33569 (605462), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Буллинг существует не только среди детей, но и в отношениях между учителями и учащимися. Некоторые учителя, злоупотребляя властью, оскорбляют, унижают и даже бьют своих учеников, а другие сами подвергаются буллингу со стороны учащихся. Психологически эти процессы взаимосвязаны. По данным опроса 114 учителей английских начальных школ, учителя, которые в начале профессиональной карьеры пережили буллинг, больше других склонны подвергать ему своих учеников и, в свою очередь, подвергаются травле с их стороны, как в классе, так и вне школы⁹.

Разновидность буллинга – такое специфическое явление мужских сообществ как дедовщина в Вооруженных силах РФ. Вопреки распространенному мнению, дедовщина не является признаком исключительно российской действительности, однако в нашей стране имеют место беспрецедентные примеры (дело Андрея Сычева). Существованию дедовщины благоприятствует закрытость воинских частей и училищ, а также определенные макросоциальные процессы. Гражданское созревание молодых людей часто отстает от физического. Жизнь на всем готовом, подчинение приказам командиров и жесткая зависимость от группы способствуют развитию известной инфантильности, включая недостаточную индивидуализацию поведения и ценностей.

Срок службы потерпевшего в Вооруженных силах РФ является доминирующим фактором в виктимологической характеристике жертвы насильственного преступления в воинской среде, поскольку и потерпевшие и преступники находятся в одной возрастной группе – 18 – 20 лет. Однако следует отметить, что в 78% случаев жертва оказывается моложе преступника. Основной контингент потерпевших от преступного насилия состоит из военнослужащих, прослуживших от 0,5 до 1 года. Это обусловливается тем, что прибывающее в войска пополнение в течение 1 – 3 месяцев, а иногда и более, находится в некоторой изоляции от остальной массы военнослужащих.

Еще одной чертой, характеризующей личность потерпевшего военнослужащего, является сокрытие фактов насилия, совершенных в отношении его, нежелание привлечь к ответственности обидчика. Основными мотивами такого поведения являются: боязнь расправы со стороны сослуживцев за предательство, слабость характера, чувство ложного товарищества; неверие в возможность помощи. Лишь незначительное число потерпевших (около 8%) заявили о случаях насилия в отношении себя, о преступных посягательствах в отношении сослуживцев командованию обычно не сообщает никто, хотя нередко очевидцы таких посягательств сами ранее или впоследствии становились жертвами этого же преступника.

Результаты исследований свидетельствуют, что поступающие в войска новобранцы психологически готовы к будущим издевательствам еще до своего прихода в Вооруженные Силы. При этом 82% из них считают такие глумления и издевательства традицией, через которую обязан пройти «настоящий мужчина», более половины призывников слабы в физическом отношении, не подготовлены к психологическим нагрузкам; у 30 – 40% призывников процесс адаптации к армейским условиям затягивается до 6 месяцев, а некоторые из них на протяжении всей службы так и не адаптируются к ним.

К этому необходимо добавить и то, что у новобранцев отсутствует реальная возможность оказать правонарушителям сопротивление, поскольку традиции дедовщины охраняются старослужащими и отдельные попытки оказания сопротивления одному из правонарушителей пресекаются при необходимости всем контингентом (или поддерживающей эти традиции группой) старослужащих.

Подобное отношение военнослужащих к насильственным посягательствам способствует неоднократной виктимизации, росту самоубийств военнослужащих¹⁰.

Еще одной разновидностью буллинга является тот, что имеет место в пенитенциарных учреждениях. Жертвами его могут быть, как осужденные, так и сотрудники учреждений, исполняющих наказания.

Наиболее подвержены насильственным посягательствам со стороны осужденных те представители персонала исправительной колонии, которые непосредственно по своим служебным обязанностям контактируют с ними (сотрудники службы безопасности ИК, младший контролерский состав, начальники отрядов, оперативный состав, медицинский персонал, вольнонаемные сотрудники производственной базы)¹¹.

С учетом изложенного можно считать, что буллинг в определенных ситуациях является начальной стадией процесса виктимизации, поскольку часто остается вне поля зрения, формируя, с одной стороны у детей и взрослых, его применяющих, чувство безнаказанности, вседозволенности, а также нетерпимое отношение к интересам и чувствам окружающих, с другой – затрудняет сопротивление ему со стороны отдельно взятого индивида, способствуя криминализации атмосферы социальной среды.

Снижение показателей динамики виктимизации по лицам, потерпевшим в результате преступных посягательств; по расследованным преступлениям, совершенным из корыстных побуждений, по бытовым мотивам, из сексуальных и хулиганских побуждений; а также несовершеннолетних, потерпевших от преступных посягательств; погибших и получивших тяжкий вред здоровью в результате преступных посягательств, т.е. практически всех рассмотренных выше показателей, представляется закономерным на фоне снижения общего числа зарегистрированных преступлений (на 7,1%).

2. Латентная виктимизация

Проведенный авторским коллективом анализ криминальной виктимизации в Российской Федерации основан на официальной статистике, без учета латентности. Латентная виктимизация представляет собой социальное явление, которое включает в себя процесс превращения того или иного лица в жертву преступления, не ставший известным правоохранительным органам, а также совокупный результат подобного процесса на массовом уровне. Если ее учесть, а также еще и близких родственников пострадавших, их иждивенцев, то количество жертв преступлений составит более 10 млн. человек¹². По данным некоторых других исследователей ежегодно от преступлений в той или иной мере страдает до 38 млн. россиян¹³.

Такое расхождение официальной статистической информации и результатов исследований криминологов может быть объяснено следующими факторами.

1. Ежегодно правоохранительные органы не могут установить судьбу более 70 тыс. граждан, пропавших без вести. По таким фактам уголовные дела возбуждаются в основном лишь после получения информации о криминальном характере исчезновения, например в рамках расследования бандитизма, деятельности организованного преступного сообщества. В совместных указаниях Генеральной прокуратуры РФ и МВД России «О совершенствовании деятельности по раскрытию убийств, связанных с безвестным исчезновением граждан, и розыску лиц, пропавших без вести» от 20 ноября 1998 г. определены признаки, каждый из которых дает основание полагать, что пропавший стал жертвой преступления. Формально каждый из них является основанием для возбуждения уголовного дела. Однако, как показывает практика, для принятия решения о возбуждении уголовного дела необходимо учитывать имеющиеся признаки не в отдельности, а в совокупности¹⁴.

2. Государство защищает право человека на жизнь путем создания условий достойного и безопасного существования своих граждан. Опосредованный результат неспособности государства обеспечить основные социальные потребности человека – самоубийство, т.е. намеренное лишение себя жизни.

Это социальное явление в нашей стране приобрело масштаб национальной эпидемии. По количеству самоубийств Россия занимает одну из лидирующих позиций в мире – третье место после Шри-Ланки и Казахстана. По данным Федеральной службы государственной статистики, количество самоубийств в России за 2000 – 2005 гг. может быть представлено в следующем виде: 2000 г. – 56 934, 2001 г. – 57 284, 2002 г. – 55 318, 2003 г. – 51 729, 2004 г. – 49 436, 2005 г. – 46 063. По количеству же самоубийств несовершеннолетних – первое место: ежегодно добровольно расстаются с жизнью около 2500 несовершеннолетних¹⁵.

Тем не менее, полностью доверять такой статистике нельзя, поскольку система ее формирования далека от совершенства и не всегда точно отражает действительное положение дел. Первоначальный сбор данных осуществляется органами управления здравоохранением субъектов Федерации при помощи учетных статистических форм, а конкретнее – формы «Медицинское свидетельство о смерти», в четырнадцатой графе которой предлагается указать один из возможных вариантов смерти: заболевание, несчастный случай, не связанный с производством, несчастный случай, связанный с производством, убийство, самоубийство или же указать, что род смерти не установлен.

Проблема заключается в том, что определять характер смерти – исключительная компетенция следственных органов после проведения судебно-медицинского исследования. Даже в случае насильственной смерти эксперту достаточно сложно, а в некоторых случаях невозможно установить, в результате убийства или самоубийства она произошла. В ряде же случаев эксперт, руководствуясь внутренним убеждением, т.е. субъективных оценок делает вывод о самоубийстве.

Именно эти выводы и попадают в статистические данные, а следовательно, будет правильным считать, что реальное число убийств в нашей стране значительно выше.

Возвращаясь к самоубийствам, основной их причиной по свидетельству множества предсмертных записок и дневников являются личные переживания: утрата близкого человека, предательство, любовная драма, обиды, горе, физические и духовные страдания, разочарование в жизни. Конечно, не все, кто пережил нечто похожее, совершали самоубийство. Важным толчком является осознание безысходности ситуации (даже мнимое). Время года, суток, дни недели, месяцы и т.п. – это лишь сопутствующие, второстепенные факторы. Отношение окружающих – на первом месте. В некоторых случаях такое поведение является преступным, вынуждающим человека совершить суицид.

Согласно ст. 151 УПК РФ, расследование преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ (доведение до самоубийства), относится к исключительной компетенции органов прокуратуры. Следователи обязаны при наличии данных о самоубийстве проверять версию о доведении до самоубийства. Однако на практике часто дежурный следователь прокуратуры даже не выезжает на место происшествия, если получена информация о суициде, поручая «отработать» такой материал участковому уполномоченному милиции. Это ведет к высокой латентности преступлений, предусмотренных ст. 110 УК, поскольку выявить такое преступление можно, только проведя тщательную работу на месте происшествия сразу после обнаружения трупа, опросив родственников, знакомых и других лиц, которым что-либо известно об обстоятельствах самоубийства и его мотивах, а также собрав характеризующий материал на лицо, совершившее суицид.

Несмотря на большое количество некриминальных суицидов, с очевидными обстоятельствами и причинами наступления смерти, можно предположить, что число доведений до самоубийств, не зарегистрированных правоохранительными органами, на порядок превышает официальную статистику возбужденных уголовных дел по данной статье.

Норма об ответственности за доведение до самоубийства во все времена использовалась достаточно редко. К примеру, в 1993 – 1996 гг. доля доведений до самоубийства составляла 0,3% от общего числа преступлений против личности. Однако с середины 90-х годов до настоящего времени количество зарегистрированных преступлений неуклонно росло. В 2000 г. по ст. 110 УК было зарегистрировано 90 преступлений, в 2003 г. – уже 141 преступление, а в 2005 г. – 175. Цифры показывают, что число зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 110 УК, только рассмотренный период выросло почти вдвое.

Если сравнивать эти данные с общим числом самоубийств, совершенных в России за тот же период, можно заметить, что наблюдается рост зарегистрированных доведений до самоубийств, который можно объяснить как улучшением качества работы следственных органов, так и увеличением доли доведений до самоубийства в общей структуре самоубийств. Кроме того, несвязанность между собой этих цифр говорит о высокой латентности данного состава.

Действительно, несмотря на то, что доведение до самоубийства является делом публичного обвинения, выявить его без заявления потерпевшего (при покушении на самоубийство) или его родственников достаточно сложно¹⁶.

3. Алкоголизм и наркомания занимают одно из ведущих мест среди причин преждевременной смертности населения Российской Федерации. Количество таких смертей ежегодно увеличивается¹⁷. Например, в 2004 г. в Приволжском федеральном округе зафиксировано 1230 смертельных отравлений наркотическими средствами, в 2005 году – 1399 случаев, в 2006 г. – 1808 случаев.

Статистика смертей от передозировки наркотиков ведется органами здравоохранения, таким образом, в уголовной статистике она никак не фиксируется. Однако не редки случаи, когда убийства маскируются под смерть от передозировки наркотиками, кроме того, известно, что в особо жестких, построенных на военизированной дисциплине бандах, обнаруженных наркоманов в собственной среде уничтожают. Такие убийства обычно трудно расследуются, поскольку по внешним признакам и иным обстоятельствам они похожи на передозировку наркотиками и выглядят как естественная смерть наркомана¹⁸.

Характеристики

Список файлов курсовой работы