55573 (610356), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

В общине воконтиев обнаружено посвящение служанке-рабыне: [H]elenai Titiniai ancil[l]ai (CIL, XII, 1412). Рабыня Корнелии Северы, Викториана, из Гланума, несомненно, тоже принадлежала к домашней челяди (АЕ, 1946, 193). В надписи из Лугдуна упоминается кормилица Марциала (CIL, XIII, 2104). Рабы-слуги изображены в надгробных барельефах из общины треверов. На одном из них представлен раб, прислуживающий за столом и подающий различные яства (Esperandieu, VI, 5057). Барельефы другого надгробья из той же общины отражают различные сцены домашнего обслуживания госпожи ее служанками-рабынями (Esperandieu, VI, 4102). Подобные сцены отражены в надгробных барельефах из Новиомага (Esperandieu, VI, № 5142, 5148). В ряде надгробий из Бонны (Castra Bonnensia, совр. Бонн)⁷⁶ и общины сантонов (Esperandieu, VI, № 2804) изображены рабыни-служанки. В надписи из Авенниона упоминается familia urbana некоего Аталиция Фирмана, которая во исполнение обета поставила алтарь богу Сильвану (CIL, XII, 1025).

Домашние рабы, отпущенные на волю, в некоторых случаях оставались в доме своих господ и продолжали исполнять прежние свои обязанности. В надписи из Немавза упоминается domestica libert(a) (CIL, XII, 3043). В одной из лугдунских надписей речь идет об отпущенниках Сальвии, Девикке и Гайавке, опекунах детей-наследников своих господ (fili et heredes ponend. curaver... Salvio et Gaiauco lib. tutorib. – CIL, XIII, 2136).

Во многих надписях речь идет о гладиаторах. Так, в Немавзе обнаружены эпитафии в честь мурмиллонов Ивенка (CIL, XII, 3326) и Колумба Серениана, эдуя, сражавшегося 25 раз (CIL, XII, 3325); гладиатора, египтянина из Александрии, Апта, принимавшего участие в 37 сражениях (там же, XII, 3329); гладиатора Гая Амиана (та.м же, XII, 3330). Квинту Беттию Грацилу, трижды увенчанному гладиатору-пронзателю (t(h)r(aex)), родом из Испании, поставил посвящение его учитель Луций Сестий Латин (CIL, XII, 3332 = ИЛН, № 1183). Часть гладиаторов, как видно из имен, – свободные (может быть, отпущенные). В других эпитафиях упоминаются гладиаторы, сражавшиеся на колеснице, один по происхождению араб (CIL, XII, 3324), другой – грек (CIL, XII, 3323); ретиарий, боец с сетью (CIL, XII, 3327); гладиатор-пронзатель (CIL, XII, 3331). В надписи из Арелаты упоминается negotiator familiae gladiatoriae... (CIL, XII, 727). У видукассов еще в III в. гладиаторские бои были весьма популярны. Один из почтенных граждан этой общины, Тит Сенний Солемн, выступал устроителем всякого рода зрелищ, в том числе гладиаторских ипр, в своем городе. В 238 г. им было организовано 32 состязания гладиаторов, причем в течение четырех дней восемь пар выступали в бою без пощады (CIL, XIII, 3162 = ИЛН, № 1120). О большой популярности гладиаторских зрелищ в Галлии свидетельствуют сравнительно часто встречающиеся изображения гладиаторских состязаний в качестве сюжетов керамических орнаментов, настенных украшений в домах богатых рабовладельцев⁷⁷ и надгробных рельефов.

Достаточно обычны в Галлии рабы и отпущенники различных "интеллигентных" профессий. Из нарбонских надписей узнаем об отпущенниках-врачах: Луции Помпонии Диокле (CIL, XII, 4489), Публии Лукцее Мене (XII, 4488), греках по происхождению, и Соксе Фадее, медике Секса (XII, 4486); об отпущеннике из Немавза (XII, 3342). В Немавзе встречаем севира-августала, грека по происхождению, видимо, отпущенника, занимавшегося правом (XII, 5900: iur. studios). У авсков в Аквитании в одной из надписей упоминается отпущенник Клара Афраний График, который был учителем, переписчиком и игроком в шашки: Afranio Clari lib. Graphico doctori librario lusori latrunculorum cur. c. R. (CIL, XIII, 4444). У гельветов бывший раб Постум Гермес вместе с Квинтом Постумом Гигином на свои средства принесли какой-то дар врачам и учителям с посвящением божественности Августа, Гению колонии гельветов и Аполлону (XIII, 5079). Благочестивейшим воспитателям, рабам и отпущенникам поставил надгробие какой-то отпущенник из Немавза: D. M. Porciae Lade et Optati ser. Epaera conlibert. Syntyche Anatole ser(vae) pedagogis piissimis (CIL, XII, 3832). Об учителях-отпущенниках узнаем из лугдунской надписи, посвященной десятилетнему подростку, отпущеннику Августа, Виктору, который был из числа учащихся (CIL, XII, 2038 = ИЛН, № 476). В Арелате (CIL, XII. 737) и Вьенне (CIL, XII, 1929) надгробия посвящены актерам, но актеры нередко были рабами. Во втором случае упоминающиеся актеры составляли корпорацию: Scaenici Asiticiani et qui in eodem corpore sunt... (CIL, XII, 1929).

***

Императорских рабов мы встречаем на ответственных казначейских постах диспенсаторов (и их рабов-помощников – викариев)⁷⁸, при ведомствах по сбору налогов⁷⁹ (где они пришли на смену рабам откупных товариществ – CIL, XII, 5362; XIII, 1819), в Лугдуне на монетном дворе (где раб императора Тиберия выполнял функции aequator monetae – CIL, XIII, 1820), а также на более низких должностях: посыльных (известна [f]amilia tabellarior[um] [C]aesaris n(ostri) qua[e s]unt Narbone – CIL, XII, 4449), письмоносцев при легионах (CIL, XIII, 1828) и т.п.⁸⁰

Из императорских отпущенников, к примеру, могут быть названы: прокуратор ведомства по сбору налога с наследств в Лугдунской провинции и Аквитании (CIL, XIII, 1800), табулярии разных рангов⁸¹, регистратор в ведомстве патримония⁸², адъюторы и т.п.⁸³

Муниципальные рабы (т.е. рабы городов), как и императорские, использовались в качестве работников канцелярий и архивов, мелких служащих при магистратах, а также в железных рудниках, принадлежавших городской общине (в Немавзе).

Упомянем некоторых рабов и отпущенников городов – арраritores при магистратах: в Лугдуне надпись упоминает ликторов трех декурий (CIL, XIII, 1813), в Нарбоне – глашатая (CIL, XII, 4504). В надписи из Tailloires (между Августом и Деманнским озером) речь идет о том, что некто Блезий Грат, имевший право римского гражданства, принес в дар городу часы со всеми относящимися к ним сооружениями, общей стоимостью в 10 тысяч сестерциев, и, кроме того, дал 4000 сестерциев на покупку раба. который наблюдал бы за этими часами (CIL, XII, 2522). Сведения о рабах городов мы находим в надписях общин, наиболее романизированных, имевших статус колоний или муниципия. Так, в надписи из Лугдуна упоминается отпущенница колонии Клавдия Свава (CIL, XIII, 1914); у битуригов – отпущенница общины Приска (CIL, XIII, 5831); в Немавзе – раб колонии Секундион и его сожительница Ювентия Фортуната (CIL, XII, 3310), отпущенница колонии Марита Немавзийская и ее отпущенница Мария Маритума (CIL, XII, 3661); в Нарбоне – раб колонии Хрисогон (CIL, XII, 4450), отпущенник города Гай Юлий Нарбонский (CIL, XII, 4916), раб колонии Фавст и его викарий Миринон (CIL, XII, 4451), рабы (CIL, XIII, 5694, 5696) и отпущенники (CIL, XIII, 5883, 5693) города в общине лингонов; раб города в Вьенне (CIL, XII, 1925); у аулерков-ценоманов –.раб города Кресценс (ILTG, № 343). Рабы городов упоминаются в надписях из Бурдигалы (CIL, XIII, 603, 817), обшил сантонов (CIL, XIII, 1070, 1094) и воконтиев (CIL, XII, 1595), колонии Валенсии (CIL, XII, 1775), из Акв Секстиевых (CIL, XII, 5775), в надписях из Лакторы (CIL, XIII, 504, 506, 507, 508, 511–519), датируемых 211–241 гг.

Особую категорию общественных рабов составляли рабы храмовые. У воконтиев, например, мы .находим раба, который был в храме служителем при жертвоприношениях: victimarius Voc(ontiorum) servus (CIL, XII, 1593). Между Гратианополем и границами центронов открыт алтарь, поставленный богу Аполлону Юстием, рабом храма Меркурия и Цереры (CIL, XII, 2318). В надписи из Немавза упоминается служитель Юноны (CIL, XII, 3062), в надписи из Бурдигалы – рабыня коллегии почитателей Юпитера (Iovensium serva – CIL, XIII, 646). В Лугдуне встречаем рабов при храме Ромы и Августа: Abascantus Trium Galliarum servus (CIL, XIV, 328; см. также 326, 327, 1725).

Рассмотренные источники дают основание говорить о наличии в Галлии разных категорий рабов: частновладельческих, императорских, муниципальных. Частновладельческих рабов мы наблюдали во многих отраслях производства, а также в различных сферах вне его (слуги, гладиаторы, лица "интеллигентных" профессий). Императорские рабы являлись служащими провинциального или местного масштаба, были заняты в канцеляриях, в ведомствах по сбору налогов, в рудниках и каменоломнях. Муниципальные рабы выполняли сходные функции в своих городах, а также были мелкими служащими при магистратах. К общественным рабам можно отнести также рабов храмов, коллегий и т.п.

* * *

Существует мнение, что число рабов в римской Галлии увеличивалось главным образом за счет местного плебса⁸⁴. Для заключения о развитии галльского рабства за счет порабощения местного населения есть основания. В "Записках о Галльской войне" Юлия Цезаря отражена та стадия развития, на которой находилось большинство племен Галлии в период римского завоевания – стадия разложения общинно-родовых отношений и образования государственности⁸⁵. Цезарь проводит резкую грань между родовой энатью и находившимися в той или иной зависимости от аристократии рядовыми общинниками, которых он обозначает римским термином "плебс" (I, 4; V, 3; VI, 13; VII, 42). Существовало большое число homines egentes, homines perditi (VII, 4; VIII, 30), т.е. "неимущих", "пропащих", а также obaerati – должников, вынужденных отдаваться в рабство к знати (VI, 13). Весьма развиты были клиентские отношения: иногда целые поселения – oppida – находились в клиентской зависимости от отдельных представителей родовой знати (VIII, 32; см. также VI, 19; VII, 4). Цезарь упоминает иногда и рабов (V, 45; VI, 19; VIII, 30). О наличии рабов в доримской Галлии свидетельствуют Диодор Сицилийский (V, 26) и Посидоний (IV, 36). Доримская Галлия, таким образом, уже знала рабство, хотя оно и не могло в тех условиях получить сколько-нибудь широкого применения.

Рост производительных сил и товарно-денежных отношений, наблюдавшийся в последующее за римским завоеванием время⁸⁶, не мог не сказаться на дальнейшем углублении социальной дифференциации. Именно таким путем часть должников и клиентов, составлявших местный плебс, могла быть обращена в рабство. Это подтверждается тем, что некоторые рабы и отпущенники были местного происхождения и носили кельтские имена, например: Довиок (CIL, XIII, 2254), Монтая (CIL, XIII, 119, 170), Квигон (CIL, XIII, 2669), Коссутиа (CIL, XII, 423), Авга (CIL, XII, 1013)⁸⁷, или назывались именем галльской цивитас: Тревер (CIL, XIII, 2032, 2669), Тонгр (CIL, XIII, 3599), Вьеннец (CIL, XII, 3327), Эдуй (CIL, XII, 3325).

Существенное влияние на развитие рабовладельческих отношений в Галлии оказала романизация, в частности такие ее элементы, как урбанизация, выразившаяся в выведении колоний, строительстве новых городов по римскому образцу и муниципализации городского строя⁸⁸. Как мы уже видели, наибольшее число рабов и отпущенников встречается в областях романизованных, находившихся в непосредственной близости и соприкосновении с римско-италийским рабовладельческим миром (Нарбонская провинция, центральная часть Лугдунской Галлии, юго-восточные области Аквитании), местами расположения римской армии (прирейнские области) и особенно в городских общинах, которые были римскими колониями (Нарбон, Лугдун).

Прямым следствием романизации следует считать появление муниципальных рабов, в том числе храмовых. Известно, что кельты вообще не имели храмов, их заменяли святилища, а всеми делами культа ведали друиды. В римское же время появились храмы, посвященные Марсу, Меркурию, Минерве, Аполлону и другим божествам. Показательно, что в противовес муниципализованным общинам, в которых храм помещался в городе, храмы местных богов в менее романизованных областях Средней, Северной и Западной Галлии представляли собой культовые центры сел, напоминавших кельтские деревни доримского времени⁸⁹.

Императорские владения, наиболее обширные в Аквитании и Белгике, хотя вообще в Галлии сравнительно с другими римскими провинциями немногочисленные, несомненно сыграли определенную роль в развитии рабовладельческих отношений. Особенно это относится к рудникам и каменоломням, в которых применялся рабский труд. С римским завоеванием и романизацией связано развитие рабства за счет поселения в галльских городах пришлых, особенно римско-италийских, рабовладельцев – всякого рода предпринимателей, торговцев, ветеранов-колонистов и людей, оседавших на земле, приведших с собой своих рабов и отпущенников и внедрявших таким образом в Галлии практику эксплуатации рабского труда. Еще Цицерон отмечал (Р. Font., 5, 11), что никакое предприятие среди галлов (с момента завоевания Южной Галлии и превращения ее в Нарбонскую провинцию) не велось без содействия римлян. В Великую (или Косматую) Галлию италийские купцы начали проникать еще до ее завоевания, многие сопровождали войско Цезаря, в особенно большом числе они появляются здесь после утверждения римлян в Галлии. В первые века н.э. италийские купцы и всякого рода деловые люди были почти во всех городах не только Нарбонской, но и других трех галльских провинций⁹⁰. Надписи упоминают для этого времени также испанцев, британцев, греков, финикийцев, сирийцев, африканцев⁹¹. Согласно исследованию Пырвана, число иноземцев в Бурдигале, например, достигло 10% от общего населения этого города⁹². Еще больше их было в римских колониях Лугдуне и Нарбоне. Этническая пестрота населения прослеживается и в других галльских городах..

Источником рабства была работорговля. Надпись из Немавза посвящена оптовому работорговцу – venaliciario graegario – Гнею Невию Диадумену (CIL, XII, 3349). Надпись из Mons Poenius (Швейцария) упоминает работорговца (mango) гельвета Гая Домиция Карассоуна (Dessau, 4851 = ИЛН, № 504). Работорговцу Гаю Айацию посвящено надгробие из Колонии Агриппины (CIL, XIII, 8348 = ИЛН, № 503). Одним из ближайших к Галлии пунктов работорговли (помимо упомянутой Колонии Агриппины) Страбон называет Аквилею в Цизальпийской Галлии (V, 1,8). О значении работорговли свидетельствует и довольно пестрый этнический состав рабов и отпущенников. Об этом можно судить по встречающимся иногда в надписях указаниям на этническую принадлежность или по прозвищам. Встречаются рабы и отпущенники, прозвища которых позволяют предполагать греческое, азиатское, египетское, фракийское, италийское и т.п. происхождение⁹³. В условиях I–III вв. рабы-иноземцы могли быть и завезены в Галлию осевшими в ней иностранными рабовладельцами, и куплены через работорговцев⁹⁴. Имел место и естественный прирост рабов. Термин, обозначавший домородного раба – verna⁹⁵, мог употребляться как имя собственное, сохранявшееся и у отпущенника в качестве cognomen. Так, в одной из надписей речь идет о Тите Валерии Верне из Форума Юлия (CIL, XII, 4535), в другой – о Марке Ирпиене Верне (CIL, XII, 4874)⁹⁶.

Следует, наконец, упомянуть и о "вскормленниках" (alumni), воспитанных в доме господина. Они упоминаются в надписях наряду с другими членами фамилии. В одной из лугдунских эпитафий в качестве членов фамилии покойной патроны выступают ее отпущенницы Юлия Азия, Юлия Евтихия и alumnus Теодот (CIL, XIII, 2180). Между Валенсией и Вьенной открыто надгробие, поставленное пятилетней "вскормленнице", Контесии Мартинале, ее патронами Контесией Севериной и Гаем Титом Седулом (XII, 1805). В одной из вьеннских надписей упоминается алюмн Грек (XII, 1962)⁹⁷. Обращают на себя внимание не галльского происхождения прозвища "вскормленников". Это были, скорее всего, подкидыши, ставшие воспитанниками чужих семей, а также, может быть, малолетки-невольники, купленные у работорговцев.

К сожалению, проследить эволюцию рабства в пределах изучаемого нами времени представляется вряд ли возможным. Большая часть надписей не датирована. Некоторые вообще не поддаются датировке. В последние годы предприняты попытки определить критерии хронологизации эпиграфических памятников и датировать надписи отдельных городов Галлии. Однако эти критерии нуждаются в дальнейшем усовершенствовании, поскольку они, как оказалось, не равнозначны для разных областей⁹⁸.

Характеристики

Список файлов курсовой работы