12804-1 (610204), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Другие, конечно, справедливее и сообразнее с нашими священными преданиями, объясняют это несходство действием разных климатических условий и естественных, невольных привычек, которые от этого возникают в людях.
Если два народа, обитающие под влиянием одного неба, представляют нам великое различие в своей наружности и в физических свойствах, то можем смело заключить, что они не всегда жили сопредельно. Климат умеренный, нежаркий, даже холодный, способствуя долголетию, как замечают медики, благоприятствует и крепости состава и действию сил телесных.
Житель полунощных земель любит движение, согревая им свою кровь; любит деятельность; привыкает сносить частые перемены воздуха и терпением укрепляется.
Древние славяне были русыми...
Таковы были древние славяне по описанию современных историков, которые согласно изображают их бодрыми, сильными, неутомимыми. Презирая непогоды, свойственные северному климату, они сносили голод и всякую нужду; питались самой грубой, сырой пищей; удивляли греков своей быстротой; с чрезвычайной легкостью всходили на крутизны, спускались в расселины; смело бросались в опасные болота и в глубокие реки. Думая без сомнения, что главная красота мужа есть крепость в теле, сила в руках и легкость в движениях, славяне мало пеклись о своей наружности: в грязи, в пыли, без всякой опрятности в одежде, являлись во многочисленном собрании людей.
...стройными...
Греки, осуждая такую нечистоту, хвалят их стройность, высокий рост и мужественную приятность лица. Загорая от жарких лучей солнца, они казались смуглыми и все без исключения были русые, подобно другим коренным европейцам. Такое изображение славян и антов основано на свидетельствах Прокопия и Маврикия, которые знали их в VI веке.
Известие Иорнанда о венедах, без великого труда покоренных в IV веке готфским царем Эрманарихом, показывает, что они еще не славились тогда воинским искусством. Послы отдаленных балтийских славян, ушедших из Баянова стана во Фракию, также описывали свой народ тихим и миролюбивым; но дунайские славяне, оставив свое древнее отечество на севере, в VI веке доказали Греции, что храбрость была их природным свойством и что она с малой опытностью торжествует над долголетним искусством. Некоторое время славяне избегали сражений в открытом поле и боялись крепостей; но, узнав, как ряды римских легионов могут быть разорваны быстрым и смелым нападением, уже нигде не отказывались от битвы и скоро научились брать укрепленные места.
Греческие летописи не упоминают ни об одном главном или общем полководце славян: они имели вождей только частных; сражались не стеной, не сомкнутыми рядами, а рассеянными толпами, и всегда пешие, следуя не общему велению, не единой мысли начальника, а внушению своей особенной, личной смелости и мужества; не зная благоразумной осторожности, которая предвидит опасность и бережет людей, бросались прямо в середину врагов.
...отважными...
Чрезвычайная отважность славян была столь известна, что аварский хан всегда ставил их впереди своего многочисленного войска, и эти неустрашимые люди, видя иногда измену хитрых аваров, гибли с отчаянием. Византийские историки пишут, что славяне, сверх их обыкновенной храбрости, имели особенное искусство биться в ущельях, скрываться в траве, изумлять неприятелей мгновенным нападением и брать их в плен. Так знаменитый Велизарий, при осаде Авксима, избрал в своем войске славянина, чтобы схватить и представить ему одного живого готфа. Еще они умели долгое время таиться в реках и дышать свободно посредством сквозных тростей, выставляя конец их на поверхность воды. Древнее оружие славян состояло из мечей, дротиков, стрел, намазанных ядом, и больших, весьма тяжелых щитов.
...гордыми и свободолюбивыми...
Храбрость, всегда знаменитое народное свойство, может ли в людях полудиких основываться на одном славолюбии, сродном только образованному человеку? Славяне, ободренные воинскими успехами, чрез некоторое время долженствовали открыть в себе гордость народную, благородный источник славных дел: ответ Лавритаса послу Баяна доказывает уже эту великодушную гордость; но что могло сначала вооружить их против римлян? Не желание славы, а желание добычи, которой пользовались готфы, гунны и другие народы: ей жертвовали славяне своей жизнью и никаким другим варварам не уступали в хищности.
Римские поселяне, слыша о переходе их войска за Дунай, оставляли дома и спасались бегством в Константинополь со всем имением; туда же спешили и священники с драгоценной церковной утварью. Иногда, гонимые сильнейшими легионами империи и не имея надежды спасти добычу, славяне бросали ее в пламя и врагам своим оставляли на пути одни кучи пепла. Многие из них, не боясь поиска римлян, жили на полуденных берегах Дуная в пустых замках или пещерах, грабили селения, ужасали земледельцев и путешественников.
...жестокими...
Летописи VI века изображают самыми черными красками жестокость славян в рассуждении греков; но эта жестокость, свойственная, впрочем, народу необразованному и воинственному, была также и действием мести. Греки, озлобленные их частыми нападениями, безжалостно терзали славян, которые попадались им в руки и которые сносили всякое истязание с удивительною твердостью, без вопля и стона; умирали в муках и не отвечали ни слова на расспросы врага о числе и замыслах их войска. Таким образом славяне свирепствовали в Империи и не щадили собственной крови для приобретения драгоценностей, им ненужных, ибо они вместо того, чтобы пользоваться ими, обычно зарывали их в землю.
Эти люди, на войне жестокие, оставляя в греческих владениях долговременную память ее ужасов, возвращались домой с одним своим природным добродушием.
...добродушными...
Современный историк говорит, что они не знали ни лукавства, ни злости, хранили древнюю простоту нравов, неизвестную тогдашним грекам; обходились с пленными дружелюбно и назначали всегда срок для их рабства, предлагая им на выбор или выкупить себя и возвратиться в отечество, или жить с ними в свободе и братстве.
...гостеприимными...
Столь же единогласно хвалят летописи общее гостеприимство славян, редкое в других землях и доныне весьма обыкновенное во всех славянских: так следы древних обычаев сохраняются в течение многих веков и самое отдаленное потомство наследует нравы своих предков. Всякий путешественник был для них как бы священным: встречали его с лаской, угощали с радостью, провожали с благословением и сдавали друг другу на руки. Хозяин ответствовал народу за безопасность чужеземца, и кто не мог уберечь гостя от беды или неприятности, тому мстили соседи за такое оскорбление, как за собственное. Славянин, выходя из дому, оставлял дверь открытой и готовую пищу для странника.
...честными...
Купцы и ремесленники охотно посещали славян, между которыми не было для них ни воров, ни разбойников; но бедному человеку, не имевшему способа хорошо угостить иностранца, позволялось украсть все нужное для этого у богатого соседа: важный долг гостеприимства оправдывал преступление. Нельзя видеть без удивления эту кроткую добродетель, можно сказать обожаемую людьми, столь грубыми и хищными, каковы были дунайские славяне. Но если и добродетели, и пороки народные всегда возникают из-за некоторых особенных обстоятельств и случаев, то нельзя ли заключить, что славяне были некогда облагодействованы иностранцами, что признательность вселила в них любовь к гостеприимству, а время обратило его в обычай и священный закон? Здесь представляются нашим мыслям финикийцы, которые за несколько веков до Рождества Христова могли торговать с балтийскими венедами и быть их наставниками в счастливых изобретениях ума гражданского.
...целомудренными...
Древние писатели хвалят целомудрие не только жен, но и мужей славянских. Требуя от невест доказательства их девственной непорочности, они считали за святую для себя обязанность быть верными супругам. Славянки на хотели переживать мужей и добровольно сжигались на костре вместе с их трупами.
Живая вдова бесчестила семейство. Думают, что такой варварский обычай, истребленный только учением христианской веры, введен был славянами (равно как и в Индии) для предотвращения тайных мужеубийств; ужасная осторожность не менее самого злодеяния, которое предупреждалось ей. Они считали жен совершенными рабами, во всяком случае безответными; не дозволяли им ни противоречить себе, ни жаловаться; обременяли их хозяйственными заботами и трудами и воображали, что супруга, умирая вместе с мужем, должна служить ему и на том свете.
Рабство жен происходило, кажется, оттого, что мужья обыкновенно покупали их: обычай, доныне соблюдаемый в Иллирии. Удаленные от народных дел, славянки ходили иногда на войну с отцами и супругами, не боясь смерти: так при осаде Константинополя, в 626 году, греки нашли между убитыми славянами множество женских трупов. Мать, воспитывая детей, готовила их быть воинами и непримиримыми врагами тех людей, которые оскорбили ее ближних; ибо славяне, подобно другим языческим народам, стыдились забывать обиду. Страх неумолимой мести отвращал иногда злодеяния: в случае убийства не только сам преступник, но и весь его род беспрестанно ожидал своей гибели от детей убитого, которые требовали крови за кровь.
...язычниками
Говоря о жестоких обычаях языческих славян, скажем еще, что всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Этому обычаю не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обремененных старостью и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных согражданам. Эти дети, следуя общему примеру, как древнему закону, не считали себя извергами: они, напротив того, славились почтением к родителям и всегда пеклись об их благосостоянии.
Характер и нравы Российских славян
К описанию общего характера славян прибавим, что Нестор особенно говорит о нравах российских славян.
Поляне были образованнее других, кротки и тихи обычаем; стыдливость украшала их жен; брак издревле считался святой обязанностью между ними; мир и целомудрие господствовали в семействах.
Древляне же имели дикие обычаи; в распрях и ссорах убивали друг друга; не знали браков, основанных на взаимном согласии родителей и супругов: они уводили или похищали девиц.
Северяне, радимичи и вятичи уподоблялись нравами древлянам; также не ведали ни целомудрия, ни брачных союзов; но молодые люди обоего пола сходились на игрища между селениями: женихи выбирали невест и без всяких обрядов соглашались жить с ними вместе; многоженство было у них в обыкновении.
Эти три народа, подобно древлянам, обитали в глубине лесов, которые были их защитой от неприятелей и представляли им удобства для звериной ловли.
То же самое говорит история VI века о дунайских славянах. Они строили свои бедные хижины в диких, уединенных местах, среди непроходимых болот, так что иностранец не мог путешествовать в их земле без проводника. Беспрестанно ожидая врага, славяне использовали еще и другую предосторожность: делали в своих жилищах разные выходы, чтобы им можно было, в случае нападения, спастись бегством, и скрывали в глубоких ямах не только все драгоценности, но и хлеб.
Ослепленные безрассудным корыстолюбием, они искали мнимых сокровищ в Греции, имея в своей стране, в Дакии и в ее окрестностях истинное богатство людей: тучные луга для скотоводства и плодородные земли для хлебопашества, в которым они издревле занимались и которое вывело их - может быть, еще за несколько веков до Рождества Христова - из дикого, кочевого состояния, ибо это благодетельное искусство было везде первым шагом человека к оседлой жизни, вселяло в него привязанность к одному месту и к домашнему крову, дружеское отношение к соседу и, наконец, любовь к отечеству.
Думают, что славяне узнали скотоводство только в Дакии, ибо слово «пастырь» - латинское, и, следовательно заимствованно ими от жителей той земли, где язык римлян был в употреблении; но эта мысль кажется неосновательной. Будучи в своем северном отечестве сожителями германских народов, скифских и сарматских34, богатых скотоводством, венеды или славяне должны были издревле узнать это важное изобретение человеческого хозяйства, едва ли не везде предупредившее науку земледелия. Пользуясь уже тем и другим, они имели все необходимое для человека; не боялись ни голода, ни свирепостей зимы: поля и животные давали им пищу и одежду.
В VI веке славяне питались просом, гречихой и молоком; а после научились готовить разные вкусные блюда, не жалея ничего для веселого угощения друзей и доказывая в таком случае свое радушие изобильной трапезой: обыкновение, еще и ныне наблюдаемое славянским потомством.
Мед был их любимым питьем: вероятно, что они сначала делали его из меда диких лесных пчел, а потом и сами начали разводить их. Венеды, по известию Тацита, не отличались одеждой от германских народов, т. е. едва закрывали наготу свою. Славяне в VI веке сражались без кафтанов, некоторые даже без рубах, в одних портах. Кожи зверей, лесных и домашних, согревали их в холодное время. Женщины носили длинное платье, украшаясь бисером и металлами, добытыми на войне или выменянными у иностранных купцов.
Эти купцы, пользуясь совершенной безопасностью в славянских землях, привозили им товары и меняли их на скот, полотно, кожу, хлеб и различную воинскую добычу.
Торговля
В VIII веке славяне сами ездили для купли и продажи в чужие земли. Карл Великий поручил торговлю с ними в немецких городах особому надсмотру своих чиновников. В средних веках процветали уже некоторые торговые славянские города: Виннета, или Юлин, в устье Одера, Аркона на острове Рюген, Демин, Волгаст в Померании35 и другие. Первую описывает Гельмольд следующим образом: «Там, где река Одер впадает в море Балтийское, славилась некогда Виннета, лучшая пристань для народов соседственных. О сем городе рассказывают много удивительного; уверяют, что он превосходил величием все иные города европейские... Саксонцы могли обитать в нем, но долженствовали таить христианскую веру свою: ибо граждане Виннеты усердно следовали обрядам язычества; впрочем, не уступали никакому народу в честности, добронравии и ласковом гостеприимстве. Обогащенная товарами разных земель, Виннета изобиловала всем приятным и редким. Повествуют, что король датский, пришедший с сильным флотом, разрушил ее до основания; но и ныне - т. е. в XII веке - существуют остатки сего древнего города». Впрочем, торговля славян до введения христианства в их землях состояла только в обмене вещей: они не употребляли денег и брали золото от чужестранцев в качестве товара.
Побывав в империи и видев собственными глазами изящные творения греческих художеств, наконец, строя города и занимаясь торговлей, славяне имели некоторое понятие об искусствах, соединенных с первыми успехами гражданского разума. Они вырезали на дереве образы человека, птиц, зверей и красили их разными красками, которые не выцветали на солнце и не смывались дождем.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
