12804-1 (610204), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В древних вендских могилах нашли глиняные урны, весьма хорошо сделанные, с изображением львов, медведей, орлов и покрытые лаком; также копья, ножи, мечи, кинжалы, искусно выработанные, с серебряной оправой и насечкой.

Чехи задолго до времен Карла Великого занимались уже добычей руды, и в герцогстве Мекленбургском, на южной стороне Толлензского озера, в Прильвице, найдены в XVII веке медные истуканы славянских богов, работы их собственных художников, которые, впрочем, не имели понятия о красоте металлических изображений, отливая головы, стан и ноги в разные формы и весьма грубо. Так было и в Греции, где во времена Гомера художники уже славились ваянием, но еще не умели отливать статуи в одну форму. Памятником каменного искусства древних славян остались большие гладко обделанные плиты, на которых выдолблены изображения рук, пят, копыт и прочее.

Любя воинскую деятельность и подвергая свою жизнь беспрестанным опасностям, наши предки мало преуспевали в зодчестве, требующем времени, досуга, терпения, и не хотели строить себе прочных домов: не только в VI веке, но и гораздо позже обитали в шалашах, которые едва укрывали их от непогод и дождя.

Славянские города были не чем иным, как собранием хижин, окруженных забором или земляным валом. Там возвышались храмы идолов, не такие великолепные здания, какими гордились Египет, Греция и Рим, но большие деревянные кровы. Венеды называли их гонтинами, от слова гонт, доныне означающего на русском языке особенный род теснин, употребляемых для кровли домов.

Не зная выгод роскоши, которая сооружает палаты и выдумывает блестящие наружные украшения, древние славяне в своих низких хижинах умели наслаждаться действием так называемых изящных искусств.

Первая нужда людей есть пища и кров, вторая - удовольствие, и самые дикие народы ищут его в согласии звуков, веселящих душу посредством слуха.

Северные венеды в VI веке сказывали греческому императору, что главное услаждение их жизни есть музыка и что они берут обычно в путь с собой не оружие, а кифары или гусли, ими выдуманные. Волынка, гудок и дудка были также известны нашим предкам, ибо все славянские народы доныне любят их. Не только в мирное время и в отчизне, но и в своих набегах, в виду многочисленных врагов, славяне веселились, пели и забывали опасность.

Так Прокопий, описывая в 592 году ночное нападение греческого вождя на их войско, говорит, что они усыпили себя песнями и не приняли никаких мер предосторожности.

Некоторые народные славянские песни в Лаузице, в Люнебурге, в Далмации³⁶ кажутся древними; также и старинные припевы русских, в которых величаются имена языческих богов и реки Дуная, любезного нашим предкам, ибо на берегах его искусились они некогда в воинском счастье.

Вероятно, что эти песни, мирные в первобытном отечестве венедов, еще не знавших славы и победы, обращались в воинские, когда их народ приблизился к империи и вступил в Дакию; вероятно, что они воспламеняли сердца огнем мужества, представляли уму живые картины битв и кровопролития, сохраняли память дел великодушия и были в некотором смысле древнейшей историей славян. Так везде рождалось стихотворчество, изображая главные народные склонности; так песни нынешних поэтов более всего славят мужество и память великих предков; но другие, любимые немецкими вендами возбуждают только к веселью и к счастливому забвению житейских горестей; иные же совсем не имеют смысла, подобно некоторым русским, нравятся одним согласием звуков и мягких слов, действуя только на слух и не предоставляя ничего разуму.

Сердечное удовольствие, производимое музыкой, заставляет людей изъявлять его разными телодвижениями: раздается пляска- любимая забава самых диких народов. По нынешней русской, богемской, далматской можем судить о древней пляске славян, которой они торжествовали священные обряды язычества и всякие приятные случаи: она состоит в том, чтобы, в сильном напряжении мышц, взмахивать руками, вертеться на одном месте, приседать, топать ногами, и соответствует характеру людей крепких, деятельных, неутомимых.

Народные игры и потехи, доныне единообразные в славянских землях: борьба, кулачный бой, бег взапуски - остались также памятником их древних забав, представляющих нам образ войны и силы.

В дополнение к этим известиям заметим, что славяне, еще не зная грамоты, имели некоторые сведения в арифметике, в хронологии. Домоводство, война, торговля приучили их к многосложному счислению; тьма, знаменующая 10000, есть древнее славянское. Наблюдая течение года, они, подобно римлянам, делили его на 12 месяцев, и каждому из них дали название, согласно с временными явлениями или действиями природы; январю - просинец (вероятно, от синевы неба), февралю - сечень, марту - сухий, апрелю - березозол (возможно, от березовой золы), маю - травный, июню - изок (так называлась у славян какая-то певчая птица), июлю - червен (от красных плодов или ягод), августу - зарев (от зари или зарницы), сентябрю - рюен (или ревун: от рева зверей), октябрю - листопад, ноябрю - груден (от груд снега или мерзлой грязи), декабрю - студеный. Столетие называлось веком, то есть жизнью человеческой; во свидетельство, сколь предки наши обыкновенно жили, одаренные крепким сложением и здоровые физическою деятельностью.

Появление князей, бояр

О российских славянах Нестор пишет, что они, как и другие, не знали единовластия, наблюдая закон своих отцов, древние обычаи и предания, о которых еще в VI веке упоминает греческий историк и которые имели для них силу писаных законов, ибо гражданские общества не могут образоваться без уставов и договоров, основанных на справедливости. Но так как эти условия требуют блюстителей и власти наказывать преступника, то и дикие народы избирают посредников между людьми и законом. Хотя летописец наш не говорит о том, но российские славяне имели властителей, с правами, ограниченными народной пользой и древними обычаями вольности. В договоре Олега с греками в 911 году упоминается уже о великих боярах русских - это достоинство, знак воинской славы, конечно, не варягами было введено в России, ибо оно есть древнее славянское. Само имя князя, данное нашими предками Рюрику, не могло быть новым, но, без сомнения, и прежде означало у них знаменитый гражданский или воинский сан.

Религия

Общежитие, пробуждая или ускоряя действие разума сонного, медленного в людях диких, рассеянных, по большей части уединенных, рождает не только законы и правление, но и саму веру, столь естественную для человека, столь необходимую для гражданских обществ, что мы ни в мире, ни в истории не находим народа, совершенно лишенного понятий о божестве. Люди и народы, чувствуя зависимость или слабость свою, укрепляются, так сказать, мыслью о вышней силе, которая может спасти их от ударов рока, неотвратимых никакою мудростью человека, - хранить добрых и наказывать тайные злодейства. Сверх того вера создает еще теснейшую связь между согражданами. Чтя одного бога и служа ему единообразно, они сближаются сердцами и духом. Эта выгода так явна и велика для гражданского общества, что она не могла укрыться от внимания самых первых его основателей, или отцов семейства.

Древние язычники

Восточные славяне были язычниками. У древних славян не было ни храмов, ни особого сословия жрецов, но были отдельные волхвы, кудесники, которые почитались служителями богов и толкователями их воли.

Главные боги славянского Олимпа были: Даждьбог (у других племен - Хорс) был богом Солнца; Перун - бог грома, молнии, войны; Стрибог был богом ветра; Волос или Велес покровителем скотоводства; небо иногда называлось Сварогом (и поэтому Даждьбог был сварожичем, т.е. сыном неба); мать Земля-сырая тоже поситалась как божество. Богиней земли и плодородия была Мокошь.^I

В России, до введения христианской веры, первое место между идолами занимал Перун, бог молнии, которому славяне еще в VI веке поклонялись, обожая в нем верховного Мироправителя. Кумир его стоял в Киеве на холме, вне двора Владимира, а в Новгороде над рекой Волхов был деревянный, с серебряной головой и с золотыми усами. Летописец упоминает еще идолов Хорса, Дажебога, Стрибога, Самаргла и Мокоша, не объявляя, какие свойства и действия приписывались им в язычестве. В договоре Олега с греками упоминается еще о Волосе, именем которого и Перуновым клялись россияне в верности, имев к нему особенное уважение, ибо он считался покровителем скота, главного их богатства.

Бог веселья, любви, согласия и всякого благополучия именовался в России Ладо; ему жертвовали вступающие в брачный союз, с усердием воспевая его имя, которое слышим и ныне в старинных припевах. Стриковский называет этого бога латышским: в Литве и Самогитии, народ праздновал ему от 25 мая до 25 июня - отцы и мужья в гостиницах, а жены и дочери на улицах и на лугах; взявшись за руки, они плясали и пели: Ладо, Ладо, диди-Ладо, то есть великий Ладо.

Такой же обычай доныне существует в наших деревнях: молодые женщины весной собираются играть и петь Лада, диди-Лада. Мы уже заметили, что славяне охотно умножали число своих идолов и принимали чужеземных.

Русские язычники, как пишет Адам Бременский, ездили в Курляндию и Самогитию для поклонения кумирам; следовательно, имели одних богов с латышами, если не все, то хотя бы некоторые славянские племена в России, вероятно, кривичи: ибо название их свидетельствует, кажется, что они признавали латышского первосвященника Криве главой своей веры. Впрочем, Ладо мог быть и древним славянским божеством: жители Молдавии и Валахии в некоторых суеверных обрядах доныне твердят имя Лада.

Купалу, богу земных плодов, жертвовали перед собиранием хлеба, 23 июня, в день св. Агриппины, которая для того прозвана в народе Купальницей. Молодые люди украшались венками, раскладывали к вечеру огонь, плясали около его и воспевали Купала. Память этого идолослужения сохранилась в некоторых странах России, где ночные игры деревенских жителей и пляски вокруг огня с невинным намерением совершаются в честь языческого идола. В Архангельской губернии многие поселяне 23 июня топят бани, настилают в них траву купальницу (лютик, Ranunculus acris) и после купаются в реке. Сербы накануне или в самое Рождество Иоанна Предтечи, сплетая Ивановские венки, вешают их на кровли домов и на хлевах, чтобы удалить злых духов от своего жилища.

24 декабря русские язычники славили Коляду, бога торжеств и мира. Еще и в наше время, накануне Рождества Христова, дети земледельцев собираются колядовать под окнами богатых крестьян, величают хозяина в песнях, твердят имя Коляды и просят денег. Святошные игрища и гадание кажутся остатком этого языческого праздника.

В суеверных преданиях русского народа открываем также некоторые следы древнего славянского богопочитания: доныне простые люди говорят у нас о леших, которые видом подобны сатирам, живут будто бы в темноте лесов, равняются с деревьями и с травой, ужасают странников, обходят их кругом и сбивают с пути; о русалках, или нимфах дубрав (где они бегают с распущенными волосами, особенно перед Троициным днем), о благодетельных и злых домовых, о ночных кикиморах и прочее.

Таким образом, грубый ум непросвещенных людей заблуждается во мраке идолопоклонства и творит богов на всяком шагу, чтобы объяснять действия природы и в неизвестностях рока успокаивать сердце надеждой на вышнюю помощь. Желая выразить могущество и грозность богов, славяне представляли их великанами, с ужасными лицами, со многими головами. Греки хотели, кажется, любить своих идолов (изображая в них примеры человеческой красоты), а славяне только бояться; первые обожали красоту и приятность, а вторые - одну силу и, еще не довольствуясь собственным противным видом истуканов, окружали их изображениями ядовитых животных: змей, жаб, ящериц и прочее.

О капищах российских славян не имеем никакого сведения: Нестор говорит только об идолах и жертвенниках; но удобность приносить жертвы во всякое время и почтение к святыне кумиров требовали защиты и крова, особенно же в северных странах, где холод и ненастье столь обыкновенны и продолжительны. Нет сомнения, что на Киевском холме и на берегу Волхова, где стоял Перун, были храмы, конечно не огромные и не великолепные, но сообразные с простотой тогдашних нравов и с малым сведением людей в зодчестве.

Нестор также не упоминает о жрецах в России; но всякая народная вера предполагает обряды, совершение которых поручается некоторым избранным людям, уважаемым за их добродетель и мудрость, действительную или мнимую. По крайней мере все другие славянские народы имели жрецов, блюстителей веры, посредников между совестью людей и богами. Не только в капищах, но и при всяком священном дереве, при всяком обожаемом источнике находились хранители, которые жили около них в маленьких хижинах, и питались жертвой, приносимой их божествам. Они пользовались народным уважением, имели исключительное право отпускать себе длинную бороду, сидеть во время жертвоприношений и входить во внутренность святилища. Воин, совершив какое-нибудь счастливое предприятие и желая изъявить благодарность идолам, разделял свою добычу с их служителями. Правители народа, без сомнения, утверждали его в почтении к жрецам, которые именем богов могли обуздывать своевольство грубых людей, новых в гражданской связи и еще не смиренных действием постоянной власти. Некоторые жрецы, обязанные своим могуществом или собственной хитрости, или отменной славе их капищ, употребляли его во зло и присваивали себе гражданскую власть. Так первосвященник рюгенский, уважаемый более самого короля, правил многими славянскими племенами, которые без его согласия не дерзали ни воевать, ни мириться; налагал подати на иностранцев, содержал 300 конных воинов и рассылал их всюду для грабежа, чтобы умножать сокровища храма, более ему, нежели идолу принадлежавшие. Этот главный жрец отличался от всех людей длинными волосами, бородой, одеждой.

Священники именем народа приносили жертвы и предсказывали будущее. В древнейшие времена славяне приносили в жертву в честь невидимому Богу одних волов и других животных; но после, омраченные суеверием идолопоклонства, обагряли свои требища кровью христиан, выбранных по жребию из пленников или купленных у морских разбойников. Жрецы думали, что идол увеселяется христианской кровью, и к довершению ужаса пили ее, воображая, что она сообщает дух пророчества. В России также приносили людей в жертву, по крайней мере во времена Владимира. Балтийские славяне дарили идолам головы убитых опаснейших неприятелей.

Жрецы гадали будущее посредством коней. В арконском храме держали белого, и суеверные думали, что Святовид ездит на нем каждую ночь. В случае важного намерения водили его чрез копья: если он шагал сперва не левой, а правой ногой, то народ ожидал славы и богатства. В Штетине этот конь, порученный одному из четырех священников главного храма, был вороной и предвещал успех, когда совсем не касался ногами до копий.

Характеристики

Список файлов курсовой работы