131952 (593657), страница 20

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 20)

Если “фотографии” и “портрет”, возможно, и хранятся где-то рядом, то имя должно храниться совсем в другом месте – это совершенно иной тип информации. (Для сравнения: компьютер хранит графическую и текстовую информацию в разных местах своей памяти и пользуется для работы с разными типами файлов разными программами.) Но в файле “портрет” должна быть своего рода “ссылка”: “имя хранится там-то...”, а в файле “имя”, соответственно, должна быть “обратная ссылка”. То есть между разнотипными файлами должна быть какая-то связь, и “имя” при такой аналогии есть что-то вроде “бирочки, привязанной к портрету”. Аналогичные связи, вероятно, должны быть и между “портретом” и его обычно многочисленными мгновенными “этюдами”, то есть конкретными зрительными образами.

Поэтому, когда наше сознание идентифицировало лицо человек на зрительно-логическом уровне⁵⁴, но не смогло этого сделать на словесно-логическом, то это означает, что нарушилась связь между разнотипными файлами, а “бирочка с именем” где-то затерялась или “оторвалась” в процессе извлечения “портрета” из места его постоянного хранения в нашей памяти. Примечателен и способ, которым мы стараемся вспомнить забытое имя: мы начинаем наугад перечислять имена: Иван?.. Николай?.. Сергей?.. Очевидно, что такой способ направлен на прочтение всех “бирок с именами”, то есть файлов с именами людей в нашей личной “картотеке”. С помощью такого простого способа иногда удается вспомнить забытое имя, иногда – нет.

Здесь совершенно отчетливо видна аналогия с работой нашего сознания по созданию кратких рефератов прочитанной книги. Усредненный, логически обработанный и осмысленный “портрет” конкретного человека является полным аналогом сжатого, “смыслового реферата” книги – разница только в исходном типе информации. Интересно, но и с “портретами” наше сознание поступает точно так же, как и с “рефератами”. “Энтропия информации” приводит к тому, что смысловой “портрет” точно так же разрушается и хорошо знакомые черты начинают расплываться, теряя сначала мелкие, а потом и значительные, характерные черты. Кончается эта разрушительная работа так же, как и в притче с перевозкой библиотеки: в памяти остается смутное, едва угадываемое лицо, а потом мы и вовсе забываем зрительный образ человека.

Если в случае с “рефератом” было неясно, зачем наше сознание все время сокращает и переписывает текст книги (правильнее – логическое или смысловое содержание книги), то в случае с “портретом” такое упрощение и усреднение имеет вполне очевидное практическое назначение. Не будь в нашей памяти таких логически обработанных и усредненных “портретов”, то мы вряд ли смогли бы опознать даже собственную мать. Ведь достаточно ей предстать в чуть измененном ракурсе, изменить прическу или подкрасить губы помадой другого цвета... и мы не смогли бы ее узнать! Потому что в нашей “картотеке мгновенных фотографий” нет именно такого снимка! Однако на практике этого обычно не происходит, и мы достаточно легко идентифицируем лица знакомых нам людей. Хотя, случается, что ошибаемся, но, как правило, именно в тех случаях, когда “портрет” давно не извлекался из памяти, не подновлялся и, следовательно, в значительной мере подвергся “энтропии”. Такие ошибки обычно вызваны значительными изменениями в чертах лица оригинала: например, из-за возрастных изменений, перенесенной болезни, “экспериментов” над своей внешностью, недостаточной освещенностью и тому подобных причин.

Крайне любопытна еще одна особенность нашей зрительной памяти. Если “мгновенные фото” двухмерны и в лучшем случае – стереоскопичны, то “портрет” должен иметь не менее трех измерений. Другими словами, это объемное изображение, которое наше сознание способно повернуть, наклонить, изменить масштаб... для того, чтобы получить плоскую проекцию в нужном ракурсе (для сравнения характерных параметров или черт лица “портрета” с визуальной информацией, поступающей от органов зрения). Такая работа сознания чисто технически связана с решением огромного количества задач по пересчету пространственных координат всех точек лица, и даже быстродействующие компьютеры справляются с аналогичной задачей с весьма заметными затратами времени. Но в случае с нашим сознанием “портрет” (хотя правильнее было бы – “скульптурное изображение”) подвергается пересчету еще по одному измерению – по времени. В определенных пределах сознание человека способно интерполировать объемное изображение вперед или назад по “оси времени”. То есть наше сознание способно по сегодняшнему “портрету” опознать человека спустя 5, 10 и даже более лет. А ведь сам оригинал за это время может значительно измениться: могут появиться новые морщины, складки, одутловатость и так далее. Под силу ему и обратная задача: опознать юношеские и даже детские фотографии, которых мы никогда не видели, так же как не видели в этом возрасте и самого человека. Кроме того, наше сознание может без особого труда добавить или, наоборот, убрать из “портрета” какие-то отдельные признаки или детали: например, шрам, седые волосы, лысину, очки... Другими словами, сознание может легко корректировать объемный “портрет” и вносить в него необходимые изменения.

Можно предположить, что “рефераты” и “портреты” создаются с одной и той же целью: во-первых, для опознания оригинала, а во-вторых, для удобства пользования. А может быть – и для экономии места: сверхсжатый вариант книги легче держать в памяти, легче им и пользоваться. Но если мы на практике не пользуемся и этой краткой информацией, то она постепенно исчезает из нашей памяти и перемещается в какой-то “темный чулан”, ключей от которого у нас нет. Образно говоря, наше сознание регулярно и постоянно проводит своеобразную чистку, перестановку и уборку в своих гигантских хранилищах информации: чем реже мы пользуемся какими-то “файлами”, тем дальше они отодвигаются от “окошка выдачи” и тем более скудной становится информация в “папках-файлах”. Сравните: много ли вы сможете вспомнить деталей или персонажей из когда-то хорошо знакомой и даже изучаемой в школе книги, скажем, сочинения А. С. Пушкина “Дубровский”, если с тех пор вы не брали эту книгу в руки и не смотрели одноименный фильм?

Справедливо и обратное: постоянно используемые массивы информации не убывают и не исчезают из нашей памяти, а нередко и пополняются новыми данными. Хотя более правильно было бы сказать, что процесс “энтропии” не делает исключений для таких массивов информации, равно как и для всех остальных, просто постоянное обращение к таким массивам вовремя восстанавливает отдельные пробелы и неточности, когда они еще не приняли угрожающих размеров и носят локальный характер. Сравните: “Повторение – мать учения”. Поэтому можно сказать, что “энтропия” памяти и повторение, изучение чего-либо − это процессы одного порядка, но имеющие противоположные направления или знаки и поэтому исключающие друг друга. Другими словами, это “улица с двухсторонним движением”: если преобладает процесс изучения, запоминания или повторения, то объем хранящейся и доступной для пользования информации в нашей памяти возрастает и стремится к единице, то есть к стопроцентному запоминанию, а если преобладает процесс “энтропии” – то уменьшается и в предельном случае стремится к нулю.

Многие встречались в своей жизни с такими примерами: люди, по роду своей работы постоянно использующие одни и те же массивы информации (учителя в школах, преподаватели в институтах или университетах, проповедники и др.), очень хорошо не только знают свой предмет, но и отлично его помнят, очень часто могут цитировать наизусть большие фрагменты текстов, а иногда знают наизусть весь текст книги, курса лекций, Священного Писания. Обязаны они этим не только своей, безусловно, хорошей, памяти, но и постоянной ее тренировке, постоянному обращению к ней.

Этим же можно объяснить и так называемую “профессиональную память”. Например, опытные вахтеры в общежитиях или на проходных предприятий помнят в лицо и по фамилиям всех (!) жильцов или работников, а ведь количество людей может доходить до тысячи и даже более. Примечательно, но такие вахтеры практически никогда не ошибаются – у них потрясающая память на лица и имена. В связи с этим остается открытым вопрос: обладали ли Юлий Цезарь, Суворов или Наполеон Бонапарт именно профессиональной памятью на лица и имена? И тот, и другой, и третий постоянно имели дело с огромным числом людей. Или эта их феноменальная способность является всего лишь одной из граней их многочисленных и уникальных способностей и талантов? Ведь все они были чрезвычайно талантливыми, яркими и великими личностями, оставившие глубокий след не только в истории своих стран, но и в мировой истории...

...Несколько часов или даже дней спустя после встречи с человеком, имени которого вы не смогли вспомнить сразу, вы вдруг совершенно неожиданно вспоминаете его имя, хотя в этот момент о нем даже не думали. Просто вспомнилось имя – и всё... Как объяснить такой феномен? Скорее всего, это результат работы эмоционального уровня сознания: не справившись со своей задачей в первый раз, этот уровень сознания продолжает, по-видимому, вполне самостоятельно “прочесывать” свои “картотеки и файлы”. Ведь потеря “бирки” означает сбой в работе системы поиска информации⁵⁵. Возможно, что существует какая-то вспомогательная внутренняя “подпрограмма”, направленная на устранения таких сбоев в работе памяти. В любом случае такая ситуация некомфортна – она раздражает человека, хотя никакой видимой угрозы в себе не несет. Поэтому, когда вам все же удается вспомнить забытое имя, вы вздыхаете с облегчением, словно решили какую-то трудную, но необходимую задачу.

Здесь также видна аналогия с ситуацией “утро вечера мудренее”: и в том, и в другом случае наше сознание (скорее всего на эмоциональном уровне) продолжает свою работу в тайне от нашего интеллекта, на свой страх и риск. Цель такой “самодеятельности” достаточно понятна – это помощь нашему интеллекту.

Следует также подчеркнуть, что именно эмоциональное сознание играет очень важную и заметную роль в процессах запоминания и идентификации зрительных образов – хорошо отработанные и закрепленные на этом уровне сознания навыки и стереотипы весьма существенно облегчают работу нашего интеллекта. Например, китайцы для всех европейцев (постоянно живущих в Европе) кажутся все “на одно лицо” – настолько плохо мы улавливаем характерные особенности строения их лиц. Но то же самое можно сказать и о китайцах (живущих в Китае) в отношении европейцев! В чем причина такого феномена? Ведь китайцы ни сколько не хуже разбираются в характерных особенностях лиц своих соотечественников, чем мы – в европейских типах лиц. Ни нам, ни им ведь не кажутся лица соотечественников “на одно лицо”? Ответ достаточно прост: китайцы всю свою жизнь имеют дело с типами лиц, которые для них естественны и обычны, и именно зрительные стереотипы восприятия позволяют им хорошо и быстро различать характерные особенности восточных типов лиц. Европейцы, прожившие в Китае несколько лет, также убеждаются на собственном опыте, что китайцы вовсе не “на одно лицо”, как им казалось раньше, и различаются между собой не менее, чем европейцы.

Видимо, с этим феноменом связано появление в русском языке такого несуразного выражения, как “лица кавказской национальности”, хотя никакой “кавказской национальности” в действительности не существует. На Кавказе живет очень много национальностей, в том числе и славянских, и что интересно, представители этих неславянских национальностей легко отличают своих соотечественников или земляков от десятков (если не сотен) национальностей или народностей, живущих с ними по соседству. Славяне же, не жившие в национальных республиках, как правило, не могут даже отличить грузина от армянина или азербайджанца, не говоря уж о чеченцах, осетинах, лезгинах и прочих. Тот же самый “китайский синдром”: все не славяне кажутся на одно лицо... “кавказской национальности”.

Память, ввиду разнотипности информации, на которой она основана, весьма разнообразна и многолика: есть память на движения, на чувства, на вкус или запах... Но в целом, на основе примеров со зрительной памятью – а это, несомненно, один из самых сложных типов или видов памяти – можно предположить, что и любые другие типы нашей памяти имеют дело с теми же двумя составляющими: необработанной, “сырой” или исходной информацией и с ее логически обработанными смысловыми образами, например – со слуховыми или осязательными образами. В этой связи становятся совершенно понятными такие устойчивые выражения как “забыл вкус хорошего коньяка” или “забыл, как пахнет настоящий голландский сыр”. При длительных перерывах с дегустацией таких или любых других продуктов смысловые образы вкуса и запаха так же разрушаются, как и любые другие образы, которые является нашим личным опытом. Это означает, что не смотря на существенную, а может быть, даже и принципиальную разницу в типах исходной информации от органов чувств, сама эта информация подвергается одному и тому же способу ее обработки. Целью же такой обработки является создание логических, усредненных смысловых образов, с которыми наше сознание и предпочитает иметь дело.

Этот тезис можно более строго обосновать и даже доказать “методом от противного”: точно такая же связь существует между конкретным предметом или явлением и словом, которым этот предмет или явление обозначают⁵⁶.

Характеристики

Список файлов ВКР