30766-1 (637652), страница 10
Текст из файла (страница 10)
Эта особенность “Дубровского”, позволяющая относить его действия и к концу XVIII века, и к пушкинской современности, привела к тому, что в исследовательской литературе взгляд на “Дубровского” как на социальный роман из современной жизни долгое время сосуществовал с попыткой видеть в нем опыт исторического повествования. Именно эта особенность /а не отсутствие в “Дубровском” исторических лиц и событий/ позволяет с уверенностью утверждать, что перед нами роман, в котором для авторского замысла существо изображаемых общественных явлений важнее осязаемой конкретности исторического момента.
В “Дубровском” нет крестьянского восстания, а есть только неустойчивый порыв крестьян и дворовых к бунту. За исключением сцены на барском дворе, крестьяне не появляются в написанных главах романа. Герои “Дубровского”, принадлежащие к народной среде, - дворовые, т.е. личные слуги господ, крепостные ремесленники, работники дворовых служб и т.п. Они связаны с барином теснее, чем крестьяне. Патриархальная связь дворовых с “доброродным” помещиком укоренена, по мысли Пушкина, в давней традиции. Да и слияние владений Дубровского и Троекурова неминуемо затрагивает их личные судьбы и интересы, толкая вслед за молодым Дубровским. Однако и действия дворни ничем не напоминают восстание. В разбойничьей крепости сохраняют силу законы барской усадьбы: Дубровский управляет всеми действиями разбойников, он волен наложить табу на владения ненавистного для его людей Троекурова и даже распустить свою шайку.
Тема народа органически входит в социально-политическую проблематику “Дубровского”, но не является в ней доминирующей. Народ – это естественная среда, в которой протекает деревенская жизнь дворянина. В “Дубровском” Пушкин показал, что среда эта отнюдь не пассивна. И распря господ, и бесчинства приказных электризуют народную массу и вызывают ее ответную реакцию. Народные сцены в “Дубровском” можно сопоставить с народными сценами “Бориса Годунова”: крестьяне и дворовые, толпящиеся на барском дворе, озабочены не только своей будущей судьбой. Их этическое чувство возмущено творимым на их глазах беззаконием. В “Дубровском”, как и в “Борисе Годунове”, Пушкин делает народ судьей происходящего, апеллирует к его чувству справедливости как высшему моральному критерию. Причем, в отличие от “Бориса Годунова”, в “Дубровском” толпа дифференцирована. В ней выделены группы крестьян и дворовых, которые характеризуются разными настроениями и разной степенью активности. Более того, в числе дворовых находятся зачинщики, способные повести толпу за собой. Таков кузнец Архип, в определенный момент выступающий на авансцену повествования. Заходя в своем мщении дальше, чем предполагал молодой барин, он по существу направляет последующие события, отрезая для Дубровского пути к отступлению, ставя его своими действиями вне закона.
Постепенно герой Пушкина приходит от мнимых ценностей к истинным. Пушкин заставляет молодого Дубровского познать, что в существующем обществе жертва общественных институтов – человек, однажды оказавшийся вне закона, не может обрести скромного человеческого счастья, что все попытки изгоя вернуться к гражданскому существованию обречены на неудачу.
В “Капитанской дочке” Пушкин перенес действие из помещичьей усадьбы в “степную крепость”. “Капитанская дочка” – последнее крупное произведение на историческую тему. Тема повести – крестьянское восстание 1773-1775 годов – так же закономерна и важна в идейной и творческой эволюции поэта, как тема Петра I и тема 1812 года. Но, в отличие от “Арапа Петра Великого” и “Рославлева”, “Капитанская дочка” была закончена: интерес Пушкина к проблеме крестьянства оказался более устойчивым.
Содержание романа определилось не сразу, и первоначальный замысел, в основ которого был положен исторический факт участия в восстании Пугачева гвардейского офицера Шванвича, претерпел почти полное изменение. Сюжет “Капитанской дочки”, сочетавшей историческое событие – восстание Пугачева с хроникой одной дворянской семьи – сложился лишь в 1834 году, после путешествия Пушкина на Волгу и Урал и окончания “Истории Пугачева”. В ноябре 1836 года роман появился на страницах “Современника”.
Тема “Капитанской дочки” необычна для русской литературы конца XVIII века. Радищев призывал к крестьянской революции, но не дал ее художественного образа. В декабристской литературе нет изображения восстания крестьянства. Рылеев в “Думах” не создал образов ни Разина, ни Пугачева.
Несмотря на небольшой объем, “Капитанская дочка” – роман широкого тематического охвата. В нем нашли яркое отражение жизнь народа, его восстание, образы крестьян и казаков, помещичий быт, губернское общество и жизнь затерянной в степях крепости, личность Пугачева и двор Екатерины II. В романе выведены лица, представляющие разные слои русского общества, раскрывающие нравы и быт того времени. “Капитанская дочка” дает широкую историческую картину, охватывающую русскую действительность эпохи пугачевского восстания.
Проблематика “Капитанской дочки” необычайно остра и разнообразна. Положение и требования народа, взаимоотношения помещиков и крестьянства и проблемы государственной внутренней политики, крепостное право и морально-бытовые стороны жизни дворянства, обязанности дворянства перед народом, государством и своим сословием – таковы основные вопросы, поднятые Пушкиным в повести. Важнейшим из них является вопрос об историко-политическом смысле и значении крестьянского восстания.
Историческая повесть о XVIII веке, вместе с тем, является политическим романом 30-х годов. Изображение борьбы народа с дворянством – крестьянское восстание – дано в “Капитанской дочке” в наиболее развернутом виде. Противоречия внутри самого дворянства привлекают внимание в гораздо меньшей степени. Пушкин стремится раскрыть и показать всю совокупность явлений, связанных с восстанием крестьянства. Широкое распространение движения, его причины, истоки и начало восстания, его ход, социальный и национальный состав участников движения, рядовая масса восставший и ее вожди, расправа с помещиками и отношение восставших к мирным жителям, психология крестьянских масс, политика дворянской монархии и дворянская расправа с крестьянством – все это отражено в романе.
Важнейшие стороны крестьянского восстания раскрыты и показаны Пушкиным. Социальную направленность движения, ненависть народа к дворянству Пушкин, несмотря на цензуру, показывает достаточно четко. В то же время он раскрывает и другую сторону пугачевского движения- присущую участникам восстания гуманность по отношению к “простому народу”. При взятии Белогорской крепости казаки растаскивают только “офицерские квартиры”. Страшен гнев самого Пугачева на Швабрина, угнетающего сироту из народа (Маша Миронова). И в то же время автор рассказывает в “Пропущенной главе”: “Начальники отдельных отрядов, посланных в погоню за Пугачевым… самовластно наказывали и виноватых, и безвинных”20. Пушкин был беспристрастен, рисуя исторически верную картину крестьянского восстания, показывая чисто феодальные методы расправы с крепостными крестьянами.
То, что крестьяне при первом приближении пугачевских отрядов мгновенно “пьянели” от ненависти к помещикам, показано Пушкиным поразительно верно.
Народ, изображенный в “Капитанской дочке”, не безличная масса. Со свойственным ему художественным лаконизмом Пушкин индивидуализировано показывает крепостное крестьянство. Он не рисовал при этом картины повседневной жизни крестьянства, их быта. На первом плане стояли темы восстания и расправы с помещиками, поэтому образы крестьян Пушкин индивидуализировал в аспекте их политического сознания, их отношения к помещикам и к Пугачеву как вождю движения.
Политическое сознание восставшего крестьянства Пушкин характеризует как стихийное. Типичной стороной, основой этого сознания является, однако, отчетливое понимание каждым участником движения его социальной направленности. Пушкин очень ясно показывает это в сцене приезда Гринева в Бердскую слободу. Караульные крестьяне захватывают Гринева и, не задумываясь о причинах странного явления, каким им должен был показаться добровольный приезд офицера к Пугачеву, не сомневаются в том, что “сейчас” или на “свету божьем”, но “батюшка” прикажет повесить дворянина-помещика. Но это типическое с разной силой логики и действия появляется у бердского караульного, у мужичка на заставе в “Пропущенной главе”, у Андрюшки – земского, у белогорских казаков, у ближайший помощников Пугачева. Пушкин показывает различные ступени этого сознания и, таким образом, добивается индивидуализации образов. Вместе с тем создается и единый образ восставшего народа.
В изображении Пушкина народ – стихийная, но не слепая, не рассуждающая сила. Хотя сознание его незрело, народ не воск, из которого руководители лепят то, что им угодно. Изображение народа как пассивной массы, покорной своим дворянским руководителям, дано в историческом романе Загоскина. Пушкин, напротив, показывает, что отношение народа к Пугачеву есть результат понимания народной массой социальной, антикрепостнической направленности восстания. Образ народа и образ его вождя сливаются в романе воедино, отражая историческую истину.
Пушкин подчеркивал отсутствие идеализации, реалистичность в изображении Пугачева, художественную и историческую верность образа. Образ Пугачева раскрыт во всей сложности и противоречивости его личности, совмещающей в себе качества выдающегося человека, руководителя массового народного движения с чертами лихого бывалого казака, немало побродившего по свету. Первая и главная черта пушкинского Пугачева – его глубокая связь с народом. Подлинный реализм проявляется во всей силе в типичном противопоставлении отношения дворянства и народа к Пугачеву.
В мотиве “заячьего тулупчика” некоторые критики видели чисто формальный прием удачного развертывания сюжета. Несомненно, что этот мотив глубоко содержателен, раскрывая в образе Пугачева черты природного благородства и великодушия.
Благородство и гуманность Пугачева противопоставлены жестокости и эгоизму “просвещенного” дворянского Швабрина. Образ Пугачева раскрывается во взаимоотношениях с Гриневым. Весьма полно автор вкладывает в представления Гринева о Пугачеве официальную трактовку вождя крестьянского восстания: изверг, злодей, душегуб. На всем протяжении романа Пушкин показывает обратное – гуманизм Пугачева, его способность к проявлению милосердия и справедливости к добрым и честным людям. Это отнюдь не было идеализацией Пугачева. Пушкина интересовала деятельность Пугачева как вождя крестьянского восстания. Пушкинский Пугачев даровит, талантлив как военачальник, противопоставлен в этом плане бездарному и трусливому оренбургскому губернатору генерал-поручику Рейнедорпу.
Много раз в романе Пушкин подчеркивает пытливость, ум, сметливость Пугачева, отсутствие в нем черт рабского унижения. Все эти черты раскрывают облик подлинного Пугачева. Для Пушкина они выражали, вместе с тем, национальный характер русского народа.
Но в образе Пугачева и его ближайших соратников показана и слабость движения, его политическая незрелость. Монархическая форма политической программы Пугачева, весь его образ царя-батюшки коренился в настроениях самого народа, в его чаянии “народного царя”. Пугачеву свойственно недоверие и недоброжелательство ко всякому “барину”. Добродушие и простосердечие Пугачева - также черты характера народного. Ведущее в образе Пугачева - величие, героизм, столь импонирующие Пушкину. Это выражено символическим образом орла, о котором говорит, сказка, образом, в котором Пушкин показывает и трагизм судьбы Пугачева.
Некоторыми, характерными для части крепостного крестьянства чертами и особенностями, Пушкин наделяет Савельича. Это тип, в котором отразилась одна из сторон крепостнической действительности, которая обезличивала крестьянина.
В образе Швабрина изображены типические черты “золотой” дворянской молодежи екатерининского времени, воспринявшей вольтерьянство только как основание для циничного скептицизма и для чисто эгоистичного и грубо-эпикурейского отношения к жизни. В характере и поведении Швабрина содержатся и черты того авантюристического дворянского офицерства, которое осуществляло дворцовый переворот 1762 года. Он исполнен равнодушия и презрения к простому и честному мелкослужилому люду, чувство чести в нем развито очень слабо. Внешняя образованность и блеск соединились в Швабрине с внутренней моральной опустошенностью. Большое значение в идейном содержании романа имеет образ Екатерины II.
Рисуя образ Екатерины II, Пушкин раскрывает ту связь, которая реально существовала между “казанской помещицей” и широкими кругами дворянства. Эта связь показывается с помощью такой детали, как высокая оценка Екатериной личности капитана Миронова. В изменении лица Екатерины при чтении просьбы о помиловании Гринева, дружившего с Пугачевым, в ее холодном, спокойном отказе раскрывается беспощадность царицы к народному движению. Не обличая Екатерину прямо, Пушкин просто нарисовал образ самодержицы, как “казанской помещицы”, исторически правдиво. Пушкин показал, что было действительно существенным в политике Екатерины II в момент пугачевского восстания и в ее отношении к восставшим.
Своей “Историей пугачевского бунта” и “Капитанской дочкой” поэт ставит “вопрос вопросов” - о прошлом, настоящем и будущем народа, просвещенного дворянства, власти; куда реже рассматривалась одна, особенная причина этих поисков: влияние внутренних, личных мотивов самого Пушкина на “формирование” его героев. Пугачевское время, несомненно, давало Пушкину больше простора для архивных изысканий, общих исторических рассуждений, нежели недавняя современность; но притом пушкинскому “шекспировскому” историзму решительно претил аллюзионный метод, когда рассказ о восстаниях в 1770-х годах целиком сводился бы к прямолинейным намекам на последние бунты: для поэта важно, что существовала действительная, не умозрительная историческая связь; преемственность тех и этих событий, когда взаимодействие прошлого и современного обнаруживается как бы само собою.
Бунты 1831 года явились особым “введением” к “Истории Пугачевского бунта”, а также - к секретным пушкинским “Замечаниям о бунте”, опубликованным только через несколько десятилетий.
Чрезвычайное сходство 1770-х годов с 1830-ми было замечено, конечно, не одним Пушкиным, но вряд ли еще хоть один человек в стране мог представить, что вскоре “История Пугачева” будет написана и напечатана.
Тема Пушкин - Пугачев изучена неплохо, и последовательность событий в общем ясна. В январе 1830 года Пушкин написал и тогда же напечатал в “Литературной газете” следующие слова: “Карамзин есть первый нам историк и последний летописец. Своею критикой он принадлежит истории, простодушием и анофермами хронике. Критика его состоит в ученом сличении преданий, в осторожном изыскании истины, в ясном и верном изображении событий. Нравственные его размышления, своею иноческою простотою, дают его повествованию всю неизъяснимую прелесть древней летописи” /XI,120/.
Как видим, поэт ощущает грань времен; конец одной эры писания истории - и начало совсем иной. Последний летописец - эти слова означают, что карамзинская манера, особое сочетание современной науки и старинной “иноческой простоты”, более невозможен, уходит в прошлое.
Будущее за серьезной исторической критикой - Пушкин это ясно видит, но при том не скрывает сожаления об исчезновении “неизъяснимой прелести древней летописи”. Поэт даже как будто завидует Карамзину, который мог еще так писать: и Пушкин бы хотел, но нельзя, поздно - эпоха другая, проблемы иные... Он работает над “Историей Пугачева” и над “Капитанской дочкой” отдельно, тогда как “по-карамзински” тут требовалось бы единое историко-художественное повествование.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
