69095 (611653), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Но поэт призван и отдать должное всему высокому в народной судьбе. Поэтому так сильна пушкинская патриотическая лирика, обращенная к великим событиям и достойным сынам Родины, особенно это проявилось в зрелой лирике 1830-х годов:

Перед гробницею святой

Стою с поникшею главой…

В твоем гробу восторг живет!

Он русский глас нам издает… -

обращено к герою Отечественной войны 1812 года М.И.Кутузову.

Как девиз, данный на века вперед звучит строка из "Бородниской годовщины": "Победа! сердцу сладкий час! // Россия! встань и возвышайся".

Пушкин прямо наследует гражданственной традиции русской литературы, здесь классика полно отражает многовековой опыт, а в ближайшем времени – опыт 18 столетия, а также пушкинских современников – писателей-декабристов. Пушкин словно подтверждает право и долг поэта обращаться как к гражданским мотивам, так и к оценке конкретных событий истории и современности, обращаясь и к восстанию декабристов, и к войне 1812 года, и к польскому восстанию – к ярким событиям, современником которых станет поэт. И таково же будет поприще всех русских классиков – от Лермонтова до Есенина и Маяковского, до Твардовского…

К л а с с и к а – г р а ж д а н с т в е н н а…

Блестящий пример гражданского звучания у Пушкина – знаменитое и сравнительно раннее стихотворение "К Чаадаеву" (1818):

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы…

Вот с тех пор классика, конечно, живет и общественными интересами, решает жгучие проблемы современности, но особенность этого периода литературной зрелости в том, что гражданственное ничуть не является самоцелью, высшей задачей творчества, а занимает свое собственное место в иерархии духовных ценностей. Пушкин отходит от звучных призывов, свойственных его ранней оде "Вольность" (1818), а показывает, как гражданские мотивы войдут в тесное сплетение с идеями Бога, добра, истины. Поэтому Пушкин будет скорбеть об участи декабристов, но не даст их выступлению поэтического оправдания. Поэт приветствует дум высокое стремление, но все же содружество заговорщиков будет в стихотворении "Арион" (1827) уподоблено именно морским разбойникам – таково значение легшей в основу стихов легенде о певце Арионе, плененном "пиратами"…

Гражданский пафос зрелого Пушкина будет в меньшей мере критическим, нежели утверждающим. Лучший пример такого рода поэзии – "Клеветникам России": защита достоинства Родины – высшее проявление гражданственности.

Бессмысленно прельщает вас

Борьбы отчаянной отвага –

И ненавидите вы нас…

Да, бессмысленный пафос разного рода нигилизма в отношении к Родине был уже давно преодолен поэтом. Другое дело, что в более ранней поэзии и Пушкин отдал много энергии кипящим и далеко не справедливым эпиграммам и ноэлям… Заметим, что здесь в русской классике следование Пушкину было не последовательным, и именно критический пафос стал позднее преобладать внутри темы гражданственности: Лермонтов, Некрасов, Щедрин, Чехов… Но само утверждение гражданских мотивов как ведущей темы русской классики было заложено именно Пушкиным.

Не менее значимым становится в русской классике тесно сплетенное с чувством гражданским и патриотическим – чувство национальное. Россия и при Пушкине формировалась как многонациональное отечество, где всякий язык и народ находит свое развитие. Русское же мироощущение оказывалось связующим интересы всех: русская культура способствовала высокому развитию всех национальных культур. Поэтому для писателя-классика всегда было очевидно чувство национальной позиции и даже национальной гордости. Таков и Пушкин:

Иль русского царя уже бессильно слово?

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?

К л а с с и к а – н а ц и о н а л ь н а…

Знамениты строки "Здесь русский дух, здесь Русью пахнет" из "Руслана и Людмилы"… А вот обращение даже к своей личной биографии:

Не офицер я, не асессор,

Я по кресту не дворянин,

Не академик, не профессор;

Я просто русский мещанин, -

так легко, иронично мог сказать только человек, в котором национальное стало предельно естественным, даже обыденным… И не наследуют русской классике те писатели, в ком нет этого простого и естественного национального чувства.

Навсегда запоминаются так тонко выписанные слова о русскости – необгонимая тройка у Гоголя, величие нашего языка – у Тургенева, теплота толстовского патриотизма… Если и в позднейшей литературе 20-го века ставится под сомнение принадлежность писателя к классике, так это по причине неясно выраженной русской окраске. Сравним: Есенин и – Маяковский, Блок и – Пастернак, Леонов и – Замятин, Пришвин и – Пильняк… В ком налицо "русскость", тот и классик!

Но не менее вдохновляет русскую классику и нашего Пушкина диалог национальных культур, диалог языков, единство наций – в отечестве и даже шире, в мире. Поэтому Пушкин создал великолепные переложения на мотивы творчества и духовности иных народов… Это и "Песни западных славян", и "Подражание Корану", "Сцены из рыцарских времен", маленькие трагедии и иные переложения на мотивы европейской культуры... Русскому гению доступны и созвучны голоса иных наций. Но и русское слово на равных входит в многоголосие мировой культуры:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгуз, и друг степей калмык… -

имел право так сказать Пушкин и дать тем самым завет русской классике.

К л а с с и к а – и н т е р н а ц и о н а л ь н а…

Поэтому в знаменитой речи о Пушкине в 1880-ом году Ф.М.Достоевский подчеркнет: "Пушкин нашел свои идеалы в родной земле, восприял и возлюбил их всецело своею любящею и прозорливою душой… Повсюду у Пушкина слышится вера в русский характер, вера в его духовную мощь, а коль вера, стало быть, и надежда, великая надежда на русского человека…" И здесь же Достоевский скажет: "Пушкин лишь один из всех мировых поэтов обладает свойством перевоплощаться вполне в чужую национальность. Вот сцены из "Фауста", вот "Скупой рыцарь" и баллада "Жил на свете рыцарь бедный". Перечтите "Дон-Жуана", и если бы не было подписи Пушкина, вы бы никогда не узнали, что это написал не испанец…" Одно из удивительных свойств Пушкина и русской культуры в целом Достоевский назвал так: способность всемирной отзывчивости, всечеловечность…

Да, сколько героев-немцев и англичан, французов и евреев вывел и сам Достоевский… Драму из жизни испанцев сочинил юный Лермонтов. У Толстого герои русского романа заговорили на французском, с подстрочным переводом. Гончаров вывел Штольца – сына немецкого бюргера и русской обедневшей дворянки… Словом, это тоже большая тема русской классики, так ярко обозначенная в речи Достоевского… Добавим только и о создании живых характеров наших соотечественников с юга и севера, запада и востока России, чтобы убедиться в этом даре перевоплощения у русских классиков… В 19-м веке особенно широка полоса национальных характеров юга России: это герои-украинцы у Гоголя, кавказцы и казаки у Льва Толстого, Закавказье представлено у Пушкина, Лермонтова, Грибоедова… Особенно развилась эта традиция в произведениях 20-го века: русская литература буквально открывала миру все многообразие народных культур России. Это было продолжением пушкинского дела, традицией русской классики.

От Пушкина идет и такая важная традиция русской классики, как независимое от власти положение поэта, но – без показного фрондерства, а со стремлением к диалогу. Так было и в классике 20-го столетия: Булгаков, Твардовский, Шолохов. Когда власть близка к народным интересам, это не может не вызвать отклика у поэта, поэтому и у Пушкина мы встретим:

Блажен в златом кругу вельмож

Поэт, внимаемый царями…

По сравнению с предшествующей позицией, характерной для 18-го столетия, здесь было обретено новое качество: не воспевание царей, а независимость. Обретение же согласия между поэтом и властью стало однозначно восприниматься и как согласие между властью и народом. И Пушкин напишет в 1828 году стихи "Друзьям", где отвергает упреки в показной верноподданности своей лиры:

Нет, я не льстец, когда царю

Хвалу свободную слагаю:

Я смело чувства выражаю,

Языком сердца говорю.

Его я просто полюбил:

Он бодро, честно правит нами;

Россию вдруг он оживил

Войной, надеждами, трудами…

Это было сказано в ответ на пропаганду беспринципного и показного нигилизма в отношении к власти: для Пушкина открыта высокая мера объективности и свободы в оценке бытия, пусть это и чревато лицемерными упреками. Не такова ли была и, скажем, позиция Шолохова уже в 20-м столетии? Вот какая долгая связь идет между русскими классиками – и в творчестве, и в понимании позиции писателя в обществе.

А при дворе ведь служили Карамзин и Жуковский, Пушкин и Гончаров; читали Гоголь и Достоевский, не находя в этом моральной уступки. Таков завет Пушкина, а еще раньше – Г.Р.Державина: "Змеей пред троном не сгибаться, // Стоять – и правду говорить"…

Классика н е з а в и с и м а от власти и классика о б р а щ е н а к власти…

С позицией гражданской мы бы связали еще одно непременное качество русской классики, утвержденное Пушкиным, - обращение к истории, конкретный и точный историзм, в буквальном значении этого слова. Уже ранние стихи, знаменитое лицейское "Воспоминания в Царском Селе" (1815), несут печать историзма, хотя здесь пока еще сильна патетика, свойственная не столько самому историческому событию, сколько своего рода мифу о нем:

О громкий век военных споров,

Свидетель славы россиян!

Ты видел, как орлов, Румянцев и Суворов,

Потомки грозные славян,

Перуном Зевсовым победу похищали…

…

В Париже росс! – где факел мщенья?

Поникни, Галлия, главой.

Но что я зрю? Герой с улыбкой примиренья

Грядет с оливою златой…

Так, с ярким лирическим чувством, говорится об исторических походах русской армии в Европу…

К л а с с и к а – и с т о р и ч н а…

Пушкин и позже сохранит оттенок лирики, оттенок свободного авторского отношения к историческим событиям, хотя история откроется уже в иных, более конкретных и точных чертах.

Признавая великую заслугу Н.М.Карамзина, автора "Истории Государства Российского", считая его своим учителем, Пушкин в зрелые годы углубляется в исторические изыскания и считается официальным историографом при императорском дворе… Он пишет историю царствования Петра I и историю пугачевского восстания (1773-75): это образец собирания материала по архивам, мемуарам, в поездках, во встречах с участниками событий… Как ценит Пушкин яркую историческую деталь, парадоксальные черты эпохи, как умеет лаконично и глубоко передать жизнь ушедшего времени:

"Государственные дела шли между тем своим порядком. 31 января Петр строго подтвердил свои прежние указы о невырубке лесов. 1 февраля запретил чеканить мелкие серебряные деньги. 6 февраля подновил указ о монстрах, указав приносить рождающихся уродов к комендантам городов, назнача плату за человеческие – по 10 р., за скотские – по 5, за птичий – по 3 (за мертвые); за живых же: за челов. – по 100, за звер. – по 15, за птич. – по 7 руб. и проч. Сам он был странный монарх!"

А вот обобщения иного рода: "Царевич был обожаем народом, который видел в нем будущего восстановителя старины. Оппозиция вся (даже кн. Яков Долгорукий) была на его стороне. Духовенство, гонимое протестантом царем, обращало на него все свои надежды. Петр ненавидел сына, как препятствие настоящее и будущего разрушителя его создания"… Яркое, почти художественное и какое концептуальное повествование…

Но особое значение имеет стремление Пушкина ввести русскую и отчасти европейскую историю в художественное творчество. Так, о Пугачеве написана не только сама "История", но и гениальная "Капитанская дочка", о Петре – "Полтава", "Пир Петра Первого"… Великая драма "Борис Годунов", маленькие трагедии, "Дубровский", даже и сам роман "Евгений Онегин" - везде присутствует наблюдательный и мудрый историк своего времени. Так заложены основы "энциклопедии русской жизни" - русского реализма 19 столетия. А кропотливая работа Пушкина над историческим материалом стала образцом позднее для Гоголя и Льва Толстого, как впоследствии и для А.Н.Толстого, для Шолохова и Булгакова… Всюду идут нити традиции к Пушкину!

Пушкин утвердил право поэта свободно, на равных с властью обращаться к проблемам общества, но он же и предостерегал от бессмысленной желчи, когда критика становится орудием разрушения Отечества. Критическое начало не становится самоцелью, а уравновешивается всей одухотворенной мудростью восприятия жизни как Божьего творения. Этот завет не во всем был усвоен нашей литературой…

Итак, идея свободы и в пафосе гражданственности остается преобладающей: свободна лишь истина, и если власть идет заодно с истиной, то поэт не будет это игнорировать. Власть и поэт – не противники и не соперники, скорее союзники, когда речь идет об интересах народа. И вдохновляющим здесь будет не мотив служения властям, а мотив обретения истины и – свободы.

Характеристики

Список файлов курсовой работы