72854 (589246), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Бунин по-иному видит будущее России, исходя, прежде всего, из ее истории. Что ждет Россию в будущем? «Республика, монархия? Вероятнее всего сначала будет какая-нибудь военная диктатура – дня и часа которой, конечно, не угадаешь – потом что-нибудь вроде «совета десяти» (из железных дельцов, бывших «спецов»)... Впоследствии не исключена и монархия... Говорить, что к «прошлому возврата нет» могут только люди или хитрющие, или глупые, или не знающие истории России».¹¹³

И. Бунин считает своим гражданским долгом откликнуться на происходящее. Художник обязан говорить правду, какой бы она ни была. Бунин рассказывает об «окаянных днях» в меру своих литературных сил. «А это уже дело людей – слушать или пройти мимо. (...) Каждый из нас отвечает лишь за свою душу и за свои поступки».¹¹⁴ Он не находит искренности ни в лгущих политиках, ни в тех, кто «оставил церковь и поспешил в театр, ни в фабрично-заводских, ни в денежных мешках» с кровавыми пятнами от сломанных человеческих судеб. Но он знал, что правда есть. По-старинному говоря, Божья правда. По мысли И. Бунина, вера в нее сохранится в сердцах тех миллионов, которые вынуждены были эмигрировать из России.

И. Бунин верил, что его «Окаянные дни» будут иметь огромное значение для потомков. Он писал: «… Настоящей беспристрастности все равно никогда не будет. А главное: наша «пристрастность» будет ведь очень и очень дорога для будущего историка. Разве важны «страсть» только «революционного народа»? А мы-то что ж, не люди, что ли?» ¹¹⁵

Заслугой И.А. Бунина является то, что он перемучился всеми муками и болями великого разлома и честно рассказал обо всем, что не поддался отраве «великого дурмана» и пошел против течения, тянувшего всех в пропасть утопии.

Бунин находился в тени, как сторонник тех, кто не принял революции. И все же он работает, пишет, не отрекается от своих прежних идеалов. Бунин как бы противопоставляет свои записи горьковским публикациям. Он обвиняет Горького в том, что он не смог предвидеть последствий революции. Это может отразиться на самом «буревестнике». «А если, не приведи Господи, большевики удержатся у власти, то они самому «буревестнику» свернут шею!» ¹¹⁶ Бунин оказался не далек от истины.

И. Бунину очень больно видеть «падение» России. Самое страшное для него в том, что рушится многовековое, обжитое, а новое никак его недостойно. Кто станет хозяином всего этого «колоссального наследства»? Потому-то и неутомима его тревога, незатухающая его боль. Несправедливо говорить, что его произведение пронизано ненавистью. Да, этот мотив присутствует, но не по отношению к России, а к тем, кто вызвал эту великую Катастрофу. В «Окаянных днях» преобладают скорбь о случившемся, тоска по блаженной Руси, которую он помнил с детства. «Если бы я эту «икону», эту Русь не любил, не видал, из-за чего же я так сходил с ума все эти годы, из-за чего страдал так беспрерывно, так люто?» ¹¹⁷

«Это мой Бог и моя душа».¹¹⁸ Как достойный потомок русских святых он не отрекся, ни на минуту от своей веры. «Ради самого Иерусалима не отрекусь от Господа!» ¹¹⁹

Бунин стремился осмыслить события 1917–1920 годов в аспекте русской истории, которую новые хозяева не знали, да и не хотели знать, и которую нельзя забывать потомкам. Благо России он мерил «высшей мерой», с позиции человеческой, религиозной. Он мыслил о развитии истинно национальных начал, основанных на ненасилии и культуре.

Художника возмущает жестокость, лживость и низменность нового режима. Он отрицает насилие, террор грабежи, разрушение национального богатства России. Бессмысленное расхищение созданных другими ценностей является фактически ограблением страны, то есть самих себя.

Идея большевиков все разрушить до основания и построить новое свободное государство не находит отклика в сердце И. Бунина. Они сходятся в том, что такое переустройство не может произойти мгновенно. Бунин считает эту идею утопичной, так как устроители новой жизни не имеют четкого представления, что такое «царство свободы». Можно сказать, что И. Бунин еще в 1918 году четко представлял то, что большевики не принесут ничего хорошего. Все самое доброе, благородное и прекрасное обречено в этом обществе на гибель. Гибель России представляется ему окончательной и бесповоротной. У Бунина отвращение к большевикам носит эстетический характер. В этом проявилась его главная черта – видеть в основе трагизма мира не контраст добра и зла, а контраст красоты и уродства, служить «красоте и правде».

Слова писателя звучат как предостережение. В своей книге Бунин обращает мысли к людям будущего. Трезвое, реалистическое описание в «Окаянных днях» 1918–1919 годов приобретает трагически-пророческий смысл. Бунин предостерегает нас от ошибок современной ему действительности, от нового агитирующего мифа, о том, что история, сделав свой виток, возвращается к старому. Ценно то, что И. Бунин с его чувственным восприятием мира и необыкновенным уменьем передавать увиденное, запечатлел образ России тех дней. Он сделал новый шаг в познании народа, русского национального характера на разломе времен.

И.А. Бунин – дальновидный человек. Автор «Окаянных дней» восклицал: «Когда совсем падешь духом от полной безнадежности, ловишь себя на сокровенной мечте, что все-таки настанет же когда-нибудь день отмщения и общего, всечеловеческого проклятия теперешним дням». Старая Россия погибла? Родится ли новая? Он свято верил в это, как в силу молитвы, но он твердо знал, что эти дни придут не скоро и не просто.¹²⁰

И. Бунин видит спасение в самих людях, в возвращении к Божьему образу и подобию. Он вообще смотрит на жизнь с позиций православного Христианства, этим объясняется «высокая», библейская лексика, а также частые цитаты из Библии. Более всего невыносимо для Бунина сознание ниспровержения святынь, насилия над церковью и уничтожение религии. Отступничество от веры – великий грех для человека, тем более русского: «Срам и позор тебе; хочешь оставить благословение Отца своего, гробы родительские, святое отечество, правую веру в Господа нашего Иисуса Христа!» ¹²¹ Неслучайно Бунин вспоминает пророчество русского историка Ключевского; предвещавшего конец русскому государству тогда, когда разрушатся наши нравственные основы, когда погаснут лампады над гробницей Сергия Преподобного и закроются врата Его Лавры. С горечью Бунин говорит о том, что жуткое пророчество сбылось. Обстреливают Кремль из крупнокалиберных орудий, ползут слухи о том, что будут его взрывать. А ведь за его стенами вся Россия, ее слава и вера, ее храмы и соборы. Этот разгром старинных церквей – крест на могилу русской государственности. «До чего все родное, кровное и только теперь как следует прочувствованное, понятое!» ¹²² Бунин говорит о спасении души самого народа, о нравственном и духовном возрождении через возвращение к религии. Все в руках самого человека, от него немного требуется – «изменить свою жизнь, очистить душу от скверны и не принимать участия в дурных делах». Свою надежду на спасение Родины связывает с теми, кто, «испив до дна весь ужас и всю горечь крестных путей,...перед лицом неслыханного разврата родной земли, встали и пошли жизнью и кровью своей спасать ее, и повели за собой лучших ее сыновей, лучший цвет русской молодости, дабы звезда, впервые блеснувшая над темнотой и скорбью Ледяного похода, разгоралась все ярче и ярче – светом незнакомым путеводным и искупляющим несчастную, грешную Русь!» ¹²³

Крик: мы тоже люди! – проходит через всю книгу; в каком-то смысле настойчивая бунинская пристрастность есть как раз требование единого нравственного суда над «нашими» и «не нашими»: что для единой стороны преступление то преступление и для другой. Но без «Окаянных дней» трудно понять Бунина.

Книга проклятий, расплаты и мщения, пусть словесного, она по темпераменту, желчи, ярости не имеет ничего равного в «больной» и ожесточенной белой публицистике. Потому что и в гневе, аффекте, почти исступлении Бунин остается художником: и в односторонности великой – художником. Это только его боль, его мука, которую он унес с собой в изгнание.

«Была Россия! Где она теперь», – выдохнул Бунин в полночь 21 ноября 1917 года. Это сквозной мотив книги. «Наши дети, внуки не будут в состоянии представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье...» – горько размышлял писатель в Одессе 1919 года, среди пожара братоубийственной войны, занося в дневник городские слухи о том, что «они решили вырезать всех поголовно до семилетнего возраста», чтобы потом «ни одна душа не помнила нашего времени».

«Окаянные дни» – это исторический и литературный памятник, па мятник жертвам гражданской войны.

Революция – это разрушение старого. Читая Бунина, неизбежно задаешься вопросом: а может быть, в самом деле, русскому человеку в некоторой мере было не под силу бремя свободы, которая свалилась на него в революцию? Также спросим себя: ломая старый государственный строй, не разрушили ли заодно что-то такое, что надо было всеми силами беречь, и тем самым губили самих себя?

Вчитываясь в дневник, находишь, что истоки этой реакционности там, в обрисованных Буниным «окаянных днях», – в презрении ко всему, что тогда составляло дом наш, – в презрении к историческому прошлому России, к классической литературе и классическому искусству, к памятникам русской истории и старины, к веками установившемуся укладу народной жизни и культурным традициям, к тем устоям, на которых зиждилась семья и жизнь отдельной личности.

Утверждение в России нового политического строя заставило писателя в 1918 году покинуть Москву, а в начале 1920 г. навсегда расстаться с Родиной. Со слезами покидал Бунин родину, «плакал такими страшными и обильными слезами, которых даже представить себе не мог... плакал слезами лютого горя и какого-то болезненного восторга, оставив за собой и Россию и всю свою прежнюю жизнь, перешагнув новую русскую границу, вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно, с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены все станции, где все платформы и пути от Москвы до самой Орши были буквально залиты рвотой и испражнениями...» ¹²⁴ Но, несмотря ни на что, Иван Бунин был одним из тех, кто не сдался, продолжал борьбу с ленинско-сталинским режимом до конца своих дней.

IV. Мотив потерянной родины в творчестве И.А. Бунина

4.1. Первая волна русской эмиграции

Преувеличение задач борьбы за светлое будущее, за нового человека вело к уничтожению ценнейших явлений культуры, к репрессиям против представителей старой интеллигенции. Результатом такой политики была массовая эмиграция представителей русской культуры.

История русской эмиграции как массового явления началась еще с 1920 года, когда в результате революции и гражданской войны около 2 миллионов человек оказались выброшенными за пределы родины. Судьба разбросала русских беженцев по всему миру. За пределами России оказались известные писатели, ученые, артисты, художники, музыканты, имена которых по праву стали достоянием мировой культуры. По разным причинам и в разное время родину покинули А. Аверченко, К. Бальмонт, И. Бунин, З. Гиппиус, Д. Мережковский, А. Куприн, Игорь Северянин, Саша Черный, М. Цветаева, А. Толстой, П. Милюков, П. Струве, Н. Бердяев, Н. Лосский, П. Сорокин, А. Бенуа, К. Коровин, С. Рахманинов, Ф. Шаляпин и многие другие выдающиеся деятели русской культуры.

Основной причиной возникновения русской эмиграции в 1917–1925 годы является неприятие революции октября 1917 года, страх перед ее кровавыми расправами со "старым" миром, гибель белого движения, гражданская война, в огне которой было уничтожено 9 миллионов человек.

В результате большевистского террора возникает мощные эмигрантские потоки, один из которых был направлен на Европу (в основном, Париж, Берлин), а другой – на Восток (в Манчжурию и Китай).

Следует вместе с тем уточнить: были разные причины, подтолкнувшие писателей к эмиграции. Не только страх перед революцией, но и случай, стечение обстоятельств, например, для Северянина, Куприна или Тэффи.

Сразу же отметим высокий образовательный уровень эмигрантов «первой» волны: 3/4 со средним (дореволюционным!), весьма значительное количество лиц с высшим образованием...

Советским декретом 1921 года все эмигранты лишались гражданства и стали «безродными». Эмиграция значительно повысила интеллектуальный потенциал Западной Европы, способствовала формированию оригинальной культурной общности, расцвету литературы, журналистики, науки. Создавались русские научные организации.

С 1921 года регулярно проводятся научные симпозиумы, выходят многочисленные научные труды.

Истинной «родиной» диаспоры, объединявшей всех эмигрантов, была русская литература. По скромным подсчетам «первая волна» вынесла на западный и восточный берега около 2 миллионов наших соотечественников, жизнедеятельность которых протекала в сфере литературы или была с ней тесно связана. Сравним: организованный Союз писателей СССР в 1934 году насчитывал около 600 писателей.

Характеристики

Список файлов ВКР