42530 (588234), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Отмечено, что многие фразеологизмы возникают и существуют в языке как оценочные характеристики лиц, предметов, явлений, действий и т.д. Употребление в речи таких фразеологизмов определяется правилом – «редко да метко». Частое повторение одного и того же фразеологизма-характеристики в речевом отрезке стирает его образность, снижает силу оценочности, притупляет остроту и меткость характеристики, и потому, как свидетельствуют о том наблюдения, оно избегается. Следовательно, частота употребления, как одно из условий проявления семантического сжатия, во многих фразеологизмах устраняется, что, несомненно, благоприятствует повышению степени сопротивляемости фразеологизмов этому процессу.
Возможность или невозможность семантического сжатия фразеологизма, а при возможности сжатия и «выбор» компонента, конденсирующего семантику фразеологизма, - всё это связано как с особенностями лексико-грамматической структуры фразеологизма, так и с потенциальными лексико-семантическими способностями слова-компонента, вбирающего в себя значение всего фразеологизма. Известно, например, что в русском языке почти любое из названий представителей животного мира (домашних животных, диких зверей, птиц, насекомых и др.) может быть использовано как оценочная характеристика человека (медведь, лиса, осёл, обезьяна, паук, тюлень, петух и т.д.), и потому далеко не все фразеологизмы, включающие в качестве компонента такое название, легко и свободно «редуцируются» в слово, хотя препятствий со стороны мотивированности нет: белая ворона – «человек, резко выделяющийся чем-либо среди окружающих его людей, отличающийся чем-либо, не похожий на них» и ворона – «о нерасторопном, неловком и рассеянном человеке»; мокрая курица – 1. «о человеке, имеющем жалкий вид», 2. «о безвольном, бесхарактерном человеке» и курица – «о человеке недалёкого ума, неширокого кругозора, ограниченных интересов»; заблудшая овца (овечка) – «человек, сбившийся с правильного жизненного пути» и овца – «о робком, безответном человеке»; буриданов осёл – «крайне нерешительный человек, колеблющийся в выборе между двумя равноценными решениями и т.п.» и осёл – «о глупом, тупом, упрямом человеке». Сможет ли существительное взять на себя данную смысловую нагрузку, - это зависит не только от характера семантики фразеологизма и соответствующей этому характеру смысловой функции его, но и от его способности или неспособности иметь переключаемое значение и выполнять соответствующую смысловую функцию, а также от того, имеет ли уже слово подобное по характеру лексическое значение или нет [9, 241 - 242].
Наряду с устойчивыми сочетаниями существует множество пословиц и поговорок. Под пословицами обычно понимают афористически сжатые изречения с назидательным смыслом в ритмически организованной форме. [Кунин]. Пословица всегда является предложением. Она преследует дидактическую цель (поучать, предостерегать и т. п.). В отличие от фразеологических единиц других типов, пословицы часто бывают сложными предложениями: в гостях хорошо, а дома лучше; жизнь прожить – не поле перейти; как аукнется, так и откликнется; не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня; не ошибается тот, кто ничего не делает. Поговорки, также как и пословицы, являются предложениями. Но у этих разрядов фразеологизмов имеются существенные различия в функциональном плане, т. к. поговоркам не свойственна директивная, назидательно-оценочная функция: аппетит приходит во время еды; в ногах правды нет; внешность обманчива; от судьбы не уйдёшь и др.
Для пословиц характерна устойчивость лексемного состава и неизменяемость порядка лексем, связанная с синтаксической обусловленностью и широким использованием выразительных средств.
Источники происхождения фразеологических единиц весьма разнообразны. Во многих из них отражаются традиции, обычаи и поверья народов, различные реалии и факты истории. Многие фразеологизмы – литературного происхождения. Литературные произведения становятся важнейшим источником заимствованных фразеологизмов. Среди них как наиболее значимые следует назвать Библию, античную мифологию и литературу. Библейское происхождение имеют, например, фразеологизмы to cast pearls before swine «метать бисер перед свиньями», cherish as the apple of one's eye - «беречь как зеницу ока», to everything there is a season - «всему своё время», the Promised Land – «земля обетованная» и многие другие. Сказки различных народов и авторов – также один из источников заимствованных фразеологизмов: аn ugly duckling «гадкий утёнок» (из сказки Андерсена о гадком утёнке) и др.
Фразеологизмы библейского происхождения, из античной мифологии, из греческой и римской литературы имеют место в английском, немецком, русском, белорусском и других языках, представляя собой кальки с их прототипов. Ср., например, англ. A Trojan horse; нем. Der Trojanische Pferd; рус. Троянский конь; бел. Траянскi конь; англ., Man is a wolf to a man; нем., Der Mensch ist dem Menschen ein Wolf; рус., Человек человеку волк; бел., Чалавек чалавеку воýк.
Во фразообразовании огромную роль играет человеческий фактор, так как подавляющее большинство фразеологизмов связано с человеком, с разнообразными сферами его деятельности. Кроме того, человек стремится наделить человеческими чертами объекты внешнего мира, в том числе и неодушевлённые. Способность человека к отражению объективной действительности является необходимым условием возникновения и функционирования языка, поскольку в основе коммуникации лежит потребность сообщить нечто о вещах, находящихся, как правило, за пределами языка. При этом важно подчеркнуть, что эффективное общение предполагает более или менее сходное отражение и понимание объективной реальности.
Фразеологизмы – высоко информативные единицы языка; они не могут рассматриваться как «украшения» или «излишества». Фразеологизмы - одна из языковых универсалий, так как нет языков без фразеологизмов. Устойчивость употребления – это показатель того, что фразеологизм является единицей языка, общественным достоянием в данном языковом коллективе, а не индивидуальным оборотом, употреблённым тем или иным автором. Использование фразеологизма не носит характера цитирования, и всегда связано с фразеологической абстракцией. Потенциальный фразеологизм может стать единицей языка только в том случае, если он перестанет быть «частной собственностью» и станет «общественной собственностью», т.е. регулярно воспроизводимым образованием в речи всего населения или части его, получая, таким образом, социальную апробацию [19, 46 - 47].
1. 2. ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С ЗООНИМАМИ
В корпусе экспрессивно-оценочной лексики можно выделить единицы, образованные путём метафорического переноса на основе названия животного – зоонима и служащие для образной характеристики человека. Зоологические номены, употребляемые в прямых значениях, называют «зоосемизиами», а употребляемые в переносных значениях (применительно к характеристике человека) – «зооморфизмами» [5, 49].
Зооморфизмы, как и вся оценочная лексика любого языка, способствуют выражению чувств, реакций, эмоциональной жизни человека в целом, формируя и обозначая ценностную картину мира: оценку предметов по этическим и эстетическим нормам данного языкового коллектива (хороший – плохой, красивый – некрасивый и т. п.). Предикативно-характеризующий семантический вариант включает в себя в качестве основы номинативный, к которому добавляется ещё значение (сема) характеристики, что усложняет структуру варианта и вносит в неё качественное изменение. В то же время лингвистическая специфика этого значения проявляется в том, что содержание характеристики обусловлено не столько качествами реального внелингвистического объекта (в случае зоонима - животного), сколько качествами, которые приписываются этому объекту коллективным языковым сознанием. Язык регистрирует, закрепляет эти качества как свойственные денотату (объекту, как он отражён в языке), что позволяет регулярно использовать название объекта как эталон определённых качеств [23, 27 - 28].
Для эмоционально-оценочной характеристики человека в разговорной речи употребляются сравнения и метафоры, основанные на установлении подобия между представителями разных классов (человек - животное) и привносящие таким образом в высказывание элемент образности.
Отнесённость образа к предмету является такой, что никакого другого содержания, кроме того, которое присуще предмету и его роли в жизни отражающего существа, у образа нет. Знак и образ отличаются по признаку наличия либо отсутствия подобия с объектом. Знак произволен, что элементарно доказывается существованием различных слов для именования одного и того же предмета в разных языках. Образ изоморфен, сходен с изображаемым им предметом.
Гносеологическое сходство (адекватность) образа и предмета состоит в следующем: 1) в соответствии качественной характеристики образа (и его элементов) природе оригинала (и его элементов); 2) в соответствии структуры образа структуре оригинала; 3) в соответствии количественных характеристик образа и оригинала; 4) в семантическом отношении, которое отличает психическое отражение (как собственно отражение) от отражения в неживой природе. Материальными носителями речевого образа являются языковые единицы, понимаемые как единство знака и значения.
Однако сами языковые единицы – слова, словосочетания – образностью не обладают. Их отношение к явлениям объективной действительности носит знаковый характер. Образными могут быть индивидуальные, невоспроизводимые выражения, адекватно отражающие объект. Например, слово заяц не обладает образностью само по себе. Но это же слово, произнесённое в конкретных обстоятельствах, может создать образ. Называя зайцем трусливого человека, мы уже не просто имеем дело со словесным знаком. Говоря: Заяц!, - мы в свёрнутой и образной форме выражаем суждение (этот человек труслив; заяц труслив, следовательно, этот человек подобен зайцу).
Иногда внешний признак является второстепенным, служит как бы формальной основой образного выражения, а скрытый, имплицитный признак является более существенным с точки зрения смысла. Однако доминирующей темой образа является сопоставление. Речевая образность возникает на пересечении двух систем: эстетической, надъязыковой (художественный вымысел) и лингвистической (языковое оформление). Семантика речевой образности, следовательно, включает в себя два вида отражения: 1) отражение действительности посредством слова; 2) отражение действительности художественными средствами.
Слово, употреблённое в переносном смысле, обычно отражает отвлечённое понятие вне зависимости от этимологически исходного значения. Например, слово волк может не обозначать конкретного волка во плоти, а выражать сумму качеств, справедливо или несправедливо приписываемых этому животному.
Рассматривая примеры: 1) По улице бежала собака, 2) Я этой собаке не верю, мы можем сказать, что в примере 1 значение знака совпадает со смыслом. В примере 2 значение не совпадает со смыслом. Значение слова остаётся прежним («собака»), а смысловую структуру слова можно обозначить как «человек + пейоративная коннотативная сема». Такое употребление квалифицируется как образное [25, 50 - 54].
Зооморфизмы, используемые для эмоционально-оценочной характеристики людей, давно уже привлекают внимание исследователей, поскольку животные с незапамятных времён играют важную роль в хозяйственно-экономической жизни и традициях носителей языка, и повадки животных легко переносятся на человека.
Появление у зоонимов антропоцентрических приращённых смыслов, включение зооморфизмов в состав фразеологии свидетельствует о субъективном признании языковой личностью значимости животных в общей интерпретационной картине мира, что определяется традиционной моделью переноса качеств животных на человека и наоборот.
В основе универсальных приращённых смыслов зооморфической фразеологии лежит общий этимологический источник (Библия, древнегреческие и латинские тексты, басни Эзопа), появление этноспецифических приращений у зооморфизмов зависит от неповторимого исторического опыта каждого этноса, а также свидетельствует о появлении неформулируемых правил ассоциативного мышления у каждого этноса.
Животные по своей природе ближе к человеку и больше втянуты им в мир своих преобразований, больше связаны с историческим развитием цивилизации. Культовые изображения животных – древнейшее проявление творчества человека. Культ животных – первая грань, которую человек провёл между собой и миром природы, признавая ещё её господство, но, уже не отождествляя себя с ней. И как бы впоследствии ни снижалась роль животных в духовной культуре, анимализм всегда остаётся тем смыслообразующим фоном, на котором формируются языковые и культовые стереотипы [24, 128].
В системе языка названия животных образуют особое семантическое поле – зоонимы. Зоонимы могут функционировать в качестве самостоятельных лексических единиц, могут они также входить в состав различных фразеологических сращений, идиом, пословиц, поговорок, где они могут функционировать в качестве человекозначащих или вещезначащих метафор: мышиная возня, ход конём, собаку съесть в чём-либо и др. В большинстве случаев выражения с зоонимами утратили свою мотивацию и относятся к идиомам: подложить кому-либо свинью – «устроить кому-либо гадость» (рус.), и т.д.
Зооморфизмы могут встречаться как в виде отдельных лексем – рус.: ворона, осёл, медведь, орёл; англ.: bear, bull, pig, fox - , так и в качестве компонентов зоофразеологических единиц, таких как, например: рус.: кот в мешке, (бежать) как крысы с корабля, подсадная утка, собака на сене, телячьи нежности, бедный как церковная мышь, козёл отпущения, волк в овечьей шкуре; бел.: мядзвежая паслуга, ката ý мяшку купiць; англ.: as blind as a bat, like a bear with a sore head, play cat and mouse, white elephant, a big frog in a little pond; нем.: die Katze im Sack kaufen, melkende Kuh, Hundemüde.
Часто употребляются сравнения и метафоры, основанные на подобии между животным и человеком. Сравнения могут быть подразделены на логические (необразные) и образные, которые, в свою очередь, включают в себя сравнения-словосочетания с формальными элементами like, as, as if, например: like a bull in a china shop, crazy like a fox, quiet as a mouse, и сравнения-сложные слова с элементами –like, -shaped, -looking, употребляемые как эпитеты, например, monkey-looking.
В метафоре подобию придаётся вид тождества. Здесь имеет место явление вторичной номинации, которая заключается в непрямом отображении внеязыкового объекта, опосредуемого предшествующим значением слова, те или иные признаки которого играют роль внутренней формы, переходя в новое смысловое содержание, т.е. использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции называния. В результате переноса вторичной номинации между вариантами расчленённого наименования устанавливаются семантические отношения, характерные для определённой группы метафорических сдвигов, основанных на перераспределении семантических признаков. Примером подобного переосмысления может служить зоосемизм hog – «боров» применительно к эмоционально-оценочной характеристике человека – «эгоист», «нахал». Мотивированными при формировании этого коллоквиального зооморфизма являются семы, выражающие приписываемые данному животному качества: «неблагодарность», «бесцеремонность». Семантические преобразования здесь сопровождаются замещением архисемы «животное» архисемой «человек».
Образность зооморфных сравнений и метафор, отбор релевантных признаков, создающих образ, и ориентация на адресата – учёт его способностей понять сравнение и метафору не только интеллектуально, но и, оценивая обозначаемое и образ, лежащие в их основе, эмоционально воспринимать этот образ и соотносить его со шкалой эмотивно-положительных или отрицательных реакций, детерминированных национально-культурными понятиями, делают их конвенциальными.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
