41792 (588131), страница 6

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

Ключевой категорией является понятие интертекстуальности, уничтожение границ понятия текста, представление о мире как «универсуме текстов», в котором отдельные тексты бесконечно ссылаются друг на друга. Автор книги об игровой стилистике прозы В. Набокова Г. Ф. Рахимкулова пишет: «В игровых текстах, как принято считать, намеренно обнажается использованный в них инструментарий, и в пределах такого текста постоянно обнаруживаются критические суждения о его специфике, о тех целях, которые решает автор, о тех приёмах, которые он применяет. В результате любой самосознающий текст предлагает читателю принципиально иной источник эстетического наслаждения, чем текст традиционного типа» (Рахимкулова, 2003: 43).

И. П. Ильин - один из теоретиков постмодернизма, обращает внимание в игровых текстах на «применение комбинаторных правил, имитирующих математические приёмы: дупликация, умножение, перечисление, прерывистость и избыточность. Тесно друг с другом связанные, они все в равной степени направлены на нарушение традиционной связанности (когерентности) повествования» (Ильин, 1996: 163).

Некоторую актуальность приобрела теория, согласно которой, игровое начало произведения реализуется на уровне структуры текста и на уровне языка, и, соответственно, разграничивающая игровую поэтику и игровую стилистику. Термин «игровая поэтика» получал различные интерпретации у разных исследователей. Среди базовых свойств поэтики игрового произведения авторы теории поэтики игрового текста, А. М. Люксембург и Г. Ф. Рахимкулова, отмечают следующие: «амбивалентность текста - установка на многовариантное, неоднозначное прочтение, заложенное в игровом тексте, обусловленное -его многоуровневостью; принцип недостоверного повествования; интертекстуальность - вплетение в ткань игрового текста всей предшествующей мировой литературы; пародийность - пародированию могут подвергаться как отдельные авторы и произведения, так и целые литературные течения и направления; текстовый плюрализм, предполагающий сложную систему «текстов в тексте»; принцип игрового лабиринта - текст уподобляется лабиринту, это сходство может быть очевидным, а может быть тщательно замаскированным. Основная же характеристика игрового текста - нацеленность на игру с читателем, этой сверхзадаче подчинены все составляющие поэтики игрового произведения (Рахимкулова, 2003: 48-51; Люксембург, 2004: 515-518).

Важнейшим компонентом игрового стиля является языковая игра. Сам термин «языковая игра» по-разному интерпретируется теоретиками литературы. Развернутое описание языковых игр было дано Ж.-П. Лиотаром в работе «Состояние постмодерна»: «... Их [языковых игр] правила не содержат в самих себе свою легитимацию, но составляют предмет соглашения -явного или неявного между игроками (что однако не означает, что эти последние выдумывают правила). Если нет правил, то нет и игры. Даже небольшое изменение правил меняет природу игры, а «приём» или высказывание, не удовлетворяющее правила, не принадлежит определяемой ими игре. Языковые акты показывают общее противоборство (антагонистику)» (Лиотар, 1998: 32). Нет единодушия в определении языковых игр и среди отечественных литературоведов. Одни, продолжая оппозицию «язык — речь», противопоставляют языковой игре «речевую игру» (Т. А. Гридина), другие приравнивают языковую игру к «языковой шутке» (В. 3. Санников). Опираясь на определение Г. Ф. Рахимкуловой языковая игра трактуется как «Игровые манипуляции с языком -его лексическими, грамматическими и фонетическими ресурсами, целью которых является получение «квалифицированным» (посвященным) читателем-эрудитом эстетического удовлетворения от построенного на игровых взаимоотношениях с ним текста» (Рахимкулова, 2003: 64).

Итак, должное восприятие текста становится возможным, только когда читатель начитает замечать игровые приёмы, которые применяет автор, включается в игру, пытаясь расшифровать расплывчатые авторские намеки, аллюзии и каламбуры, и соотносит формальные игровые приёмы с содержательным уровнем текста.

2.3 Вымышленный сленг «надсат»: системное описание

Графический строй

Все элементы «надcат» передаются латинскими буквами, однако Э. Бёрджесс не придерживается исключительно транскрипционного или транслитерационного принципа передачи русских слов, а совмещает их. Это позволяет нам выделить ряд соответствий в письменном обозначении звуков русского языка латиницей.

Заметно, что иногда автор намеренно искажает на письме транскрипцию слова, стилизуя иноязычные элементы под английские: передаёт русскую «к» в конце слова при помощи диграфа «ck», a вместо одной «с» в слове «goloss» пишет «ss», так как подобное написание слов более характерно для английского языка.

Своеобразие грамматики «надсат» определяется действием следующего фактора. В языке, лексическая система которого состоит на 90% из слов русского происхождения, автор сохраняет английские грамматические формы и прибавляет к чужеродным для английского языка корням английские суффиксы. Таким образом, создавая форму множественного числа "zoob", Э. Бёрджесс прибавляет к основе английское -ies и получает в итоге "zoobies", a не транскрибированную форму множественного числа русского "zooby". Показатель множественного числа -s, характерный для английских существительных, встречается, например, в следующих словах: veshehes, rassoodocks, lewdis , plaides, carmains , shlemmies: «Billyboy was something that made me want to sick just to viddy his fat grinning litso, and he always had this von of very stale oil that's been used for frying over and over, even when he was dressed in his best platties, like now» (CO, 2000: 13).. - «Биллибой меня дико раздражал, до тошноты, я просто видеть не мог его толстый, ухмыляющийся morder, и к тому же от него еще и vonialo словно пережаренным жиром, пусть даже он, как в тот раз, был разодет в лучшие shmotki» (ЗА, с. 26).

Аналогичный принцип Э. Бёрджесс применяет для образования прошедшего времени глагола, присоединяя к его основе суффикс -ed, как, например, в глаголах skvatted, viddied, rabbited, slooshied, ookadeeted, interessovatted, loveted : «They viddied us just as we viddied them, and there was like a very quiet kind of watching each other now» (CO, 2000: 13). - «Мы zasekli их, они нас, и принялись мы друг за другом по-тихому nabludatt» (ЗА, 2000: 26).

Неличные формы глагола — герундий и действительное причастие — в «надcат» образуются по тем же правилам, что и формы реального английского языка— при помощи суффикса -ing, как в следующих примерах: kuppeting, smotting, slooshying, vareeting, crasting, govoreeting, peeting, smecking: «Не was a working-man type veck, very ugly, about thirty or forty, and he sat now with his rot open at me, not govoreeting one single slovo» (CO, 2000: 100). - «Незнакомцу было лет тридцать или сорок - Отвратительная рабоче-крестьянская rozha, причем сидит, rot разинул и смотрит на меня, не говоря ни слова» (ЗА, 2000: 105).

Лексический состав

Лексическая система вымышленного сленга «надсат» разработана несопоставимо подробнее. «Надсат» - язык предметный, вещественный. Его вокабуляр, как и в большинстве сленгов, составляют названия не абстрактных идей и понятий, а вещественных, физических предметов и конкретных действий. Предлагается классификация элементов вымышленного сленга, основанная на принципах семантики, этимологии и словообразования.

Лексико-семантнческая классификация: что касается семантики составляющих «надсат», то в нем сохранён набор семантических групп, традиционно выделяемых в языках различных молодежных субкультур (в количественном отношении обычно преобладают лексические и фразеологические единицы, связанные с органами чувств человека, особенно со вкусом и осязанием): пища; деньги; алкоголь и наркотики; секс; люди; бытовые, повседневные ситуации; криминальный мир; части тела. Однако объем этих групп в «надсат» отличается от реального сленга. В «надсат» преобладают слова и выражения, использующиеся для обозначения бытовых ситуаций, повседневных предметов и явлений.

Бытовые ситуации, повседневные предметы и явления:

существительные: biblio- библиотека, collocoll - колокол, shoom - шум, slovo - слово, okno - окно, lomtick -ломтик, knopka - кнопка, gazetta - газета, zvonock - звонок, smeck - смех, cantora - контора, shoom — шум, raskazz -рассказ, otchkies - очки, minoota —минута, veshches — вещи и т.д.

глаголы: slooshy - слушать, vareet - варить, pony - понимать, itty — идти, rabbit - работать, sloochat — случаться, происходить, interessovat - интересовать и т.д.

прилагательные: malenky - маленький, skorry - скорый, starry— старый, polezny - полезный, gromky - громкий и т.д.

Люди и их характеристики:

существительные : millicent - милиционер, pyahnitsa - пьяница, moodge -муж, chelloveck - человек, lewdies -люди, zheena - жена, ptitsa— птица (о женщине), baboochka -бабушка, droog -друг, ded - дед, devotchka - девочка, cheena - женщина, veck - человек, malchick -мальчик и т.д.

прилагательные: nagoy - нагой, poogly — пугливый, starry — старый, gloopy — глупый, bezoomny — безумный, grahzny— грязный, bugatty— богатый, bolshy - большой и т. д.

Части тела:

существительные: ооkо— ухо, goobers—губы, plot - плоть, уarbles - тестикулы, krowy - кровь, gulliver - голова, yahzick - язык, rooker -рука, rot - рот, goloss - голос, zoobies - зубы, pletcho - плечо, noga - нога, groodies - груди, litso - лицо, shiyah -шея, keeshkas - кишки, glazzies—глаза и т. д.

Криминальный мир:

существительные: pooshka - пистолет, nozh— нож, banda - банда, groopa - группа, shaika - шайка, bitva - битва, britva - бритва, razrez -разрез, prestoopnick - преступник и т. д.

глаголы: tolchock - толкать, oobivat— убивать, crast - красть и т. д.

Пища:

существительные: kartoffel - картофель, maslo -масло, kleb -хлеб, moloko -молоко, chai - чаи, pishcha -пища, lomtick - ломтик и т. д.

Предметы гардероба:

существительные: cravat - галстук, shlem- шлем, sabog - сапог, neezhnies— нижнее белье, plattie - одежда, shlapa- шляпа, toofles- туфли, carman- карман и т. д.

Деньги:

существительные: cutter, deng, pretty, pretty-polly

Наркотики:

существительные: hen-korm, Drencorm, Synthmesc

Заболевания:

существительные: syph, gon, gleet;

Бранная лексика:

Scoteena, sod, dermott, sodding.

Структурно-этимологическая классификация

Обратившись к структурно-этимологической классификации, можно констатировать, что по происхождению все элементы «надсат» целесообразно разделить на 5 групп:

I. Самую большую составляют слова, образованные от русских корней, такие как: baboochka (бабушка), brooko (брюхо), deng (деньги), smot (смотреть), и др.

Внутри первой группы можно выделить три подгруппы:

1. Русские слова, заимствованные полностью, без усечений, например: korova, mesto, moloko, peet, ptitsa, tolchock, litso, rot, goloss, malenky, ооkо, slovo, chepooka, minoota, pooshka, pyahnitsa, knорка, klootch, gazetta, kot, shoom, и др.

2. Слова русского происхождения, образованные с помощью усечения (усекается, как правило, последний слог), например: chasso (часовой), biblio (библиотека): «Не had books under his arm and a crappy umbrella and was coming round the corner from the Public Biblio, which not many lewdies used those days» (CO, 2000: 6).. - «С книгами и задрызганным зонтом подмышкой он вышел из публичной Biblio на углу, куда в те времена нормальные люди редко захаживали» (ЗА, 2000: 19).

В глаголах, как правило, усекаются суффиксы инфинитива -ать, -ить, -еть: cheest - чистить, viddy - видеть, creech - кричать, pony понимать и т. д.

Однако в некоторых случаях может усекаться и первый слог слова: cheenas - женщины.

3. Слова, в которых соединились русские и английские морфемы.

Например, в слове glazlids, сконструированном по аналогии с английским "eyelids", к транслитерированному русскому корню "glaz" ("глаз") присоединен английский корень "lid(s) " ("веко"): «Then I found I could open my glazlids a malenkv bit and viddy like through all tears a kind of steamy city going by, all the lights like having run into one another» (CO, 2000: 50). - «Через некоторое время я обнаружил, что способен слегка разлепить веки и сквозь слезы смутно видеть, как проносится мимо дымный город» (ЗА, 2000: 64).

"Underveshches" (нижнее белье) образовано по аналогии с английским "underclothes" -"нижнее белье", где "veshches" - транслитерированное русское "вещи "/англ. "clothes"): «This morning I was given my underveshches and my platties of the night and my horrors how kick-boots, all lovely and washed or ironed and polished»(CO, 2000: 91). - «В то утро мне вернули мою рубашку, нижнее belljo, боевой костюм и govnodawy, причем все вычищенное, выстиранное и наглаженное» (ЗА, 2000: 97).

Характеристики

Список файлов ВКР