16696-1 (632987), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Слухи о «новых партийных» быстро распространяются по деревне, кто-то говорит Щукарю, что ему тоже надо подать в партию, что ему тогда сразу дадут должность и кожаный портфель. Щукарь идет к Нагульнову и сообщает, что хочет вступить в партию. Нагульнов злится на Щукаря, выгоняет его, так как тот попам подношения делает, работать толком не умеет и т. д. Огорченный Щукарь уходит, думая, что пришел в недобрый час и что надо было бы зайти после обеда.

После разграбления общественных амбаров Якова Лукича едва не сместили с должности, так как Давыдов заподозрил неладное. Однако после этого Островнов развернул такую кипучую деятельность, что сомнения Давыдова рассеялись. Давыдов предлагает пропалывать хлеба, Островнов сомневается, будет ли народ это делать, потому что раньше никто хлеба не полол. Яков Лукич понимает, что решение правильное, и жалеет, что сам у себя на своем поле этого не делал.

Лушка также начинает работать в поле: ее определили в одну из бригад. Лушка тут же начинает по вечерам устраивать гульбища — песни, пляски до самой зари и проч. Бригадир приезжает к Давыдову, говорит, что зря он к нему определил Лушку, что она ему всех ребят перебесила, приглашает его приехать и посмотреть, что та делает. Днем после всех этих ночных гульбищ работа у людей не ладится. Давыдов злится и говорит, что, если она плохо работает, пусть бригадир сам ее выгоняет. В последнее время Давыдов все чаще думает о Лушке, особенно после того разговора, когда Лушка предложила взять себя в жены. До конца сева Лушка все же находится в бригаде, а как только бригада съезжает с поля, тут же приходит к Давыдову. Лушка кокетничает, говорит, что «пришла проведать», насмешливо спрашивает, что пишут в газетах, что «слышно про мировую революцию». Давыдов боится, что про него поползут по Гремячему слухи, что к нему ходит Лушка. Он волнуется и выпроваживает ее. Потом он жалеет об этом, опасается, что обидел Лушку, но это оказывается далеко от истины — Лушка никогда так просто не отступала от намеченных планов, а в ее планы входило завоевание Давыдова. На следующий день она снова приходит, на этот раз еще более разряженная и вызывающая. Она спрашивает, нет ли еще газет и каких-нибудь книжек про любовь. Затем Лушка начинает говорить об устройстве колхозных дел, о пахоте, о молочной ферме, и Давыдов включается в разговор, постепенно увлекаясь все больше и больше. Когда Лушка собирается домой, Давыдов идет ее провожать. Дорогой Лушка предлагает посидеть и просит Давыдова постелить свой пиджак. В конечном итоге Лушка соблазняет Давыдова, тот мучается, думает, что отношения с Лушкой надо как-то официально оформить, иначе «перед людьми и перед Макаром неудобно». Яков Лукич едет помечать лес для рубки, думает о том, что Советскую власть просто так не спихнуть, что половцевым это вряд ли под силу, и случайно в леске встречает Тимофея Рваного, который убежал из заключения. Островнов дает ему хлеба, Тимофей интересуется, где Лушка, просит передать ей, чтобы она принесла ему харчей. Тимофей собирается откопать винтовку и «начать промышлять». Яков Лукич приезжает домой, там его ждет еще одна неприятная новость — к нему приехали Половцев и Лятьевский.

Книга 2

Прошедший вовремя дождь приводит к тому, что хлеба на всех колхозных полях всходят очень хорошие. Яков Лукич ходит за село любоваться хлебами, с досадой думая, что Советской власти везет и что за все годы единоличного хозяйствования никогда не было ни дождя вовремя, ни хлеба не всходили такие налитые. Половцев и Лятьевский по-прежнему живут у Островнова. По ночам к Половцеву приходят какие-то люди, и Островнов провожает их в горницу. Один из ночных гостей привозит Половцеву разобранный пулемет и его личную шашку. Лятьевский высмеивает трогательное свидание Половцева с «полицейской селедкой», которая служила эму с 15-го года. Между ними едва не вспыхивает ссора. Половцев хочет спрятать пулемет, но Лятьевский его отговаривает, мотивируя это тем, что пулемет в любой момент может понадобиться. Яков Лукич до самого рассвета не смыкает глаз, жалеет, что связался с Половцевым, думает, что большевики наверняка побьют офицеров и тогда уж достанется и ему. Весь следующий день у Якова Лукича дурное предчувствие, он даже отпрашивается с работы. Предчувствие не обмануло: дома жена сообщает, что старуха мать Якова Лукича по всему селу треплет, что у них живут офицеры, а день назад к ним в хату приходили четыре старухи и просили показать офицеров, так как хотели спросить, когда те вместе с Яковом Лукичом и другими казаками свергнут Советскую власть. Островнов рассказывает об этом Половцеву, тот соглашается, что ему нужно уходить. Уходя, Половцев советует Якову Лукичу подумать «насчет мамаши»: она все их дело провалить может. По приходу домой Островнов говорит жене, чтобы она больше мать не кормила и воды ей не давала, так как «она не сегодня-завтра помрет». Старуху запирают под замок. Несколько дней для Якова Лукича проходят как в каком-то кошмаре — старуха просит воды и еды, но ей ничего не подают. Все избегают бывать дома. Через несколько дней старуха умирает.

У Давыдова неспокойно на душе из-за Лушки. Он пытается найти утешение в физическом труде, несколько дней работает в кузнице, но его постоянно отрывают от работы колхозными делами, и он возвращается в правление. Разметнов советует ему «поменьше на девок заглядываться, особенно на разведенных жен». Лушка беззастенчиво выставляет свою связь с Давыдовым напоказ, так как это льстит ее самолюбию. Она даже приходит в правление, чтобы потом под ручку с Давыдовым пройти до дома. Давыдов во время таких прогулок озирается, боясь встретить Макара, и про себя клянет свою слабохарактерность. Когда Давыдов пытается упрекнуть Лушку за то, что она выставляет перед всеми их отношения, Лушка возмущается, говорит, что он думает только о себе, хочет и «блудить, и чтоб о нем люди добрые ничего такого не подумали». Обзывает его бабой и предлагает надеть свою юбку. Несколько дней после этого Давыдов и Лушка не видятся, но потом она приходит в правление и назначает ему новое свидание. Давыдов подумывает, что надо бы на Лушке жениться и перевоспитать ее — вовлечь в общественную работу, заставить заняться самооб разованием. За несколько часов до назначенного времени Лушка сама является в контору, Давыдов злится, говорит, что нечего в игрушки играть, и либо они оформляют свои отношения, либо расстаются. Лушка отвечает, что такой слюнявый трус ей не нужен, что с ним «любая баба от тооди подохнет». Лушка прощается с Давыдовым и уходит. Размолвка оказывается серьезной, Лушка избегает Давыдова, а тот все чаще вспоминает и думает о ней. Чтобы хоть как-то отвлечься, он решает поехать в одну из бригад и там поработать.

Нагульнов продолжает ночами учиться английскому языку, прислушивается к петушиному пению, которое согласуется в единый многоголосый хор, и только один петух постоянно лезет вне очереди. Это злит Макара, он узнает, чей это петух, и предлагает хозяину меняться петухами. После этого идет к одному из соседей и покупает у него петуха. Дорогой петух начинает в мешке орать, и Нагульнов случайно сворачивает ему шею. Приходится ему еще раз идти к соседу и покупать второго петуха. Обмен происходит, и Макар тут же устраивает расправу над недисциплинированным петухом. Люди озадаченно смотрят на его действия, предполагают, что он свихнулся. С той поры Нагульнов стал беспрепятственно слушать ночами петушиное пение. К Макару приходит Щукарь и просит почитать какую-нибудь книгу. Тот дает ему энциклопедический словарь, наказывает сидеть тихо, и уже через некоторое время они вместе начинают слушать петухов. Щукарь восхищается. Боясь, что Майданников зарежет своего петуха, который в хоре выполняет одну из главных ролей, Щукарь с Нагульновым идут к его жене и дают указание не резать своего петуха, потому что они хотят его на развод купить для колхоза. Между тем по селу разносится слух, что Макар Нагульнов по всем дворам скупает петухов и платит за них огромные деньги. К Нагульнову приходит Разметнов. Макар намекает, чтобы Андрей поехал помочь на прополке. Тот возражает, что это не мужское дело. Нагульнов говорит, что Разметнов обязан делать то, что прикажет партия, добавляет, что, если ему самому прикажут доить коров, он будет это делать «до победного конца, пока последнюю каплю молока из коровы не выцедит». Ночью Нагульнов со Щукарем снова слушают петушиное пение, Щукарь сравнивает петушиный хор с хором в «архиерейском соборе», а Нагульнов говорит, что «это как в конном строю».

Давыдов отправляется работать в одну из бригад, Нагульнов и Разметнов его провожают, сочувственно глядя, как похудел и осунулся их товарищ. Нагульнов замечает, что понимает всю тяжесть положения Давыдова, так как сам был в его шкуре и «сам воевал с этой семейной контрой». Нагульнов возмущается тем, что Лушка взялась за его товарища Давыдова, в остальном же, по утверждению Макара, ему на нее наплевать. Предлагает Андрею по-товарищески предостеречь Давыдова.

Давыдов едет полями, любуется красотами природы, разговаривает с возницей, встретившимся на дороге, который едет очень медленно. В ответ на вопрос Давыдова о причинах такой неторопливости он рассказывает о своей жизни, о своем отце, которого до смерти забили братья его замужней любовницы. Отец умер не сразу, а долго болел. Перед кончиной он позвал сына и взял с него клятву, что он отомстит обидчикам. Аржанов (так была фамилия возницы) пообещал отцу. Все свое детство он отмечал свой рост у притолоки, следил за Аверьяном (так звали мужа любовницы отца), поджидая момента, когда можно будет расправиться с ним. На заработанные деньги он купил в райцентре плохонький обрез и как-то подстерег в лесу Аверьяна и застрелил. От выстрела кони понесли и чуть не убили мальчишку — с тех пор он не любит быстрой езды. В деревню после убийства приезжал следователь, но так никого и не нашел, так как на мальчишку никто не мог подумать. Вскоре заболел и умер один из братьев Аверьяна. Аржанов заволновался, что ему не удастся отомстить так, как завещал отец, и второго брата застрелил через несколько дней через окно. После этого Аржанов утопил в реке обрез и стер все отметки с притолоки. Мать Аржанова догадалась, что это он убил обидчиков отца, спросила об этом напрямик, тот признался. Мать ничего не сказала, только взяла его правую руку и положила себе на сердце. Рассказ этот производит сильное впечатление на Давыдова. Аржанов добавляет, что он неоднократно просил Островнова перевести его на извоз воды, но тот не делает этого, так как, по словам Аржанова, Яков Лукич хочет над ним «улыбаться до последнего». На вопрос Давыдова почему, Аржанов отвечает, что в свое время он был батраком у Островнова, что у Островнова всегда было много батраков и что он присмирел всего года четыре назад, «когда стали налогами жать», «свернулся в клубок, как гадюка перед прыжком».

Давыдов приезжает в поле к отстающей бригаде. Там все шутят по адресу очень толстой стряпухи, балагурят на ее счет. За обедом Давыдов случайно встречается взглядом с совсем молодой девушкой Варей и неожиданно для себя понимает, что она в него влюблена. Это заметно и всем остальным. Давыдов с грустью думает о том, что эта молоденькая девушка полюбила его, несмотря на то что вокруг нее вьется много молодых парней. С грустью Давыдов понимает, что мечтает о том, чтобы на него совсем другие глаза посмотрели «с такой беззаветной преданностью и любовью». Давыдову приходится пахать на быках Майданникова, которого из-за болезни жены отпустили домой. Быков у Майданникова погоняла именно Варя, которую все в шутку зовут «Варюха-горюха», поэтому Давыдову приходится работать с ней. Давыдов работает, не жалея себя, отдыхает редко. Когда во время пахоты у него случайно рвется тельняшка, он хочет сходить в становище, несмотря на то что до него два километра, и надеть пиджак, так как боится, что Варя заметит неприличную татуировку у него на животе. Эту татуировку ему сделали на флоте, когда он, напившись пьяный, лежал в кубрике, а его такие же пьяные товарищи дали волю своей непристойной фантазии. Однако Давыдов не успевает отойти от плуга, как Варюха припускается сама за его пиджаком. Давыдов засыпает и просыпается от того, что кто-то водит соломинкой по его лицу. Он резко поднимается, они с Варюхой оказываются совсем рядом, та закрывает глаза, ждет от Давыдова первого шага, но тот его не делает. Он благодарит Варю, та украдкой плачет. «Ее первая девичья чистая любовь наткнулась на равнодушие Давыдова». Варя страдает, а потом просит у Давыдова тельняшку, собираясь ее выстирать и зашить. Давыдов долго отнекивается, но потом уступает. Во время разговоров и обсуждения дел бригады Давыдов неожиданно замечает во взгляде, которым его украдкой награждает Атаманчуков, лютую ненависть (Атаманчукова не исключили из колхоза: общее собрание колхозников отменило постановление бригады).

Атаманчуков изменил свое поведение, так как Половцев заявил, что ему люди нужны надежные, на которых даже тень подозрения не должна падать. Давыдов размышляет, насколько сложны окружающие его люди, вспоминает об Аржанове, который оказался не так прост, как все о нем думали, об Атаманчукове, о Якове Лукиче, который тоже для него большая загадка. Утром, встав, Давыдов замечает возле изголовья свою искусно зашитую и постиранную тельняшку, а кроме того, свежую парусиновую рубаху, за которой, как выясняется, ночью Варя специально бегала в село и вернулась лишь под утро. Она сообщает о последних событиях, происшедших в селе и среди прочего упоминает, что в Нагульнова стреляли ночью, когда он читал у себя в хате. Покушение оказалось неудачным — Нагульнову лишь оцарапало висок. Давыдов решает возвращаться в село, так как обстоятельства его вынуждают к этому. Тем временем в поле появляется незнакомый человек, он весело разговаривает со стряпухой, расспрашивает ее о колхозных делах, о Давыдове. Вскоре приходит Давыдов, и приезжий представляется ему — секретарь райкома Иван Нестеренко. Он говорит с Давыдовым по душам, осматривает надел, который лично вспахал Давыдов, даже предлагает побороться, что они и делают прямо на пашне. Побеждает Давыдов, Нестеренко реагирует на это шуткой, и это еще больше сближает их. Нестеренко критикует манеру некоторых руководителей бездушно относиться к людям, рассказывает, как у них в Красной Армии был командир, который страстно любил книги и всюду, где производили экспроприацию, изымал понравившиеся ему тома. Он постоянно возил за собой несколько возов книг, причем заботился о них, как о боеприпасах. А на отдыхе после чистки оружия и еды приказывал бойцам книги читать, причем потом сам лично спрашивал содержание. Сам Нестеренко, по его словам, раньше был парнем глупым, учиться не хотел, а все больше на девок заглядывался. Как-то командир вызвал его, поговорил с ним, объяснил, что у ученого все те же мужские достоинства имеются, что и у неученого, так что преимущество ученого очевидно. В заключение назвал Нестеренко молодым *шем. После этого он полмесяца всячески Нестеренко пилил и высмеивал, до слез даже доводил, но в конечном итоге приучил к чтению. Теперь Нестеренко ему очень благодарен и считает, что это один из тех людей, которые очень сильно повлияли на него в жизни. Нестеренко говорит, что среди колхозников нужно проводить образовательную работу, а для этого Давыдову надо завести в колхозе библиотеку и купить туда книги. Давыдов говорит, что они осенью хотели продать некоторое количество скота, и теперь на эти деньги как раз купят книги. Нестеренко недоумевает, зачем продавать скот осенью, а до этого времени работать на нем: осенью на рынке будет много скота, к тому же после напряженной работы скот будет тощим и его никто не купит. Узнав, что это Давыдову присоветовал Островнов, Нестеренко удивляется еще больше — как такой умный, рачительный хозяин мог присоветовать такую очевидную глупость. Затем Нестеренко касается связи Давыдова с Лушкой, говорит, чтобы Давыдов быстрее решал с этим, так как он роняет авторитет власти, так как люди его жалеют, а люди «жалеют всяких там сирых да убогих — это в порядке вещей. Но вот когда они начинают жалеть умного парня, да еще своего вожака, — что может быть ужаснее и постыднее для такого человека?» Давыдов спрашивает, может, ему уйти из Гремячего. На это Нестеренко отвечает: «Если напакостил, то сначала надо за собой почистить, а потом уже говорить об уходе». Затем спрашивает, почему у Давыдова в Гремячем до сих пор нет комсомольской ячейки, обязует организовать. Напоминает, чтобы Давыдов был внимательнее к людям, чтобы вникал в их проблемы, упоминает, что Давыдов перед праздником не выделил бабам две упряжки, чтобы съездить за мылом, солью, спичками и проч. Женщины были вынуждены идти в станицу пешком, а это принижает авторитет Советской власти. Давыдов благодарит Нестеренко за откровенность и хорошее к себе отношение, обещает исправиться. Перед прощанием Нестеренко начинает бить крупная дрожь, и он объясняет, что еще в Средней Азии, где воевал с басмачами, подхватил лихорадку. Напоследок он дарит Давыдову браунинг. Узнав об отъезде секретаря, стряпуха опечаливается («Хотя он, видать, из служащих, а не погребовал со мной картошку чистить»).

Характеристики

Список файлов изложения