романе, что этой силой, стихией движет сознание необходимости борьбы с врагом-захватчиком. “Никогда, - замечает Полина, - Европа не осмелится уже бороться с народом, который рубит сам себе руки и жжет свою столицу”. В этой новой трактовке роли народа в истории сказался отход Пушкина от воззрений просветителей XVIII века.

Народ – стихийная, но активная и решающая сила в крупных исторических событиях, народ добр, но ожесточается против врага. Сознание национальной независимости и чувство патриотизма ему в высшей степени свойственны, и это чувство движет им в минуты “бедствия отечества”. Чувство это пробудилось в 1812 году, когда проявились могучие силы русского народа. Такова трактовка роли народа в романе Пушкина. Выразителем патриотических чувств народных масс, истинной патриоткой является в “Рославле” Полина. Она – наглядное свидетельство тому, что русская женщина-патриотка и в крепостную эпоху несла в себе героические черты и обладала высоким сознанием. Образ Полины вносит существенное дополнение в галерею образов русских женщин, созданных Пушкиным: его гений нарисовал не только милую и пленительную, но покорную своему жребию Татьяну, но и образ мужественной и решительной патриотки. Гордая и молчаливая, Полина пробуждается в грозный для родины час. Она полна не только внутренней, но и внешней активности, у нее возникает мысль об убийстве Наполеона, она обращается к прошлому, к образам героических, на ее взгляд, людей, напоминает Марфу Посадницу, княгиню Дашкову и других.

Характеристики

Список файлов сочинения